Слепая красота

Адренс Аксидор

Слепая красота

Чем может заниматься некромант в полночь на кладбище? Оживлением мёртвых? А вот и нет – поимкой преступника!

Спрятавшись за одной из десятков тысяч могил, я сквозь зыбкий туман наблюдал за куда-то бредущим мужчиной с лопатой. Постоянно оглядываясь через плечо, тот так же отвлекался на чтение надписей на могилах и, видимо, найдя подходящую, воткнул лопату в землю и собрался было копать.

– Пора, – шепнул мне на ухо Иван, как всегда появившийся буквально из ниоткуда. За без малого месяц знакомства с ним я уже привык к таким его появлениям, а потому не сорвал операцию самым унизительным для себя образом.

Для того чтобы призвать душу умершего, мне нужно знать его имя, а вот свежее тело не требует к себе столь вежливого отношения. Приложив дарованные Вторым богом силы, я заставил прикопанный труп откинуть крышку гроба и выбраться на поверхность. Нет, на самом деле я с большим уважением отношусь к смерти и всем её проявлениям, но вот в родной для меня Констанции поднимать тела мертвецов и заставлять их работать – в порядке вещей. В Граде же мне пришлось получить письменное разрешение от вышестоящего руководства. В любом случае, дело было сделано, и наряжённый в смокинг труп почтенного джентльмена поднялся во весь рост, для вида опёршись на трость, как это при жизни делал её владелец.

– Ты, – мастерски изменив голос, протянул стоящий рядом со мной Иван. – Я знал, что это сделал ты, и пришёл тебе отомстить!

Труп сделал шаг вперёд, а копавший яму мужчина выронил лопату и отступил на пару шагов.

– Д-д-д-дядя? – заплетающимся языком спросил он. Сквозь ночь и туман я не мог разглядеть его лица, зато узнал голос. Сегодня утром он, чуть ли не завывая, выражал горе по скоропостижно скончавшемуся родственнику

– Неужели моя смерть того стоила?

– Д-д-д-дядя, ты не умер? Я просто, я просто… Ну я же просил у тебя денег!

– Ты же помнишь, что я ответил? – тут главное было не переиграть. Мы с командой отрепетировали разные варианты диалога на все случаи жизни, но все равно оставался риск, что преступник раскусит обман.

– Д-д-д-ядя, я проигрался. Мне было мало. Они требовали всё больше и больше. Мне пришлось это сделать! Они бы убили меня! – у мужчины начиналась истерика, а значит, он совсем уже отключил голову. Всё, мышеловка захлопнулась, теперь он нас уже не раскусит.

– Поэтому ты убил меня? Ради денег? – продолжал завывать Иван.

Мужчина же не замечал, как к нему с разных сторон подползли три фигуры. Ещё несколько человек держались на расстоянии.

– Да, да! Прости, дядя, но ты отказался со мною делиться! Ты не вошёл в положение. Да, я убил тебя, прости, но иначе я бы сам умер! Возникни такая необходимость, я бы снова так поступил!

– ГСА, не двигаться, руки за голову! Вы арестованы! – закричала одна из трёх фигур, вскакивая на ноги. Две остальные – одна высокая и одна маленькая – последовали за ней, отрезав мужчину от возможных путей отступления. Тот тупо пялился перед собой, когда его скручивали, а я в этот момент отправил тело обратно в гроб, где ему было самое место.

Из тумана начали выходить понятые, чтобы засвидетельствовать признание убийцы в… э-э-э …убийстве. Ладно: в совершении преступления, нанесении несовместимых с жизнью травм, или как там пишут в бумагах сыщики Градского Сыскного Агентства.

– Отлично сработано! – крикнула нам Заря, владелица самой низкой фигуры из проводивших задержание трёх, и помахала нам рукой. Мы с Иваном помахали в ответ.

– Даже драться не пришлось, – проворчал здоровяк Гарри, подводя к нам задержанного. – Скукотища.

– А, это кто? – спросил сбитый с толку мужчина. Видимо, он только к утру сообразит, что с ним случилось.

– Да так, хотел, чтобы ты поглядел на тех, кто обвёл тебя вокруг пальца, – хмыкнул Гарри, подталкивая задержанного в спину в сторону ближайшего выхода с кладбища, где их уже ждала служебная карета.

