Шаман

Шаман

Аделаида Данилова.

ШАМАН.

Глава 1. Шаман.

«У шамана три руки, о-о-о, и крыло из-за плеча, а-а-а…»[1] — надрывался магнитофон.

Шаман Георгий пил уже три дня. Телевизор он не включал. Впечатлений от одного часа бесконечных повторов жутких подробностей оказалось вполне достаточно. На каждом канале, выпуск за выпуском крутили страшные кадры гибели человека. Смотреть на такое и так жутко, но знать, что это твоя вина и ты убийца… Понимать, что чья-то жизнь оборвалась из-за тебя – совсем другое дело… Дар предал его. И, с учётом его и так запутанных отношений с духами, теперь терзало совершеннейшее непонимание, как жить дальше.

В наше время шаман вовсе не обязательно человек, который далеко в лесу бьёт у костра в бубен, напившись настойки из мухомора. Георгию удалось вписать свой дар в повседневную жизнь. В целом и его, и его потусторонних покровителей всё устраивало. Вернее, Георгия всё устраивало ровно до того проклятого дня.

В детстве Георгий с родителями часто ездил к бабушке Айне в небольшое, затерянное в тайге село неподалеку от Иркутска. Старенькая, с морщинистыми изработанными руками, с бурятским раскосым разрезом необычных синих глаз, цветом, унаследованным отцом Георгия, а потом и им самим, бабушка единственного внука любила и баловала.

Гоше гостить в деревне нравилось. Все вокруг казалось волшебным и сказочным. Кедры до неба, звуки леса, густые туманы, то поднимающиеся вверх и тающие в небесах, то спускающиеся с гор до самой земли, всегда верно предсказывающие погоду своим движением, деревенские предания о двух взошедших лунах, о реке, повернувшейся вспять, о воронах, каркавших человеческими голосами. Местные старушки, поглядывая на внука Айны, шептались о необыкновенном мальчике, чей земной путь предопределен. Называли верные приметы: на теле младенца обнаружатся знаки, потом за ним придет шаман, вскоре мальчик забудет своё имя, сможет повелевать животными и птицами, видеть будущее и прошлое. Судьба же его – ходить проводником между мирами, охранять их границы и разговаривать с духами. Напоминали бабушке про какие-то долги, которые каждый должен отдать в своё время. От вопросов любопытного внука бабушка отмахивалась, называя подобные рассказы “сплетнями” и “болтовней, кому делать нечего”. А если уж он совсем донимал ее, легонько щелкала по носу с горбинкой и немедленно придумывала всякие хозяйственные поручения.

Повзрослевшему Георгию, родители рассказывали семейную легенду, как бабушка Айна, узнав от мамы Георгия, о сделанной ещё в роддоме операции на ножке малыша, разделившей три сросшихся пальца, осмотрев цепочки шрамов между крошечными пальчиками, покачала головой и объявила родителям: их сын будет принадлежать не себе, а духам. Она же возвестила, что родинки, которые она увидела на боку внука, образующие собой нечто вроде тетраэдра, означают то же самое. Верным подтверждением своих догадок, она сочла и двойной сосок на груди мальчика. Весть об этой особенности мальчика впоследствии разнесла по всей деревне соседка, забежавшая за солью к бабушке, именно в тот момент купавшей ребенка на кухне в тазу. В детстве, Георгий стеснялся своей особенности, отличавшей его от других детей и часто вызывавшей интерес окружающих, потом привык.

Отец вспоминал, как пригрозил тогда бабушке, что, если ещё хоть раз они услышат эту чушь, больше привозить обожаемого единственного внука к деревенской родне не будут, дабы не поощрять мракобесие и отсталость. Двадцатый век на дворе, люди в космос летают, а у деревенских баб все приметы да шаманы на уме, ещё и сына с толку собьют!

Родители – простые советские инженеры, верили в образование и науку, а также в продолжении династии их сыном, как потом и случилось. Отец Георгия окончил школу с отличием, отучился в московском университете и вернулся на родину, осваивать богатства сибирских недр. Сыну он всегда говорил, что достойную жизнь парнишке из глухомани дали прилежание и советская власть, к которой он до старости сохранял благодарность и уважение. Мать – дочь крупного иркутского ученого, сама окончившая факультет геологоразведки, познакомилась с отцом Гоши в экспедиции под Улан-Удэ. Романтика эпохи освоения новых земель, таежных походов и песен под гитару навсегда осталась в их жизни. Веру в светлое будущее российской науки не смогли пошатнуть даже лихие девяностые годы.

