Неприкаянный клан

Аделина Нугуманова

Неприкаянный клан

Пролог.

Лесную гармонию нарушил пронзительный крик. Неподалеку находилась деревня, и ее жители услышали его, но никак не среагировали. Они понимали, что помочь уже невозможно.

Последние девятнадцать лет убийства в лесу происходили все чаще. Единицы верили, что это дело рук озлобленных людей, но большинство догадывалось, что на самом деле Бог прогневался на своих сыновей и дочерей, и ниспослал настоящую кару – в виде жестоких живодеров – демонов.

Деревня была небольшой, все друг друга знали, однако – за свою жизнь боялись. Проявляли эгоизм, за что и отдувались.

Небо заволокли тучи. Неподалеку слышалось, как охотятся совы, плескаясь в воде.

Ночь дышала тревогой.

Сухая трава и листья покрылись теплой кровью. Ошметки органов осеяли поляну, на которую вышел охотник. Из его уст полетела ругань. Он без желания прошел к самому большому куску тела. Лезвием меча перевернул его и понял, что перед ним два трупа: мужчины и женщины. Бедные влюбленные ласкали друг друга, когда на них набросились.

Меч в руке будто резко потяжелел – Хантер перехватил его поудобнее. Когда-то продолжение руки, стал непослушным и грубым.

Засада могла поджидать за любым кустом и стволом дерева. Предчувствие его практически никогда не подводило, поэтому он расставил ноги пошире – для удобства, если придется отразить удар.

Мир становился медленнее, а демоны – быстрее. Любая задержка однажды станет роковой.

Из темноты вышел силуэт:

– Мы ведь их похороним? – спросил Ирис. Он медленно начал обходить поляну по периметру.

Хантер хотел согласится, но что-то в траве привлекло внимание. Он наклонился и вынул из мокрых тканей медное, кривое, крохотное, явно подходящее только тонкой юной девушке кольцо, носившееся на безымянный пальце. Носить его было больше не кому, как и дарить. Оставалось лишь молиться за то, что души покойных встретились в ином мире.

– Да, – протянул командир, разглядывая невзрачный, но зацепивший аксессуар.

Прирученный маленький демон кивнул, развернул мешок и принялся собирать руками, в кожаных перчатках, еще теплые ошметки людей. Появилась тень Кириана, он ногами стал помогать – сгребать их в кучу, в его руке блеснул меч.

От этого зрелища двадцать лет назад Хантер бы расплакался, а если еще десять лет раньше – его бы стошнило. А, сейчас, почти – ничего. Привык.

Кириан заметил перемену в глазах бывшего наставника, щелкнул два раза пальцами, а когда встретился взглядом с командиром, подбадривающе улыбнулся. Тепло разлилось в груди…

Нет, все-таки, он еще не разучился чувствовать, по крайней мере, – не все.

Губы охотника непроизвольно растянулись в улыбке. Ирис незаметно для Кириана сверкнул сапфировыми глазами.

Похоронили достаточно глубоко, чтобы звери не растаскали останки.

– Здесь становится все опаснее, – отметил Ирис.

Взор сам собой упал туда, где за деревьями скрывалось поместье местного барона, Хантер огляделся и воспоминания накрыли с головой: почти двенадцать лет назад неподалеку от нынешнего местонахождения разразилась битва, где его друг – Линд, чуть не погиб. Кровь расплескивалась в разные стороны, окропляя снег. Густой пепел марал когда-то белоснежное покрывало. Тени схлестнулись друг с другом. Отовсюду начала доносится ругань.

Зазвучала смерть.

Тогда, Хантер стремительно пробился через воронью стаю к умирающему полудемону. Блуждающим взглядом тот попытался сфокусироваться на командире охотников.

«Где она? Где девочка?!» – крикнул командир, ему хотелось хорошенько встряхнуть полудемона, чтобы тот пришел в себя.

У Линда сжалась челюсть, он поморщился и мотнул головой. От понимания ситуации у Хантера будто внутренности опустились. Он оглянулся на Ириса – демон все понял без слов. В больших синих глазах отразились неверие и горе, в них читалось: «Как мы это допустили?».

Они не успели ее спасти. Из неприятных мыслей Хантера выбила резко плеснувшая ему в лицо чья-то горячая кровь.

Тогда не только он, многие охотники боролись черпая энергию в ярости. Некоторые из них погибли, но сделали это с благородством истинных воинов.