– Ну что, спать? – с улыбкой спросил меня Иван, хлопая себя по плечу, когда мимо прошествовал наш высокорослый товарищ. Иван в лучшем случае доставал Гарри до груди и даже меня был ниже на полголовы, но вряд ли этому лопоухому, приятному во всех отношениях парню приходилось жаловаться на внешность. Она отлично подходила для его обязанностей. – Теперь Клим с Зарёй придётся всю ночь заниматься бумажной работой. Бедняги!

– Вот поэтому я и отказываюсь от повышения, – продолжал хмыкать уже скрывшийся в тумане Гарри. Кажется, он специально замедлился, чтобы подслушать наш разговор.

– Ага, завтра ведь… – или уже сегодня? Я всегда путаюсь, как правильно говорить. Для меня завтра наступает только после того, как я сегодня засыпаю в собственной постели. – …выходной.

Распрощавшись с Гарри и Иваном, а также помахав Клим и Заре (не уверен, что они видели меня сквозь туман), я направился домой по безлюдным улицам. В родной мне Констанции добрая половина населения ведёт ночную жизнь, но на улицах Града в это время она замирает. Встретить можно только патрулирующих улицы стражников да припозднившихся посетителей местных таверн.

Вы скажете: а как же грабители, воры и Сумеречные культисты, пребывающие в вечном поиске кровавых жертв? Для первых двух тридцатилетний парень в простой одежде и купленном на первую зарплату сером плаще не кажется подходящей целью для грабежа, а с третьими давным-давно разобралась инквизиция. В Граде их было ещё меньше, чем в Констанции, где у культистов есть все шансы стать закуской для решивших совершить ночную прогулку вампиров. Так что перспектива пешком добираться до дома меня не пугала. Вплоть до того момента, как на полпути из самой тёмной подворотни ко мне шагнула закутанная в плащ фигура.

Я уж было думал дать стрекача (с моими нулевыми бойцовскими качествами это – самый разумный выбор), но передумал, рассмотрев потенциальную угрозу своему здоровью и жизни.

– Добрый вечер, – поздоровался я с обладательницей фиалковых волос, фиалковых глаз и строгого фиалкового цвета костюма, состоящего из блузки, брюк, жакета и уже упомянутого плаща. В тусклом освещении уличных фонарей фиалковые цвета распознать было трудно, но тут сказалось то, что я уже встречался с этой женщиной. – Чем обязан?

В этот раз фея-крёстная (к счастью, не моя) заплела волосы в косу – это стало видно, когда она отбросила капюшон – и предпочла топтать землю ногами, а не парить в нескольких сантиметров над нею. Но в остальном за месяц она никак не изменилась.

– У вас нет обязательств перед феями-крёстными, – ответила мне женщина. – Наоборот, это мы вам обязаны, и будем обязаны вдвойне, если вы окажете нам маленькую услугу. Вот, возьмите, – она протянула мне запечатанный конверт. Я принял его, ничего толком не понимая. – Карета прибудет в 16:00, – закончила она, после чего набросила капюшон и растворилась в той самой тёмной подворотне, куда ни одна здравомыслящая порядочная дама никогда бы не сунулась даже днём.

Я же продолжал стоять и пялиться на конверт. В 16:00 меня будет ждать карета? Куда и зачем? У меня же два дня выходных и столько планов на вечер… Например, дочитать наконец «Хроники туманных героев» или, для разнообразия, выспаться. Стоит ли предупреждать Клим? С одной стороны, я всего лишь гражданский консультант и полноценным сыщиком не считаюсь, поэтому обладаю большей свободой, чем мои коллеги. А с другой: ну мало ли во что меня пытаются втянуть – вдруг понадобится подстраховка? Ладно, утром разберусь. Возможно, им просто нужно поговорить с каким-нибудь мертвецом. Решив для себя, что до утра читать письмо я не буду, я вновь заспешил домой и добрался до чёрного двухэтажного узкого глинобитного (как известно, глины в Граде намного больше, чем любого другого строительного материала) домика без приключений.

Бабуля, привыкшая к ночному образу жизни, не спала и встретила меня на пороге. На её плече сидела Косточка – моя не совсем живая кошка.

– Во что ты опять вляпался? – поинтересовалась она, жестом приглашая проследовать в мою комнату.

Разувшись, я поспешил за ней. Моя бабуля может казаться худой, жилистой женщиной немного за шестьдесят, но её истинный возраст мне неизвестен. С тем же успехом она могла уже перешагнуть столетний рубеж – служители Второго бога хорошо сохраняются.