Заручившиеся обещанием бабушки разговоры о суевериях прекратить, сына на деревенские каникулы родители отправляли регулярно.

В своё последнее, как потом выяснилось, лето, бабушка Айна сделалась задумчивой и тревожной, и однажды засобиралась с внуком в соседнюю деревню. Громкое название деревни носила пара дворов в глухой тайге. Бабушка долго уговаривала соседа, щуплого мужичка с красным носом, отвезти их до места. Выехали затемно. Добираться пришлось несколько часов на телеге, запряжённой тощей лошадью каурой масти. Узкая, ухабистая дорога долго шла среди распадков[2], ныряя в ложбины и снова поднимаясь, в плотной тени густого кедрового леса, и наконец, вынырнула из непроглядного кедрача на поляну. Георгий ещё издали увидел приземистый дом с часто расположенными маленькими окнами. На крыльце возвышался долговязый старик, одетый, несмотря на летнюю жару, в жилет из меха и заношенные кожаные сапоги с загнутыми носами. Хозяин опирался на сучковатую палку с навершием в виде черепа с зубами, очень похожими на настоящие.

Бабушка с Георгием подошли к крыльцу, и старики церемонно раскланялись.

С руки старика, махнув черным хвостом, слетела сорока.

– С утра гостей жду, – хриплым громким голосом сказал дед. – Шаазгай[3] предупредила, что рядом уже, едут. Сорока, по-вашему, – пояснил он, глядя на мальчика.

Хозяин дома жестом подозвал к себе возницу и сурово наказал ему:

– Завтра чтоб спозаранку приехал, пока заря не погаснет. Да лошади своей овес три дня не давай, не то сдохнет. Езжай!

Мужик торопливо развернул телегу и погнал лошадёнку со всей возможной скоростью, пугливо оборачиваясь через плечо.

– Ишь ты, глазища какие синие, - проскрипел старик, разглядывая Георгия.

– Красивые… - робко поддакнула бабушка. – Наши, сибирские…

Дом снаружи выглядел чудно, а внутри оказался и вовсе загадочным. Ароматы развешанных по стенам засушенных пучков трав и цветов переплетались с запахом шкур животных, украшавших бревенчатые стены. Гоша вдохнул поглубже и бросил осторожный взгляд на мертвые глаза чучел. Те как будто следили за вошедшими. В углу под ветошью виднелся угол железной клетки, в которой кто-то возился. Потолок и двери изрисованы яркими узорами и непонятными знаками. На полу стояли закупоренные банки и пузырьки с жидкостями разных цветов. Стол занимал таз с сушеными мухоморами. Назначение некоторых вещей, разложенных на полках в горнице, было совершенно непонятным.

Мальчик прислушался к разговору взрослых.

– Привезла всё же… — сказал старик. – Значит, пришёл мой черёд…

– Как же не привезти было – бабка моя Уну́ша мне который день снилась, – шептала Айна. – Ты же сам знаешь – и тебе не уйти, пока не передашь. Замаешься на этом свете. И ему жизни не будет, а то и вовсе духи обидятся, да и заберут малышом. Родители-то его запретили, да и не верят. Да только сын мой благодаря тебе только и выжил тогда, после проруби той. Остальные неверующие все в тот же день и перемерли, хотя сын про это и сейчас говорит, что спасла, мол, наука, пенициллины какие-то. А только остальным эти пенициллины не помогли выжить почему-то.

– Ладно, готовить будем, в баню сводим, а уж ночью и сделаем, – помолчав, ответил старик.

– Ты, Гошенька, иди погуляй пока, – спохватилась бабушка, заметив внимательно притихшего внука. – Мы ведь до утра тут. Вечером поужинаем, да в баньку сходим, а утром уж ехать. Иди, там в сарае коза недавно окоти́лась – козляток погляди.

Георгия дважды просить не пришлось. Дальнейший день и вечер ничем не отличались от любых других в деревне с бабушкой.

Старики хлопотали об ужине, ловили чёрного петуха будто бы на суп, топили баню и убирались в избе. Ужинали они, однако, вопреки ожиданиям, варёной картошкой, и судьба петуха так и осталась неизвестной.