Сейчас, Хантер ощутил глубинное одиночество. Огромное количество чувств наконец слились в единое.

У него была куча людей, готовых за него умереть, если потребуется.

Они были благодарны. Командир ценил и любовался некоторыми, но чего-то – или кого-то – недоставало.

Линда? Сары? Энжел? Они были не такими, как остальные окружающие.

Они дерзили и не повиновались.

Хантер тратил на них энергию, но разве неправильно жертвовать своим ментальным состоянием ради любимых?

Они крепко держались за свои принципы, отчего их пути разошлись.

И сейчас он остался один. Кириан и Ирис держали в тонусе, но этого было недостаточно. Оба веселили, втроем они ходили на охоту, но не более. Ту троицу было невозможно заменить.

Они оставили Хантера, но он не злился.

Только, любил. А что еще оставалось делать? Значит таков был предначертанный путь. Все, что произошло не было случайностью.

Он вновь посмотрел на кольцо покоящееся в ладони и положил его на влажный холмик.

С тех пор, многое изменилось. Многое произошло, что сломало и поменяло Хантера.

С недавних пор он начал ловить оценивающие взгляды своих подчиненных. Они остерегались его слабины, а мужчина молился в самые темные моменты, чтобы его ошибка, когда она случится, была маленькой, личной и фатальной только для него.

1 глава.

Входные двери особняка захлопнулись. Аддисон до этого тщетно пытался уснуть: упрямо закрывал глаза, считал овец, представлял свое будущее, но до двух часов ночи, сон его не посетил.

С мыслью пойти к родителям, он опустил ноги с кровати, встал на цыпочки и быстро преодолел спальню.

– Быстрее! – раздался крик. – Сара!

Аддисон мягко нажал на ручку и приоткрыл дверь, стараясь не издавать лишних звуков. Его сердце неистово заколотилось в груди. Обычно, ночью в особняке царила тишина, но в этот раз – все было по-другому.

Из коридора донесся недовольный шепот матери. Она вышла из-за угла, за которым находилась лестница, в сопровождении мужчины в огромном балахоне; капюшон скрывал половину его лица.

Свет уже нигде не горел и Аддисон не мог разглядеть лица матушки, но он четко увидел девочку сидевшую на руках незнакомца.

– Это не моя забота! – продолжала ругаться матушка.

– Я вернусь, – пообещал высокий незнакомец, он был явно уверен в собственных словах.

Аддисон почувствовал на себе взгляд. Вздрогнул и нырнул в объятия собственной спальни. Однако, дверь до конца не закрыл. Боялся нашуметь.

Они остановились, чуть пройдя мимо его комнаты. Матушка произнесла:

– Расположу ее в спальне для гостей. Не расплачется?

– Зачем? – удивился мужчина.

– Из-за темноты, одиночества, чего еще бояться дети?

– Нет, – твердо ответил незнакомец, но тут же добавил. – Негромко.

Отворилась дверь соседней комнаты. Они уложили девочку в кровать.

– Тейлор! – запаниковала она.

– Я к твоему папе, – заверил мужчина.

– Вы вернетесь за мной?

– Помогу твоему папе и приду за тобой.

Каждое слово, звук и мгновение растягивались для Аддисона в вечность. Он подошел к стене для того, чтобы услышать каждое слово, к счастью для него – шептать они не собирались:

– Ложись спать. К утру он постарается управиться, – добавила матушка неожиданно нежной интонацией.

– Не хочу оставаться тут! Мне страшно. Папа сильный, он обязательно вернется! Останься!

– Я хочу ему помочь, Лина, – закончил мужчина.

Наконец, взрослые покинули комнату и прошли мимо спальни Аддисона. Когда скрылись за поворотом, он осторожно открыл дверь. Тихонько выбрался в коридор, подошел к соседней комнате, нажал на дверную ручку, потянул на себя и не теряя времени, юркнул внутрь.

Шагов не послышалось, и мальчик с облегчением выдохнул. От страха встретиться посреди ночи с матерью в коридоре, у него скрутило желудок; он боялся ее из-за сурового нрава и нежелания выслушивать. Шмыганье за спиной заставило опомниться. Аддисон обернулся и встретился глазами с девочкой. Крохотная незнакомка сидела на подоконнике, рукавом платья она вытерла нос и снова шмыгнула. Ее лицо было измазано грязью.

– Как тебя зовут? – спросил мальчик.

– Лина.