– Я не понимаю, о чём ты, − начал я, переступая через порог. – А это ещё что?

Кто-то навёл порядок в моей комнате, пока меня не было. Разложил книги, одежду и прочие вещи по полкам моего шкафчика, отправил, как выяснилось, письменные принадлежности в тумбочку, заменил бабулины любимые чёрные шторы на кружевные белые и перекрасил тёмно-бордовые стены в более нейтральный бежевый цвет. Сидящий в куполообразной лампе крохотный дух огня – он отвечает за вечернее освещение комнаты − просто развёл руками. Ну а посреди комнаты на стоячей вешалке, которой у меня отродясь не было, разместился чёрно-белый смокинг из тех, что мне не по карману.

– Слышу я какой-то шум в твоей комнате, захожу и вижу вот это. Такие подарки просто так не делаются, с кем ты связался?

– С феями-крёстными, – ответил я, протягивая бабуле письмо. – Они попросили меня об одолжении.

Я не настолько любопытный, чтобы вот так сразу броситься читать письмо. Сначала нужно поужинать, потом – выспаться, а делами можно заняться и утром. До 16:00 времени у меня предостаточно. Но теперь, похоже, придётся изменить свои планы.

– Ах, вот оно что, – с нескрываемым сарказмом хмыкнула бабуля. Из всех моих коллег найти с ней общий язык удалось только Гарри. Не удивлюсь, что из-за общего умения хмыкать по каждому поводу. – Теперь понятно, почему им не понравилось моё корыто. Иди, воспользуйся ещё одним подарком, а я пока изучу, чего они от тебя хотят.

Не понравилось корыто? Воспользоваться подарком? Я отправился в ванную комнату, где, кроме жестяного умывальника и нужника в виде широкой дырки в полу, располагалось бабулино медное корыто. Как я знаю, Град первым в мире обзавёлся общедоступным водопроводом, но моя бабуля считала нормальные раковину, ванную и унитаз недостойным порядочного некроманта излишеством. Феи-крёстные придерживались иного подхода, поэтому теперь меня ждала небольшая, но вполне современная и полная горячей (и почему-то розовой) воды ванная, эмалированный унитаз и кран с переключателем холодной и горячей воды. Слава придворным магам, Гильдии Инженеров и духам воды! Там же мне полагались чистая одежда и розовые резиновые тапочки. Я бы предпочёл другой цвет, но… вы всерьёз ожидаете, что я придерусь к цвету тапочек? Кто-то за считанные минуты провернул такое, на что у меня не было ни сил (во всех смыслах этого слова), ни денег. Так что розовый цвет тапочек и воды – это последнее, о чём я думал, раздеваясь и залезая в ванную. Какая красота! Главное, не зазнаваться и помнить, что вряд ли фея-крёстная (да ещё и не моя) совершила все эти чудеса просто для того, чтобы меня порадовать.

Итак, раздевшись, я залез в ванную, получая божественное удовольствие (только не говорите Второму богу об этом), и сам не заметил, как заснул. Да-да, прямо в ванной.

− Вот об этом я и говорила: фейские чары, − когда я открыл глаза, бабуля сидела на краю ванной и чесала за ухом Косточку, отчего кошка мурлыкала как группа подвыпивших троллей. − Проспал до одиннадцати, а вода в ванной так и осталась горячей. − Никакого подвоха в письме я не заметила, а потому очень похоже на западню.

Я откашлялся. Понятное дело, что с бабулей мы родственники, пусть и не настолько близкие, как может показаться, но я, на минуточку, в неглиже!

− Пф-ф, будто в тебе есть что-то, чего я раньше не видела, − хмыкнула бабуля, но всё же демонстративно отвернулась, позволив мне вылезти из ванной, насухо вытереться и переодеться.

После чего мы вернулись в мою комнату. Фантастика! Настольные часы (для меня загадка, откуда они взялись у бабули) и вправду показывали начало двенадцатого.

Без лишних слов, бабуля дождалась, когда я усядусь на стул в своей комнате, и протянула мне фиалкового цвета лист плотной бумаги, на котором ровным, красивым почерком золотыми чернилами вывели следующие слова:

«Податель сего билета, Эйри Мертой, является почётным гостем ежегодного благотворительного бала кардинала Петрова. Внимание, попытка пройти под чужим билетом приведёт к срабатыванию защитного заклинания и временного превращения в лягушку.»