Потом бабушка с внуком ходили в баню, где он вымылся в огромной лохани и надел новую чистую рубашку, вышитую силуэтами людей и зверей. Рубашка Георгию понравилась, и он спросил – навсегда ли красивая вещь останется у него. Бабушка ответила: останется, но родителям лучше не показывать, иначе они её заберут, сказав, что она слишком «простонародная и деревенская». Запрет Гошу абсолютно не удивил, он уже привык, что стоит помалкивать о деревенских слухах и прочих чудесах. Они договорились, что бабушка подарок спрячет в сундук, а когда мальчик приедет на каникулы, то сможет носить эту красивую вещь, пока не видят родители.

Вернувшись в избу, Георгий заметил на полу нарисованные красным цветом странные знаки. Однако удивиться и рассмотреть их получше он не успел, потому что старик дал ему чашку с пахнущей пряностями тёмной водой, после чего все предметы закружились вокруг Георгия и пропали. Он заснул, и во сне шёл и шёл к горящему огню, дошёл только под утро, вступил в костёр и сгорел.

Утром бабушка разбудила Георгия на рассвете. Во дворе раздавалось тихое ржание лошади. Занималась заря. В доме было тихо. Наскоро одевая внука, бабушка старалась двигаться бесшумно, словно боясь разрушить вязкую неподвижную тишину. Провожать их никто не вышел. Возница помог им сесть на телегу и резво тронул с места. Мальчик спросил, почему хозяин их не проводил и не вышел проститься. Мужик, как-то странно посмотрев на него, сказал, что старик со всеми уже попрощался.

Отчего-то больше спрашивать, да и вообще разговаривать, не хотелось. Вернувшись домой, бабушка спрятала рубашку в сундук и весь день ходила молчаливая. А следующим утром неожиданно раньше обычного приехали родители и увезли Георгия в город. Отцу случайно досталась путевка на курорт для всей семьи. Гоша, увидевший впервые море, совершенно забыл и про странную поездку, и про подарок, хранившийся в сундуке, и про непонятный сон, и про все легенды и сказки разом. А по возвращении домой их ждала телеграмма о смерти бабушки.

После похорон Георгий приезжал в деревню редко. Родители не хотели проводить отпуска в глухомани. Ветшал и старел бабушкин дом, требовал с каждым годом больше ремонта. Теперь мальчику удавалось проводить в тех краях не больше пары недель летом. За эти дни родители успевали посетить и прибрать могилы родных, выслушать накопившиеся за год деревенские новости и наварить варенья из купленных у местных жителей ягод.

Разбирая бабушкин сундук, мама нашла в нём пакет с надписью: «Георгию в собственные руки». В пакете лежала та самая вышитая рубашка и потрёпанная тетрадка с надписью «Долги» и с записанными столбиками именами. Кое-где рядом виднелись уточняющие слова, похожие на клички. На первой странице аккуратно выведено, по всей видимости, имя владельца - Хандага́й[4]. Поверх потускневших букв написано другой рукой: переданы Булга́ну[5].

Почерк оказался не бабушкиным, однако буквы были прописаны по-старому. Некоторые из записей владелец тетради вычеркивал, а некоторые вымарывал без возможности прочитать. Имена указывались как привычные, знакомые мальчику, так и странные. Из интереса полистав тетрадку, Георгий наткнулся на запись “Айна и Александр”. Имена перечеркнуты жирной карандашной линией, наискосок крупными буквами слово «Булга́н». Еще в отдельном холщовом мешочке лежали очень красивые кружочки с непонятными знаками, пахнущие можжевельником. Пожав плечами, мальчик сложил всё обратно в пакет и отдал на хранение маме.

Повзрослев, он забрал эти вещи в свою квартиру вместе с бабушкиным стёганым лоскутным покрывалом. Сейчас что-то похожее вошло в моду и называется «пэчворком». В спальне на широкой кровати из карельской берёзы, он как в детстве, уютно сворачивался под покрывалом, читая запоем очередную книгу.

Назначением маленьких кружочков, Георгий заинтересовался лет в восемнадцать. Они оказались старинным приспособлением для гаданий – рунами. Изредка он прибегал к их помощи, когда не хотелось задумываться над каким-либо простым выбором или требовался совет по поводу незначительного события. Задавать серьезные вопросы рунам нужно учиться, чего делать он не хотел, считая гадания уделом старух и цыганок, а никак не мужчин с высшим техническим образованием.

