ЗЕРКАЛА ШЕПЧУТ ЛОЖЬ

— Не пустили, — она кивнула на вышибалу. — Тупая железяка сказала, животным вход воспрещён. Пришлось оставить в фургоне.

Тихий достал из кармана бутылку «Последнего заката».

— Твоя водка стынет.

— А, да… — она махнула рукой. — Это я погорячилась, но спасибо что принес.

Её губы едва шевелились, когда она продолжила:

— Здесь можно говорить только намёками. Нас сканируют.

Тихий нахмурился.

— Зачем мы здесь? Место душное.

— Ищем зацепку, — она раздавила последний кусочек льда. — В сети можно застрять навечно.

Он заметил, как она устала. И что-то новое в её облике.

— Ты волосы покрасила? Не похоже на тебя.

— Назир, — скривилась она. — Сосед-биохакер. Его крысы сожрали мои провода. Мы пустили по ним ток — больше не лезут. Зато теперь голуби будят в пять утра, мутанты.

— Убью его, если скажешь.

— Вон он, — едва кивнула она подбородком. — С кривыми зубами как у старого дикобраза.

Матвей оглянулся. В углу за столиком сидел плешивый толстяк с кривой ухмылкой.

— Этот?

— Да. ТОД был у него, но не забрали. Значит, откупился.

Она достала из рукава маленький флакон.

— Мне нужно лицо агента.

Матвей слушал её и не смотрел на флакон. Он смотрел на её руку, ту самую, которой она его доставала. Пальцы двигались точно, привычно, как у человека, который прячет вещи в рукаве не первый год.

— Вот как это будет работать, — Тея придвинулась ближе, её пальцы разжали маленький флакон с вязкой голубоватой жидкостью. — Эти наночастицы помогут нам проникнуть в штаб-квартиру ТОДа. Но сначала нужно добыть «ключ».

Она провела пальцем по стеклу флакона, и капля геля на мгновение застыла за стеклом, образуя сложную трёхмерную решётку.

— В квартире Назира мы подстроим встречу с агентом ТОДа. Когда он появится... — Тея сделала резкий захватывающий жест, — ты наносишь гель на его лицо. Всего на минуту.

Черкен нахмурился:

— И что это даст?

— Каждая капля содержит миллионы наноботов с памятью формы, — её голос стал техничным, словно она читала лекцию. — Они просканируют топографию лица — каждую пору, морщину, шрам. Запомнят даже мимические особенности.

Она достала из кармана плоский контейнер размером с кредитку.

— Потом соберёшь отработанный гель сюда. Я выделю из него цифровой шаблон, который сможем нанести на твоё лицо временной маской. Достаточно на восемь часов — как раз чтобы пройти в серверную ТОДа.

— Почему нельзя просто сделать маску? — проворчал Черкен, вертя в пальцах флакон.

— Потому что у них везде сканеры, — Тея постучала пальцем по своему виску. — Анализируют микромимику, тепловые узоры, даже электрическую активность мышц. Фальшивку вычислят мгновенно. А эти... — она кивнула на флакон, — воспроизведут всё до мельчайших деталей.

Её пальцы вдруг сжали его запястье с неожиданной силой.

— Главное — ровно шестьдесят секунд контакта. Меньше — и шаблон будет неполным. Больше — агент может получить химический ожог, а нам это не нужно.

Черкен мрачно кивнул, пряча флакон во внутренний карман. В голове уже складывался план. Заманить агента в квартиру, оглушить, нанести гель... А потом, с новым лицом, пройти туда, куда обычным смертным дорога закрыта, в самое сердце ТОДа.

— Слишком сложно, — проворчал Черкен, похлопав по карману с флаконом. — Я не разбираюсь в твоём робомопсе. Без тебя он меня и слушаться не будет.

Тея вздохнула, её пальцы нервно постукивали по бокалу.