– А я – Аддисон! – он подошел к кровати и с ногами забрался на нее. В сравнении с той, что стояла в его спальне, эта была – гигантской.

– Дядя пошел спасать папу от демонов… Но… Я не видела, чтобы он выбрался, когда… – Поток слез не дал договорить, она горько расплакалась, соскочила с подоконника, запрыгнула на кровать и уткнулась лицом в подушку.

Дрожащей рукой Аддисон погладил ее по спине. С трепетом и страхом прикоснулся к ее мокрому платью и провел ладонью от самого ворота до края подола.

Он еще никогда не видел сверстников. Матушка была озабочена его безопасностью и запрещала покидать пределы сада.

Луна выглянула из-за облаков, осветив спальню мягким светом. Инстинкт самосохранения велел мальчику вернуться в свою спальню, но любопытство и откуда-то появившаяся ответственность за крепкий сон незнакомки, взяли верх.

Вскоре у Аддисона стали слипаться глаза, он перевел взгляд на вид открывающийся из окна. Луна снова скрылась.

С кровати было отлично видно черное небо без единой звезды. Девочка под рукой засопела и только тогда, Аддисон позволил себе опуститься рядом.

Их разбудил щелчок двери. Дети синхронно вздрогнули и подскочили.

В комнату вошел папа, отчего мальчик не сдержал улыбки. Аддисон почувствовал, как напряженные мышцы на спине девочки под его рукой расслабились.

Папа тоже улыбался. Комната уже была залита солнцем и его было нетрудно разглядеть. Он подошел к кровати и присел на край:

– Обычно утренний час – золотом одаривает, а нас – глубокой ночью. Как вас зовут, маленькая мисс?

– Лина, – на удивление, спокойным голосом ответила девочка.

– А полное имя какое?

– Не знаю, – не поняла она. – Маму – звали – Мелиндой.

– Вот как! Значит, просто – Лина, – ласково подытожил папа. – Я – Савьер, папа Аддисона, мы рады принять тебя, дочь Мелинды, как почетную гостью, и очень рады нашему личному знакомству.

Лина сначала улыбнулась, а затем захныкала. Слезы побежали по исцарапанным щекам, отчего девочка заплакала громче. Она попыталась дернуться с кровати, но рука папы мягко ее остановила.

Он обнял ее, но Лина не прекратила плакать, тогда Аддисон обнял ее со спины. Ее тело дрожало в такт всхлипам, что пугало. Ему очень хотелось остановить поток слез.

Он поймал себя на мысли, что очень надеется, что ее папа и тот мужчина, вернутся живыми.

***

Дилижанс неспешно двигался через лес. Осень щедро одарила природу золотыми и багряными оттенками. Остатки листьев шелестели, все еще напоминая о не так давно закончившемся лете.

Ирис старался выглядеть собранным и уверенным, внимательно следил за дорогой, за поведением лошадей и за настроением графа, который был погружен в свои мысли.

Плотная пелена из облаков не давала солнцу просочиться. Пахло влажной землей и прелыми листьями.

Чутье подсказывало, что им ничего не угрожало, но руки Ириса непроизвольно сжимались в кулаки.

Дилижанс проезжал через густую часть леса, где в последнее время чаще всего находились обглоданные и разорванные трупы. Стараясь не поддаваться чувству тревоги, Ирис решился на непринужденный разговор:

– Как вы себя чувствуете, лорд Манлей?

– Не вижу смысла в этом смотрище, – протянул Георгий. – Если бы не договоренность, ни за что бы себя и ее в это не втянул.

Помолчав и скопив смелость, Ирис напомнил:

– Говорят, любовь приходит неожиданно.

Георгий поднял бровь.

– Скоморошничаешь. Это договоренность, моя обязанность. Сегодняшняя встреча – фарс, не более.

Ирис приуныл, но продолжил:

– Не знал, что у мистера Барнетт есть дочь.

– Ее скрывали по всем известной нам причине, – резко ответил мужчина. – Ее сын тоже не появляется в высшем свете.

– У мистера Барнетт, есть еще и сын, – вздохнул Ирис. Он искренне не знал о таких деталях, но сейчас, почувствовал себя настоящей невеждой.

С приближением простора дворецкий стал волноваться сильнее.

Спустя пару минут, дилижанс въехал в сад барона Барнетт. Ирис выскочил первым и оказался, в густо засаженном саду, который готовился к зимней спячке.