И всё? Я даже испытал лёгкое разочарование, надеясь на то, что у фей-крёстных возникла необходимость в консультации некроманта-детектива, а тут просто приглашение на бал. Всего раз в жизни был на балу, и это был бал вампиров в Констанции, где от меня требовалось следить, чтобы поднятые тела исправно выполняли свои обязанности официантов. А на этом балу мне что делать?

– Ничего не понимаю, – признался я бабуле, возвращая билет в конверт. – Какой толк от моего там присутствия?

– Политический. Похоже, что ты приглянулся новой главе всех градских фей-крёстных, и сегодня она уготовила тебе роль своего кавалера. Знать сойдёт с ума, гадая, кто ты такой, и никто из них никогда не поверит, что ты простой консультант сыскной службы. Так что, танцевать будем?

– Танцевать?..

Битых три часа бабуля помогала мне вспомнить бальные танцы. Все юноши и девушки в Констанции разучивают танцы, но не всем в дальнейшем они пригождаются. Наконец, добившись приемлемых результатов, бабуля разрешила мне ухнуть в кресло. Косточка, шокированная всем происходившим до этого, поспешила занять место у меня на коленях и громко выразить всё, что думает о танцующих некромантах. Ещё через полчаса мне приказали умыться, повторно принять ванну (в этот раз обошлось без розовой пены) и начать собираться.

Вот зачем нужна одежда, которую нельзя быстро надеть? Все эти пуговицы, подтяжки и бабочки придумал какой-то садист. Конечно, женщинам приходится ещё хуже с этими платьями с новомодными корсетами, в которых очевидно невозможно дышать. Я тоже испытал приступ лёгкого удушения, надев галстук-бабочку, а потом минут пять провозился в попытках застегнуть манжеты на рукавах.

В общем, окончательно я был готов только к половине четвёртого. Ещё тридцать минут пришлось простоять на ногах, чтобы не дать Косточке оставить следы на новой одежде. И, наконец, ровно в 16:00 перед домом остановилась карета, и меня чуть ли не пинком выгнали из дому. Да уж, спасибо бабуле, она ведь хорошо знает, как я не люблю многолюдные мероприятия и ищу причины их не посещать.

И всё же я громко выдохнул, увидев, что карета белая, а не розовая. Да, сферической формы, но то мелочи. По крайней мере, меня не поднимут на смех соседи, пусть мы с бабулей с ними и не общаемся. Усатый кучер в ливрее открыл дверцу и даже предложил помочь мне войти, но я ответил вежливым отказом. Мне показалось, что внутри карета немного больше, чем снаружи, но это скорее из-за того, что у служебной кареты ГСА имелась кабинка для перевозки преступников, а в этой по понятным причинам её не было. Сиденья располагались полукругом и позволяли с комфортом устроиться компании из шести человек. Нас же было только двое.

– Добрый день, мистер Мертой, – поздоровалась фея-крёстная, протягивая руку для поцелуя (не думали же вы, что я настолько дремучий?).

Она подобрала платье под цвет своих глаз и волос (фиалковых, для самых забывчивых). Я не знаток моды, но в Констанции на балах дамы носили платья с пышными юбками, а талию стягивали корсетом, но в Граде, похоже, предпочитали что-то менее стесняющее движения. Поэтому платье… да ладно, платье как платье. Я мужчина, в этом не разбираюсь. Красивое платье, красивые фиалковые туфельки, лёгкая косметическая подводка под и над глазами, сдержанная фиалковая помада. Волосы собраны в нечто, напоминающее мне катушку для ниток, а чёлка по бокам завита в изящные локоны. Будь я женщиной, то знал бы, как всё это называется. Но я мужчина, поэтому для меня красивая женщина – это красивая женщина. Главное − не забывать, что она не совсем человек.

– От вас требуется не так много, – дав себя рассмотреть, продолжила моя спутница. – Во время приветственной речи находиться рядом со мной, а после начала бала не забывать всем мило кивать и улыбаться. Если кто-то начнёт разговор о политике или вашем положении в обществе – уходите от разговора. И, пожалуйста, никаких разговоров о некромантии.

− Хорошо, а можно… − кажется, было нельзя. Фея-крёстная заинтересовалась происходящим на улице и всем своим видом показала бессмысленность любых возможных расспросов. Чудесно! На балу я точно буду белой вороной.