— Касио будет слушаться QR-кодов, каждые два часа — новое печенье. — Тея протянула Черкену три квадратных бисквита в фольге. На поверхности мерцал QR-код, как шрам от лазера.

— Выглядит как собачье лакомство, — Он покрутил одно в пальцах. — Надеюсь, твой мопс не решит, что я его миска?

— Это не команды, — Тея прищурилась. — Это... моё дыхание.

Она наклонилась ближе, и в свете неоновых ламп Черкен увидел, как её зрачки сузились, будто у кошки.

— Касио — стая из одного. Ему нужен ритм. Раз в два часа он получает мой пульс, температуру, химический состав пота. Если данные не придут... — она понизила голос, — он бросит все задачи и пойдёт искать меня. Даже если я в безопасности.

Черкен мрачно разглядывал печенья, переворачивая их в пальцах.

— А если что-то пойдёт не так? Если твой пёс решит, что я — угроза?

— Он не собака, — Тея резко схватила его за запястье. — Это ИИ с системой распознавания. Он знает тебя. Но... — её голос дрогнул, — если занервничает, дай второе печенье раньше времени. Там команда «успокоиться».

Она отпустила его руку и отхлебнула мохито, будто пытаясь смыть что-то горькое.

— Почему ты сама не пойдёшь? — прищурился Черкен. — Ты же знаешь эту квартиру.

Тея вдруг побледнела. Её пальцы сжали бокал так, что костяшки стали белыми.

— Я ставила там камеры. Наблюдала за ним. — Она говорила медленно, словно выдавливая слова. — В клетках… это не животные. Это уже не животные. У них… — её голос сорвался, — у них человеческие глаза, Тихий. Они смотрят. Понимают.

Их разговор прервал человек в плаще из метаматериала, меняющего цвет, как кожа хамелеона. Его левая рука неестественно подрагивала от биомеханического тика.

— CRISPR-комплексы, господа? — Он щелкнул чемоданчиком. Внутри лежали шприцы с жидкостями, светящимися ядовитыми оттенками. — «Феникс» для омоложения, «Геракл» для мышц...

Тея ткнула пальцем в фиолетовый флакон:

— А это?

— Хочешь бицуху, как у гориллы? Вот «Геракл» — три укола, и ты рвёшь двери, как банковский сейф. Правда, у одного чувака потом жопа волосатая стала… но это фича!

Тихий фыркнул:

— У вас всё с побочками.

— Зато без чипов ТОДа! — Торговец вдруг нервно оглянулся, будто имя организации было паролем. Его зрачки резко сузились. — Эти ублюдки...

Он внезапно замолчал, заметив, как Тихий потянулся к внутреннему карману.

— Вам ничего не нужно? — Торговец резко захлопнул кейс. Его пальцы дрожали. — Тогда извините...

Он растворился в толпе быстрее, чем исчезали его клиенты после неудачных инъекций.

Тея перевела взгляд на Матвея:

— Странно. Обычно они назойливее.

— Ты заметила, как он дёрнулся при упоминании ТОДа? — Черкен провёл пальцем по краю стола. — Как будто знает что-то... личное.

Сова резко допила мохито и швырнула трубочку на стойку.

— Нас прервали, так вот. После трёх дней я отключила камеры. Не смогла. А запах... — У Теи застрял ком в горле. — Этот запах въедается в одежду. В кожу. В голову.

Матвей молча кивнул. Теперь он понимал. Это не просто брезгливость: она боялась сойти с ума там, среди этих клеток. Боялась, что начнёт видеть эти глаза в своих кошмарах.

— Ладно, — он сунул печенья в карман. — Я справлюсь. Но если твой робопёс меня укусит...

— Он не кусается, — Тея слабо улыбнулась. — Только если не попросишь.

Матвей вздохнул. В кармане водка, печенья для робота, флакон с наногелем... И всё больше сомнений, что этот план вообще сработает.

