Вирус. Жизнь и смерть. Часть 1. Цена выживания

— Беги! — крикнул я Елене. — Я задержу её!

— Нет, — Елена схватила меня за руку. — Без патронов ты не задержишь. Ты погибнешь.

Она повернулась к твари. Встала между мной и монстром. Подняла ладони.

— Елена, нет! Ты не контролируешь… Но она уже не слушала.

Её глаза вспыхнули — не метафорически, а по-настоящему: зрачки залило белым, как раскалённым светом. Воздух вокруг её рук задрожал, пошёл рябью, будто над асфальтом в жаркий день. Тварь закричала. Не зарычала — именно закричала, по-человечески, будто внутри этого изменённого тела ещё оставалось что-то живое. Она забилась, задёргалась, как марионетка, у которой разом порвали все нитки. Кожа на ней пошла трещинами, из которых хлынула тёмная жидкость. Она рухнула на колени, потом завалилась на бок и замерла.

Елена опустила руки. Мелкая дрожь прошла по её телу — но на этот раз она устояла. Не осела, не схватилась за грудь. Только тяжело дышала, глядя на то, что осталось от твари.

— Ты её убила, — я не узнал собственный голос. — Идём. Быстрее.

Мы выскочили во двор. Солнце клонилось к закату, отбрасывая длинные тени на разбитый асфальт. Воздух стал холоднее, ветер принёс запах приближающейся грозы. Впереди виднелся забор — старый, покосившийся, но ещё крепкий, с колючей проволокой наверху.

— Перелезай, — я подставил руки. — Я подсажу.

Елена вскарабкалась, перекинула ногу через верх и перемахнула на другую сторону — ловко, без заминки. Я последовал за ней — рукав зацепился за проволоку, ткань с треском разорвалась, но я выбрался. Когда мы оказались в соседнем переулке, я обернулся. У забора мелькнули ещё несколько силуэтов.

— Их больше, — сказал я, переводя дыхание. — Они идут следом. . Оружия нет. Патронов нет. Единственная защита — наша сила.

— Но теперь у нас есть данные. Мы сможем разобраться, что происходит. И я всё равно найду сестру.

Я посмотрел на неё. В её глазах была решимость, которой раньше не было. Она больше не казалась испуганной девушкой — теперь передо мной стоял человек, прошедший через страх и не сломавшийся под ним. Раненое плечо, побледневшее лицо, дрожащие руки — и всё же она держалась. И, возможно, впервые я начал ей по-настоящему доверять.

— Пойдём, — сказал я. — Нужно вернуться в убежище и изучить эти данные. Двигаемся быстро. Если твари нагонят — ты бежишь, я задержу.

— Нет, — резко ответила Елена. — Мы уйдём вместе или не уйдём никто.

Я хотел возразить, но что-то в её взгляде заставило меня замолчать. Она говорила серьёзно. Без тени сомнения.

— Хорошо, — сказал я. — Вместе.

Мы двинулись прочь от больницы, а за спиной сгущались сумерки. Тени тянулись следом, словно напоминая: опасность никуда не делась. И всё же теперь у нас был шанс. Мы прошли три квартала, когда я услышал её. Не рык. Не шаги. Тишину. Тишину, которая стала слишком полной, слишком густой — будто кто-то выключил звук на улице разом. Я остановился.

— Стой. Елена замерла рядом, почувствовав то же самое. Её глаза метнулись к переулкам справа и слева.

— Кто-то здесь, — прошептала она.

И тут из боковых переулков выскользнули фигуры в чёрных масках. Не твари. Люди.

Их было пятеро — бесшумные, быстрые, вооружённые короткими дубинками и ножами. Они окружили нас полукольцом, отрезая пути к отступлению. Двигались слаженно, почти как один организм — каждый знал своё место, каждый закрывал свой сектор. Это были не мародёры. Не бандиты. Это были профессионалы.

Один сделал шаг вперёд. Выше остальных, шире в плечах. Маска скрывала лицо, но взгляд, пробивавшийся сквозь прорези, был холодным и расчётливым — как у человека, который выполняет работу и не испытывает по этому поводу никаких эмоций.

— Кто вы такие? — резко спросила Елена, отступая ко мне и крепче сжимая флешку.

Ответа не последовало. Тишина стала ещё тяжелее. Даже ветер, казалось, замер.

— Я спрашиваю: кто вы? — голос Елены зазвенел, и я почувствовал, как воздух вокруг неё чуть дрогнул — сила откликнулась на её страх.