Дорога была неблизкой, хоть я и не знал в точности, куда мы едем (в приглашении забыли указать адрес), лишь смутно угадывал направление. Очень скоро мы оказались в незнакомом для меня районе города. Дома стали больше, а людей на улице встречалось всё меньше, зато увеличилось количество карет и повозок. Больше смотреть было не на что, ну или я такой скучный человек, который не удивляется красивым улицам и домам. Эх, стоило взять с собой книгу. Я уж было задремал, когда фея-крёстная прикоснулась к моей руке и объявила, что мы приехали.

Как истинный джентльмен, я, выбравшись из кареты, предложил руку своей спутнице и помог спуститься по ступенькам. Длинное, почти до земли платье и, как мне показалось, хрустальные туфельки определённо доставляли дискомфорт фее-крёстной. И у меня не было разумных объяснений тому, что она шла по земле, а не парила над нею.

Наша карета оказалась одной из множества самых разных цветов и размеров. Особенно меня удивил тёмно-красный дилижанс длиной метров восемь, не меньше, с зарешечёнными окнами. Интересно, а как он передвигается по городским улицам? Прибывшие на праздник пары сопровождались двумя-тремя семенящими следом слугами, и только у нас имелся один только кучер. Правда, на его месте я обнаружил тихо поскуливающего пуделя. Ого! Она и так может. Забавно, что пудель внешним видом слабо напоминал кучера в ливрее, а мне казалось, что при использовании подобной магии сохраняются отличительные черты.

Рука об руку с феей-крёстной (всё же стоит узнать её имя) мы направились в сторону широкого четырёхэтажного здания из красного кирпича. Ничего праздничного или высокопарного в здании не было, оно казалось уж слишком простым для проведения такого масштабного мероприятия.

– Создатель этого дома утверждает, что благодаря его инновациям у каждого жителя Града появится собственное жильё.

Я как-то даже не ожидал, что она начнёт разговор, так что несколько секунд тянул «э-э-э», а потом всё же ответил:

– Он собирается привлечь всех бездомных к строительству, чтобы у них появились деньги на покупку построенного ими же жилья?

– Нет, он просто романтик, не понимающий, что бездомные берутся не от недостатка жилья, – ответила она мне. Я ожидал какого-то продолжения, но его не последовало. Или я должен был развивать разговор? Честно говоря, я совершенно не понимаю, когда женщины ожидают от тебя инициативы, а когда считают её излишней.

Пары проходили через гостеприимно распахнутые двери одна за другой. Разумеется, я никого не узнавал, но всё же обрадовался, что не выгляжу внешне чужим, уж слишком нелепые наряды и причёски были у некоторых гостей. То у великовозрастной дамы шляпка выглядела так, будто лебедь уселся на голову, то у молодого человека костюм, будто сшитый из оставшихся обрезков разноцветной ткани, и всё в таком духе. Почти все гости, насколько я мог видеть, относились к человеческой расе, хотя одну пару гномов я всё же издалека углядел, да и эльфы, наверное, тут тоже присутствовали. А, ну и малютки-пикси. Куда же без них? Крохотные человечки роем носились над головами гостей, залетали внутрь здания или вылетали наружу, передавая срочные сообщения.

– Перед началом бала проводился аукцион. У меня, к сожалению, были срочные дела, поэтому я его пропустила, – пояснила мне фея-крёстная, заметив мой интерес. – Все деньги, разумеется, будут пущены на благотворительность.

– Так это ваш дом? – мы прошли через двери, но не последовали за другими парами гостей, а свернули в боковой коридор. Поворот, поворот, поворот: честно говоря, планировка этого дома меня удивила, возникло ощущение, что мы движемся по лабиринту.

– Фей-крёстных, а всё распроданное имущество принадлежало моей предшественнице. Сюда, пожалуйста.

Внутри дома были… ну, стены, картины, какие-то ещё штуки, которые встречаются в богатых домах. Меня больше заинтересовала приближающаяся к нам (хотя на самом деле это мы приближались) красивая, тихая музыка. Мелодию я не узнал, но она вызвала желание остановиться, закрыть глаза и в такт с ней качать головой. Следуя указаниям партнёрши, мы свернули к неприметной на первый взгляд лестнице.

– Она приведёт нас на балкон, с которого мы и объявим о начале бала, – пояснила фея-крёстная. – После этого вы сможете спуститься и присоединиться к веселью, я позову вас, если вы мне понадобитесь.