Когда-то цветочные кусты не умерли, они тихонько улыбались, уходя в глубокий сладкий сон.

В это время в просторной комнате расположенной на втором этаже особняка Барнетт, брат и сестра готовились к важному событию – к личному знакомству с лордом Манлей. Сестра, возможно, будущая жена графа, стояла перед зеркалом, внимательно рассматривая свой туалет.

Кровать жалобно скрипнула, когда Аддисон опустился на нее и потянулся. Позвонки с хрустом встали на места. После сидения за партой – с прямой осанкой, ныли спина и плечи, да и вообще, все тело – в целом. Более того, из-за серости погоды, его жутко клонило в сон.

– Защища-а, – Аддисон зевнул и договорил: – …ешь демонов, будто сама им являешься. Как ты можешь это делать?

– Демонам, которые по каким-либо причинам не могут попасть в преисподнюю, наверное, больше ничего не остается делать, кроме как нападать на людей и питаться их плотью, – ответила Анджелина, не отрывая взора от собственного отражения в зеркале. Ее светлые волосы закололи в высокую прическу. В платье молочного цвета, она выглядела мило и невинно, а голубые пуговки на груди, подчеркивали ее оттенок роговиц. – Они всего лишь подвержены инстинктам.

– Как и люди, – ответил Аддисон. – Каждый раз, когда ты находишься рядом с мистером Манлей, инстинкты зажигают в твоих глазах огонь! – Он рассмеялся, а Анджелина зарделась. Подумать только, она влюбилась в мужчину старше себя в два раза. К счастью, он являлся ее женихом.

– Как грубо, – отметила девушка, пальцами она коснулась собственного румянца на щеках. Аддисон не сдержал улыбки.

Внизу раздались радостные возгласы и тяжелый удар входной двери. Аддисон подскочил с кровати:

– Пойду, встречу твоего престарелого тетерева, – объявил он. Дождался, когда глаза Анджелины расширятся от недовольства и с чувством завершенности покинул спальню.

К визиту, матушка приказала, чтобы Аддисон переоделся в новое. Он привык доверять ее выбору во всем, что касалось светской жизни и к своим девятнадцати лет, перестал обращать внимание, и даже не боролся за имение собственного мнения.

Он спустился в холл, где почетный гость уже вел беседу с родителями. На мужчине был темный костюм. Он стоял чуть сгорбившись, опираясь на трость. В его глазах читалась тоска и задор Аддисона в мгновение улетучился.

Дворецким лорда, оказался, – совсем юный мальчишка. Низкий, хрупкий, темноволосый, с огромными синими глазами.

– Добрый день, лорд Манлей, – поприветствовал Аддисон, он поклонился, но заметил, что наступило затишье и медленно разогнулся. Проследил за взглядами взрослых, направленных ему за спину, обернулся и встретился со взором сестры.

Прижался стене, уступая ей дорогу. Та осторожно спустилась с лестницы и не поднимая глаз, присела в книксене. За ней, словно тень проплыла личная горничная – Рэйчел. Она также робко опустила голову и скромно присела позади своей госпожи.

Аддисон заметил, что отец смотрит на дочь с гордостью, но с примесью тревоги.

– Здравствуйте, мистер Манлей.

– Доброе утро, – ответил мужчина. Опираясь на трость, он шагнул к сестре, та моментально зарделась под его совершенно спокойным взглядом. Он обернулся к главе семейства Барнетт и холодно предупредил: – Извините, но я тороплюсь.

Рот Аддисона непроизвольно открылся от удивления, он никогда не слышал от гостей отца, такого строгого делового тона. Юноша посмотрел на мистера Барнетт, но тот удивленным не казался. Зато мистер Уильямс – дворецкий семьи Барнетт, также как и Аддисон от растерянности приоткрыл рот.

Матушка за руку оттянула Анджелину для того, чтобы уступить дорогу лорду. Рэйчел также поторопилась сместиться в сторону. Мужчина хромая прошел мимо, ненадолго задержал на лице второй девушки взгляд, подошел к подножию лестницы и начал свое восхождение. Отец нагнал его, протянул руку, но тот отмахнулся.

Дворецкие посеменили следом. Тот, что приехал с лордом Манлей будто не мог оторвать взгляда от Анджелины. Когда он заметил, что на него смотрит сын барона, то смутился и опустил голову. Аддисон взглядом проводил его спину.