После смерти бабушки, жизнь шла своим чередом. До одного случая. Георгий тогда уже ходил в шестой класс. Как-то, засидевшись у школьного приятеля, он торопился домой. Решив срезать путь, он пробрался между заброшенными гаражами. Малолюдное место давно облюбовала стая бродячих псов. Но обычно собаки редких прохожих обходили стороной.

Георгий, погруженный в свои мысли, уже почти прошёл длинный ряд железных коробок, когда навстречу ему выскочил незнакомый большущий черный пёс и глухо заворчал. Мальчик стал обходить его стороной, однако, тот, мелко семеня, встал поперек дороги и залаял басом. На звук лая стали собираться другие собаки. Они тоже принялись рычать и скалить зубы, приближаясь все ближе и ближе к маленькому человеку. Георгий не на шутку испугался, отпрянул от стаи и замер, прижавшись спиной к дверям гаража. Если бы найти камень или палку, хоть что-нибудь, чтобы разогнать этих опасных зверей! Как назло, рядом не валялось ничего подходящего. Помощи ждать было не от кого людей поблизости не наблюдалось.

Вожак уже приготовился прыгнуть на мальчика, когда отчаявшийся Георгий умоляюще посмотрел ближайшей собаке прямо в глаза. Та на секунду замерла, приподняв лохматые уши, и вдруг, словно бешеная, кинулась на вожака, вцепившись ему в горло. В стае началась свалка. На мальчика никто внимания не обращал. Георгий сделал несколько осторожных шагов в сторону и помчался домой. Его трясло от пережитого испуга.

Перед сном, забравшись с головой под одеяло, он прокручивал в голове события тех страшных минут: вот он идёт, на него начинает нападать вожак, а через минуту, он, глядя на ближайшую собаку, просит его защитить и та, не раздумывая, бросается на защиту. Что же получается? Откуда-то ему вдруг стало известно, что делать, чтобы животные слушались его. Странно и немного страшновато. Пожалуй, лучше бы, обойтись без такой помощи, конечно. Но если что вдруг, то… То можно использовать такую возможность, но вряд ли за “просто так”. Георгий много читал сказочных книг и для себя сделал выводы, что волшебство практически всегда требует чего-то взамен. Однако, странные возможности, которые вдруг у него появились, требовалось изучить повнимательнее.

Со следующего дня он начал приглядываться к поведению животных и птиц вокруг. Иногда ему достаточно было лишь бросить взгляд на зверька, чтобы тут же узнать: здоров ли он, его самочувствие и настроение, по какому делу сейчас хлопочет.

Новые знания занимали и радовали его. Хотелось хоть разок как-то использовать себе на пользу открывшиеся возможности, но Георгий никак не мог ничего путевого придумать, да и опасался неизвестных последствий. Иногда он думал, не стоит ли отнести свои способности к разыгравшемуся воображению, ведь родители всегда говорили, что в современном мире нет места волшебству и всему можно найти рациональное объяснение. Но ничего научно обоснованного в неожиданном умении никак не находилось. Поневоле вспоминались сплетни деревенских старух о шаманах. Управлять животными и птицами умел умерший старик знакомый бабушки. Могут ли тогда и все остальные слухи про самого Георгия оказаться правдой? Посоветоваться было не с кем.

Позже к нему начали приходить ду́хи. К восемнадцати годам, они, наверное, сочли Георгия существом здравомыслящим и сто́ящим внимания. Сначала где-то на краю поля зрения появились прозрачные силуэты, потом послышалось — сперва звуки, потом шёпот, тихие голоса. Это пугало, поскольку галлюцинации и голоса были опознаны им по справочнику «Все болезни», взятому у мамы, как явные признаки манифестирующей шизофрении, пришлось даже взяться искать контакты психиатров. Снова вспомнились деревенские легенды, взгляды соседских старух, дом в тайге и его загадочный хозяин, появление дара общаться с животными и птицами. Отрывки взрослых таинственных разговоров складывались в какую-то пусть безумную, но все же логичную теорию. Он начал читать про местные верования, про обряды, про этнографические экспедиции. И ему показалось – вот-вот должно прийти понимание.