Так, ладно, стою рядом с умным видом и жду, когда меня отпустят. Стараюсь ничего лишнего не говорить и уходить от разговора со слишком общительными личностями. Всё просто.

Мы поднялись по лестнице, музыка становилась всё быстрее и громче, и к ней присоединилось прекрасное женское пение. Я не разбирал слов, но это не мешало мне получать от него наслаждение. Казалось, что после божественной музыки и ангельского пения меня уже ничем не удивить, но тут слуги в напудренных париках (нет, я не знаю, зачем они им) открыли перед нами двери в бальный зал.

У меня и челюсть отвисла. С хрустального балкона мы взирали на залитую солнцем травянистую поляну. Среди зелёной, бирюзовой, розовой, фиалковой и мой дедуля знает какого ещё цвета душистой травы кружились в танце сотни гостей, сновали слуги с закусками, порхали перламутровые бабочки и чирикали невидимые птицы. В центре зала, (или, правильнее сказать, поляны?) примерно на высоте нашего балкона, парило пушистое белоснежное облако, а стоящая на нём (прямо на облаке, я не шучу!) полноватая блондинка своим пронзительным голосом даже камни могла заставить рыдать. На маленьких балкончиках вдоль стен расположились музыканты в весьма нескромных нарядах, будто свитых не из ткани, а из виноградных лоз. Присмотревшись, я заметил у них на головах маленькие козлиные рожки. Кроме классических труб, скрипок и виолончелей рогатые люди дудели в свирели и бренчали на крохотных арфах. Рога, кажется, были не настоящими. Изображённые на стенах деревья слегка шевелились под порывами невидимого ветерка, а зал с потолка освещался светом звёздного неба, превращавшим снующих всюду пикси в светлячков-переростков.

– Впечатляет, не правда-ли?

– Добрый вечер, Эйри.

Только тут я заметил, что на балконе с феей-крёстной мы не одни.

– Да, здравствуйте, – поспешно ответил я, пожимая протянутую руку незнакомому мужчине. – Клим, а вы что здесь делаете?

– Могу задать вам тот же вопрос.

Да, как-то неловко вышло. Нужно сначала думать, а потом говорить, а я сделал наоборот. На балконе нас было четверо, а это что-то да значит. Если весь этот бал устроила моя спутница, то стоять рядом с ней мог только кто-то такой же важный, а моя коллега и начальница Клим его сопровождала так же, как и я сопровождал фею-крёстную.

Статный мужчина немного за пятьдесят. Волосы и аккуратная борода успели поседеть, но в остальном незнакомец выглядел моложаво. Крепкие руки, под бордовым сюртуком я не смог разглядеть животика, привычного для обеспеченных мужчин его возраста, а трость из красного дерева – скорее аксессуар, а не средство опоры. Лицо кажется смутно знакомым. Клим же была сама на себя непохожа. Я впервые видел, чтобы она воспользовалась косметикой, слегка подчеркнув тон губ розовой помадой и черноту глаз подводкой. Подпоясанное широким поясом чёрное платье придавало и без того хрупкой эльфийской талии кукольный вид, а слегка отросшие с нашей первой встречи волосы были собраны в короткий хвост. Вроде бы мелочи, но даже их хватило, чтобы я с первого взгляда её не узнал.

– Меня пригласили, – ответил я, краем уха прислушавшись к разговору феи-крёстной и спутника Клим, но слов толком не разобрал. Я не я, если тут не обошлось без капельки магии. Впрочем, весь зал буквально трещал от неё, феи-крёстные наверняка потратили уйму сил на сегодняшнее мероприятие.

– Меня тоже, – примерно такого ответа от Клим я и ожидал. Как и я, она опёрлась руками на перила балкона и окидывала взглядом развлекающуюся толпу. Не люблю такие сборища, голова кругом идёт от музыки (да, даже настолько прекрасной!) и гвалта человеческих голосов. Похоже, что Клим тоже чувствовала себя не в своей тарелке.

– Мистер Мертой, – позвала меня фея-крёстная, вновь обращая внимание на незнакомого мужчину. – Рада представить вам кардинала Петрова.

Мужчина снова протянул мне руку для рукопожатия, а я тупым голосом ответил:

– Эйри Мертой, некромант.

Проклятье на мою голову, меня же просили ничего о некромантии не говорить, наверное, и профессию называть тоже не стоило!