– Прогуляйтесь по саду и освежитесь, – приказала матушка. – Возможно, мы его разговорим и он останется на ужин.

В саду было бы тихо, если бы не оглушительное карканье стаи ворон над крышей особняка. Сухие листья и трава покрыли тропинки. «Золотая пора» – прошла, наступало время холодной мороси и слякоти.

От визита лорда Аддисон ожидал большего. Внутри остался неприятный осадок, будто он, изголодавшись, приготовился к плотному обеду, а ему лишь показали еду. Юноша переглянулся с сестрой и вздохнул. Понял ее без слов, потому что ощущал то же самое – недоговоренность. Через пару месяцев девушка достигнет совершеннолетия, но предложения от лорда не следовало.

Осенний ветерок приносил из лесу густой аромат мокрых деревьев, листвы и мокрой земли. Аддисон невольно обратил внимание на клумбы, в которых летом цвели посаженные отцом белые розы.

– Я ему не интересна, – выпалила девушка. – Почему он так холоден? – Она остановилась и обернулась к Аддисону.

– Может, – протянул юноша и пожал плечами, – У него проблемы? – предположил он. Лорд Манлей нелюдим и не бывает даже на званых вечерах. Кто знает, может его радикулит мучает?

– Адди! – возмутилась Анджелина и строго уточнила: – Ты узнавал о нем?

– Мы живем на его земле, – напомнил Аддисон. Само собой он начал «разнюхивать», как только узнал о существовании лорда.

– Почему он так себя ведет?

– А я говорил, – присмотреться к Брейману, – напомнил Аддисон и был готов напоминать о помощнике комиссара снова, и снова.

– Мне предстоит в этом разобраться! – с энтузиазмом заявила Анджелина и сжала кулачки у груди. – Я стану его жен…

Не успела она договорить, за их спинами хлопнули двери. На веранду вышла чета Барнетт, мистер Уильямс, Рэйчел, лорд Манлей и его дворецкий.

Последние, как следует – не попрощавшись, пошли к дилижансу. По пути к нему Георгий не поднял головы, чего нельзя было сказать об его слуге, тот сразу нашел взглядом Анджелину, остановился, отстав от господина и глубоко поклонился.

В ответ, девушка улыбнулась.

Кони двинулись и с первым поворотом колес, по щекам Анджелины скатились первые слезы. Постеснявшись, в надежде, что Аддисон не заметил, как она смахнула слезы тыльной стороной ладони.

Матушка двинулась в их сторону, Аддисон подметил белую бархатную шкатулку в ее руках. Встав напротив Анджелины, она подняла крышку: в ней на шелковой подушечке лежало золотое кольцо с несуразно огромным камнем.

– Будущий муж попросил передать – тебе, в честь помолвки.

– Я думала, он сам должен… – залепетала Анджелина, в это время матушка всунула шкатулку в руки Аддисона и достала кольцо.

– Не думаю, что это принципиально важно, – ответила она и приблизилась к девушке, схватила ее за левую руку, потянула на себя и надела на безымянный палец кольцо.

– Он так груб, – попытался вступиться за сестру Аддисон.

– Он – наш зять! – отрезала матушка.

– Почему мы терпим такое отношение? – продолжил Аддисон. – Он не сделает ее счастливой!

Ладонь матери резко обожгла левую щеку юноши. Хлопок прозвучал звонко и слегка оглушил. В ее зеленых глазах бушевала ярость, она процедила сквозь зубы, но четко двигая губами:

– Сначала пусть поженятся. Потом, если повезет, любовь придет, а за ним и счастье.

По отношению к их отцу заявление прозвучало сомнительно. Он обожал свою жену, но одаривали его взаимностью редко.

Анджелина опустила голову и уставилась на кольцо. Невооруженным взглядом было видно, что оно ей велико.

На ужин был стейк из говяжьей вырезки с запеченным картофелем. Анджелина не спустилась к ужину вовремя, а матушка запретила Рэйчел отнести ее порцию наверх.

Аддисон не решался тревожить сестру. В «делах сердечных» он не разбирался, поэтому решил подождать, когда сестра придет в себя самостоятельно. Он даже боялся, что его вмешательство может замедлить этот процесс «восстановления».

– Мне не нравится, что она уснет не покушав, – высказал отец. – Я к ней зайду после ужина. Следует проверить, не случилось ли чего… и отнесу ее порцию!