— Не надо, — тихо сказал я ей. — Если применишь снова — можешь не выдержать.

— Знаю, — так же тихо ответила она. — Но если они нападут…

Незнакомец поднял руку — медленно, спокойно, будто отдавал команду, которую отдавал сотни раз. И они бросились в атаку. Двое справа, двое слева, один — в лоб. Сразу, без предупреждения, без выкриков. Быстро и точно, как тренированные псы. Я вскинул автомат — пустой, но в гуще боя даже вид оружия на секунду останавливает. Один из нападавших дёрнулся, и этой секунды мне хватило, чтобы встретить его ударом приклада в корпус. Хруст рёбер. Человек в маске согнулся, но второй уже был рядом — дубинка описала дугу, и я едва успел увернуться, почувствовав, как воздух свистнул у виска.

Я отбил удар, перехватил руку, выкрутил — нож выпал, звякнув об асфальт. Колено в живот — и противник откатился в сторону. Но третий зашёл сзади. Резкий удар по затылку оглушил меня, и мир в одно мгновение пошёл волной. Звук провалился куда-то далеко, будто меня накрыли водой. В ушах зазвенело, перед глазами вспыхнули белые искры, а потом всё вокруг расплылось в дрожащую, мутную пелену. Я с трудом удержался на ногах. Ноги стали чужими, ватными, тело отказывалось слушаться. На секунду мне показалось, что я снова падаю — снова ударяюсь о бетон, снова слышу хруст собственных костей. Но этот миг длился недолго.

— Адриан! — голос Елены прорезал туман в голове.

Я увидел её боковым зрением: она резко увернулась от нападающего — почти инстинктивно, с какой-то странной, хищной точностью. Рука мелькнула — и человек в маске отлетел назад, будто его отбросило взрывной волной. Он врезался в стену и сполз по ней, не издав ни звука. Потом с разворота силой ударила второго ногой в челюсть. Раздался сухой треск, человек в маске вскрикнул и пошатнулся.

— Возьми её! Живо! — рявкнул главный, но тут же поправился, увидев, что двое его людей уже лежат:

— Оставьте её! Нам нужен только он!

Двое, ещё державшиеся на ногах, бросились было за Еленой, но замерли по команде. Послушно. Холодно. Как хорошо натренированные псы. Меня пронзила ледяная догадка. Не случайные бандиты. Не мародёры. Их прислали. За мной. Кто-то схватил меня за воротник и рывком поставил на ноги. Я дёрнулся, попытался вырваться — в ответ получил кулаком в бок. Воздух вылетел из лёгких с хрипом.

— Не дёргайся, — процедил один из них. — Живым нужен. Но целым — не обещаю.

— Кто вас послал? — прохрипел я. Молчание. Удар под рёбра — для острастки, не в полную силу, но хватило, чтобы перед глазами снова вспыхнуло.

— Адриан, не сопротивляйся! — крикнула Елена из переулка. — Они убьют тебя!

— Уходи! — я повернул голову — с трудом, через боль. — Уходи, Елена! Флешка — у тебя!

Она замерла в проулке. Лицо бледное, глаза горят. Я видел, как она борется с собой — вернуться и попытаться спасти или бежать и сохранить данные. Решение принимало секунды. Целую вечность.

— Я вернусь за тобой, — сказала она. Голос не дрожал. — Слышишь? Я вернусь.

И рванулась в темноту. Двое в масках шагнули было за ней, но главный снова поднял руку.— Пусть. Она бесполезна. Он — вот что нам нужно.

Меня грубо поволокли вперёд. Асфальт, тени домов, мусор у обочин — всё сливалось в размазанную полосу. Где-то рядом глухо хлопнула дверь, затем ещё одна. Я пытался собраться, удержать сознание, но каждый удар пульсировал в голове, как взрыв.

— Куда вы меня ведёте? — прохрипел я.

— Заткнись и иди, — ответили мне, и я снова получил удар по голове.

Я понимал что сопротивление бесполезно. И всё же одна мысль оставалась ясной, пробиваясь сквозь боль и туман: Елена ушла. Флешка у неё. Она спасётся. И поможет остольным. Последнее, что я успел заметить перед тем, как тьма окончательно сомкнулась вокруг меня, — это её силуэт в конце переулка. Она обернулась всего на мгновение, и в последних лучах заката её лицо показалось мне одновременно ис