Вскоре во снах стала часто приходить бабушка Айна, и говорить, что он должен исполнить предназначение, избрать путь шамана, помогать людям, оберегать границу своего мира и мира ду́хов. На что Георгий сердито отвечал, что он хочет стать инженером, житьё в лесу не для него, а дружба с ду́хами хороша только для тех, кому нечем заняться.

Несмотря на протесты, ей удалось втолковать ему, что пока не обязательно посвящать этому жизнь, а начать с малого: в случаях необходимости оказывать сущностям некие услуги, получая ответные взамен. Главное, научиться слышать то, что они хотят сказать и правильно понимать сказанное. Кто-то должен здесь осуществлять их волю, иначе многим людям его упрямство будет стоить здоровья и даже жизни. Можно хотеть или не хотеть такой доли, но такие люди приходят в этот мир либо выполнить предназначение, либо погибнуть страшной смертью, уничтожив и память о своём роде.

Предсказания не напугали его, но проверять наступят ли последствия, даже если бабушка и преувеличивает, пока не хотелось. И Георгий смирился: раз не надо выть на луну, бегая голым в волчьей шкуре, или скакать у костра с бубном, а можно всего лишь выполнить изредка несколько поручений, то такая деятельность никак не повлияет на жизнь и карьеру будущего инженера. Дальнейшая жизнь подтвердила прописную истину: молодости свойственно ошибаться.

Позже он разобрался, что есть разные сущности ду́хов. Ду́хи рода — почти постоянно присутствующие где-то рядом, умершие предки, всегда заботящиеся о здоровье его и родственников, прозревшие их будущее, стремящиеся помочь в устройстве личных дел. Ду́хи чужие — злые и добрые, появляющиеся по собственной прихоти, причём разбираться ─ кто из них какой, придется прямо в процессе взаимодействия.

Жизнь Георгия складывалась довольно гладко: без проблем сдал школьные экзамены, окончил институт, устроился на работу по душе ─ инженером в крупном бюро, занимающимся проектированием, надзором за производством и установкой оборудования глубокого бурения. Благо в Сибири, на Дальнем Востоке и соседних краях немало имелось что и для чего бурить. Бонусом шли частые, хорошо оплачиваемые командировки.

Свой необычный дар молодой человек начал регулярно применять именно на работе. Иногда, лишь взглянув на установку, он мог сказать, всё ли с ней в порядке или что-то пойдёт не так. Конечно, он не мог описать с первого взгляда недостатки, которые нужно исправить, видимо, потусторонние покровители слабо разбирались в современной технике. Но если какие-то неполадки были, то появлялось особое чувство. И после тщательной проверки проблема обязательно находилась.

Его исключительные способности принесли ему уважение коллег и благосклонность начальства, но они же стоили ему пару мест работы. Однажды принципиальность спасла Георгия от уголовного преследования. Он отказался подписать документы без углубленной проверки оборудования. Компании пришлось бы вложить немалую сумму для ее проведения. Георгий настаивал. Техника простаивала. Заказчик нервничал. Разъяренный генеральный директор поставил ультиматум: или инженер подписывает документы, или теряет работу. Георгий предпочел уволиться. Документы подписал кто-то другой. А через некоторое время погибли несколько человек. Расследование показало, что причиной послужил скрытый брак того самого недопроверенного оборудования. Георгий переживал и корил себя какое-то время, хотя он лично сделал все, что на тот момент мог предпринять.

С годами уважения к его профессиональным знаниям только прибавлялось – начальство и рабочие уже через пяток лет работы называли его исключительно по имени-отчеству. Несколько раз он слышал за спиной шепот рабочих, что Георгий Александрович ─ шаман, колдун, экстрасенс – видит механизмы насквозь.

«Шаманом», однако, его звали только на работе. Ду́хи использовали другое имя. То самое, ранее виденное записанным в старой тетрадке. К нему обращались с какими-либо указаниями или просьбами либо духи его рода, либо, чаще всего, чужой злой и пакостливый дух, называвший себя труднопроизносимым именем Аймшагта́й[6]. В один из тех редких моментов, когда он снисходил до общения с Георгием, которого считал недалёким неудачником, Аймшагта́й сообщил, что его имя означает «Грозный, Гневливый». По мнению Георгия, имя духа могло соответствовать действительности исключительно во второй интерпретации. В старой тетрадке, названной “Долги”, он встречал это странное имя, но своими наблюдениями с Аймшагта́ем делиться пока не спешил.