Матушка не стала препятствовать, но хотела. Ее передние зубы плотно сжались, отчего нижняя челюсть выдвинулась вперед. Для нее, проявление заботы было непростительной слабостью.

– Иногда смотрю на нее и думаю: лучше бы она была простолюдинкой… – протянул Савьер отложив ложку. – У нее был бы выбор и муж, который бы смотрел на нее с обожанием…

– Как ты на нее? – хмыкнул Аддисон не поднимая головы.

– Защищай ее, чтобы ни случилось, – твердо приказал отец. – Ото всех.

В тот вечер, после ужина Аддисон охваченный усталостью заснул почти сразу, как только его голова коснулась кровати. Постепенно беспокойные мысли о сестре смазались и расплылись.

К своему удивлению, Аддисон проснулся с первыми лучами солнца, они были холодными и неприветливыми. Юноша отвернулся от окна, настроение и так было ни к черту.

Поджал ноги к груди. Вставать не хотелось – дома было подозрительно тихо. Он зажмурил глаза и сглотнул. День еще не начался, а ему уже не хотелось его проживать. Дело было в настроении сестры.

Наконец он решился, поднялся и опустил стопы на пол. Раздался дикий крик матушки, полный злобы:

– Я найду ее и выпотрошу!

Аддисон подошел к двери, осторожно приоткрыл ее, не привлекая внимания. Матушка продолжала ругаться и причитать, из комнаты по-соседству также, доносился плач. Аддисон застыл.

Оклемался, взял себя в руки и вошел в спальню сестры. Первое, что привлекло его внимание: пустая кровать и помолвочное кольцо в руке матушки. В комнате кроме нее, отца и Рэйчел больше никого не было.

2 глава.

Луна освещала комнату.

Анджелина прислушалась к шепоту, к которому успела привыкнуть. Дом Барнетт был древним, и ей казалось, что он живой. В самой кладке стен замурованы души. Она делилась своими мыслями с Аддисоном, но брат только смеялся над ее выдумками: «Конечно, мой прапрадед рассказывал, как любит заглядывать тебе под сорочку! Будь начеку и переодевайся только в шкафу!».

Глупый дурачок – подумала Анджелина и усмехнулась.

Дождь настойчиво стучал в окно. В руке девушка теребила кольцо, – оно было холодным, бездушным, и этим они были схожи.

Внезапно шепот стал другим – чужим:

– Лина… Малыш…

У Анджелины застыла кровь в жилах. Голос принадлежал мужчине: что ей – юной хрупкой девушке делать, если кто-то чужой прячется прямо сейчас в ее комнате, например, за шторкой?

– Лина… – снова раздался шепот, теперь уже громче и настойчивее.

Анджелина поднялась с кровати. Шепот продолжал нарастать. Она подошла к окну. Дождь теперь казался зловещей частью этого кошмара. Внезапная мысль осенила девушку:

– Папочка? – спросила она с дрожью в голосе.

Анджелина разглядела силуэт, стоящий посреди сада, у клумбы с белыми розами. Он был высоким, худым, и казалось, смотрел на нее. Осознание происходящего начинало сводить ее с ума. Зубы застучали, дыхание стало прерывистым. Воздуха будто перестало хватать.

– Не страшись родная… – произнес мужчина и Анджелина поняла, что это не ее папа.

Она отшатнулась, но голос продолжал звучать в голове:

– Пойдем. Пойдем со-мной, ты же знаешь: своим нахождением здесь ты подставляешь невинную семью.

Анджелина вернулась к окну. Бегущие по стеклу струи размывали картинку, но девушка видела его. Демон не уходил.

– Что тебе нужно? – спросила она с отчаянием.

– Освободи чужую семью от клейма в лице себя… – ответил Астарот. – Пойдем со мной. В тебе нуждаются.

Разум Анджелины заметался: с одной стороны, надо было бежать к папе и к брату; с другой – голос манил, притягивал и влек.

Мне нужно к Астароту. Сейчас-же!

Демон продолжил:

– Ты не будешь одна. Я помогу. Пойдем. Я буду рядом.

Анджелина поняла, что, оставаясь в стенах своего дома, она действительно подставляет ни в чем не повинную приютившую ее семью. Своим присутствием она предрекала их на ужасную гибель.

Сжав руки в кулаки, она отбежала от окна и заплакала:

– Нет-нет-нет-нет-нет…

Ненавистное кольцо упало на пол, Анджелина не успела сообразить, чтобы поднять его.