А за дверями клуба город продолжал жить своей гнилой жизнью, не подозревая, что скоро кто-то попытается вскрыть его гнойники.

* * *

Фургон резко остановился у подъезда, колёса шлёпнулись в лужу, обдав грязью стену с граффити «ТОД — ВАШИ ДАННЫЕ УЖЕ В РАЮ». Касио тут же выскочил из фургона, его хвост-антенна подрагивала. На дисплее уже светилось:

МИССИЯ: КРАСТЬ ЛИЦА. РЕЖИМ ГАВ: АКТИВИРОВАН

— Не свети, шпион, — буркнул Матвей, но робомопс лишь убавил яркость на один процент.

Лифт сдох ещё в прошлом десятилетии, поэтому пришлось карабкаться по лестнице, где пахло плесенью и разочарованием. На третьем этаже дверь квартиры Назира была «защищена» сканером сетчатки, дешёвой подделкой, которую Касио взломал, проиграв 5 секунд кошачьего мурлыканья.

— Гениально, — проворчал Тихий, переступая порог.

Внутри было хуже, чем он ожидал. Лаборатория безумца. Пробирки с мутной органикой, ванна, наполненная чем-то средним между формалином и питательным раствором, а на полу стояли клетки с существами. В одной сидела крыса размером с кошку, с неестественно сросшимися позвонками и обнажённой нервной тканью вдоль хребта, которая слабо пульсировала розовым. В другой лежало нечто кошачье, но с фасеточными глазами, привитыми от какого-то насекомого, и они поворачивались независимо друг от друга. В третьей тяжело дышало через жаберные щели на шее существо размером с небольшую собаку, с разнокалиберными лапами и гладкой безволосой кожей.

— Господи, Назир, — Матвей зажал нос. — Ты не учёный, ты — преступление против биоэтики.

Касио уже носился по комнате, сканируя всё подряд. Его дисплей мигал:

ТРЕВОГА: 99% ПАТОГЕНОВ. 1% НАДЕЖДЫ. РЕКОМЕНДАЦИЯ: ОГОНЬ.

— Не гори оно ещё, — Он достал гель с наночастицами, оглядываясь. — Где тут…

Грохот с улицы. Окно дрогнуло, это был агент ТОД, его чёрный плащ мелькнул в темноте.

— Тихий, он здесь, — прошептал ему в наушник голос Теи. — Прячься. Сейчас будет шоу.

Дверь выбило с первого удара.

Агент вошёл, как тень. Его лицо размыто, плащ развивался, как змея. Он осмотрел комнату, его рука сжала шокер с шипами.

— Назир… — голос агента звучал, как скрип несмазанных шестерён. — Ты думал, что взятка спасёт? Ты ошибся.

Из динамиков внезапно грянула «Валькирия» Вагнера в исполнении Касио. Агент вздрогнул, машинально повернулся, и тут Черкен накинулся на него со спины, оглушив его тупым ударом в затылок рукояткой пистолета.

Матвей нанёс гель на лицо агента. Агент ТОД лежал без сознания, его размытое лицо постепенно обретало четкие черты под действием наногеля. Черкен, придерживая голову агента, с отвращением наблюдал, как вещество впитывает каждую деталь. Поры, шрамы, даже едва заметный тик под левым глазом.

«Еще тридцать секунд,» — прошептал он Тее.

Касио тем временем подбежал к запыленному терминалу в углу комнаты. Его лапы с характерным щелчком трансформировались в интерфейсные разъемы. На экране вспыхнули строки кода.

— Тихий, смотри, — голос Теи в наушнике звучал взволнованно. — Касио нашёл что-то странное.

На мониторе замелькали изображения: схемы ДНК, кристаллические структуры, какие-то математические формулы.

> WARNING: Chimera DNA detected. 89.9% non-coding regions.

> Anomaly: «TATACGCG» tandem repeat (x128).

> DECODING...