Просьбы и указания ду́хов были, как правило, редкими, довольно безобидными и необременительными: съездить туда-то, забрать вещь, положить вещь, оставить сообщение, передать человеку некое послание. Иногда они казались довольно нелепыми, иногда странными. Как-то раз задача состояла в том, чтобы просто оставить на лавке пакет, набитый газетами. Иногда Георгий считал даже, что ду́хи просто решили посмеяться над ним или ещё кем-то, или дают задания от скуки, а, возможно, и по другой причине, придуманной ими в своём потустороннем мире ради развлечения.

Однако, не выполнять их задания Георгий уже давно не рисковал. Несколько раз он пытался уклониться от нелепых поручений, после чего его начинали преследовать неприятности. Однажды в темную дождливую ночь, он поленился поехать помаячить одетым во все черное под окнами какого-то человека и на следующий же день потерял ключи от квартиры. Пришлось вызывать слесаря, который очень долго шел на вызов, потом соседи пеняли ему на лязг и шум, когда замок отказался поддаваться, затем разменивать деньги, когда у щепетильного мастера не нашлось сдачи, потом убирать мусор, разлетевшийся по всему подъезду. Старушки-соседки, сидя на лавочке перед подъездом, еще долго при встрече осуждающе цыкали, отчего каждый раз Георгий, вжимая голову в плечи, пытался незаметно проскочить мимо них. А ключи, кстати, обнаружились сразу после открытия двери лежащими на самом видном месте у зеркала в прихожей. После парочки подобных случаев желание рисковать у Георгия пропало.

Не то, чтобы Георгия использовали в качестве «мальчика на побегушках». Задания случались нечасто и, как правило, не отвлекали его от привычной жизни, но, как разоткровенничавшись, поведал ему вредный Аймшагта́й, среди ду́хов он слыл «недоделанным, неправильным и не сто́ящим особых привилегий, а, соответственно, и поручений шаманом». Дух злобно прошипел тогда, что приставлен к такому вот человеку в наказание за свои проступки и никак не может согласиться с тем, как тот, кто «мог стать величайшим шаманом мира по силе, прозябает в убогой примитивной жизни простого инженеришки». Не раз и не два злой дух пытался пробудить в молодом шамане ростки честолюбия и корысти, но каждый раз вынужденно отступал, натыкаясь на отсутствие интереса подопечного к достижению славы и богатства с помощью потусторонних сил и полное отсутствие тщеславия.

Обладал Георгий и даром прозревать будущее, но практически сразу такую возможность стал использовать только в редчайших случаях, предпочитая не видеть самому, а задавать конкретный вопрос ду́ху рода, находящемуся в нужный момент поблизости. Слишком болезненным для него оказалось столкновение с той стороной дара, когда он, еще юношей, не слишком хорошо умеющим управлять своими способностями, узнал о скорой смерти молодой и красивой девушки. Изменить что-то было невозможно.

После её трагической гибели Георгий долго думал: лучше знать или не знать наперед о будущем, особенно родных и близких. Вопрос оказался слишком запутанным, уязвимым для своих же сомнений, а возможный ответ на него - соблазнительным и жутким одновременно. И тогда он решил, что знание собственного будущего лишит жизнь интереса, приятных неожиданностей и сюрпризов. Остроты что ли… А вот знать о том, что ждет близких Георгию было просто невыносимо страшно.

Личная жизнь у Георгия складывалась сложно. Не то, чтобы барышни обделяли его благосклонностью. Вовсе нет! Девушки всегда обращали внимание на его внешность, давая понять, что считают его очень привлекательным парнем. Не раз он удостаивался комплиментов за высокий рост, широкие плечи, чуть вьющиеся черные волосы, милые ямочки на щеках, возникающие при улыбке. Им нравился его неконфликтный, спокойный характер. Многие женщины говорили ему, что он прекрасно чувствует их, их настроение, и как будто знает все их желания и даже секреты. Секс дарил ему потрясающе яркие эмоции, однако ни о чём большем речи не шло. Девушки могли быть милыми и домашними, веселыми и замкнутыми, яркими, раскрепощенными, таинственными, интересными и начитанными, да какими угодно, но стать близкими не получалось. Никому из них он не мог рассказать о связи с потусторонним миром, боясь прослыть сумасшедшим. Однако и скрывать свой дар не хотелось. Он не мог представить совместную жизнь, которую придется вести, постоянно прячась от родного человека.