> CRASH.GLITCH.CRASH.GO

Экран робомопса замерцал не кодом, а ритмом:

> ...

> ...

> ...

В одной из клеток что-то зашипело и стало издавать странные звуки. Не то писк, не то скрежет, Матвей резко обернулся.

— Что за черт...

Клетка тряслась. Внутри билось существо. Не крыса, не голубь, а что-то промежуточное, с перепончатыми крыльями и слишком длинными пальцами. Оно тыкалось в прутья, и с каждым движением его кожа светилась слабым голубым мерцанием, как экран старого монитора.

Касио внезапно отключился от терминала и завыл не «Чёрного ворона», а низкий, пульсирующий гул, от которого задрожали стёкла.

— Тихий, уходи! — Тея почти кричала в наушник. — Это не просто мутант! Это передатчик!

Черкен не стал спрашивать, что она имела в виду. Он схватил контейнер с готовой маской, подхватил Касио, чтобы тот отцепился от своих страшных находок, и рванул к выходу.

За спиной клетка лопнула с хрустом.

Они не оглядывались.

Лестница, темнота, запах плесени, все слилось в один инстинктивный побег. Касио бежал впереди, его дисплей залился красным:

ТРЕВОГА: БИОСИГНАТУРА ЗАХВАЧЕНА. ОТСЛЕЖИВАНИЕ НАЧАТО.

Фургон ждал, двигатель уже работал. Черкен влетел в кабину, Касио прыгнул на панель, и они рванули, даже не закрыв дверцы.

Только когда свернули за угол, Черкен рискнул перевести дух.

— Что это было? — он вытер пот со лба.

Голос Теи дрожал:

— Назир не просто баловался с ДНК. Он что-то ловил. И, кажется, поймал.

На экране навигатора вдруг всплыло сообщение, последний файл, который Касио успел стянуть:

НАЙТИ_ДРУГИХ.log (размер: 0 байт). ОШИБКА: МЫ_СУЩЕСТВУЕМ НЕ НАЙДЕНО.

Касио: ЭТО НЕ ОШИБКА. ЭТО… НАДЕЖДА. ГАВ.

Фургон нырнул в темноту переулка, оставляя позади квартиру, где что-то теперь было на свободе.

* * *

Тихий проснулся у себя в берлоге от жуткой боли в голове. Заснул одетым и зря. Теперь всё тело ныло и чесалось от вмятин на коже от одежды. На столе лежала на боку пустая бутылка «Последнего заката» — та самая, которую он ещё вчера вынес из квартиры полной, но она снова оказалась здесь.

«Маму, папу обманешь, а жизнь не обманешь», — с ухмылкой пробормотал он избитую поговорку.

На столе было два стакана, один — со следами коралловой помады.

Его стадия алкоголизма подразумевала обрывки в памяти. Фургон. Дешёвый паб. Шуточки и издёвки Совы над ним и окружающими. Драка с каким-то хамом, который пробовал с ней флиртовать. Дальше лишь провал.

Он сорвал с себя пропахшую вчерашним безумием одежду и принял холодный душ. Глоток крепкого кофе без сахара на голодный желудок добавил в кровь адреналина, и он немного очухался. На секунду мысли стали чётче, но так и не привели к осмыслению произошедшего. Чего-то не хватало. Рука потянулась за сигаретой, щёлкнула Zippo, но он вспомнил, что бросил.

«Сова, во что ты меня втягиваешь? Прокинуть в штаб-квартиру ТОДа? Зачем так рисковать? А, да. Она рискует чужими руками. Понял. Сначала ей наскучило зарабатывать на компромате в делах о разводах. Тогда мы занялись поиском пропавших без вести и маньяков, снимающих снафф-муви в даркнете с этими пропавшими. Ей приелись прыжки с парашюта, и теперь она хочет заняться банджи-джампингом, чтобы хоть что-то чувствовать…»

Тихий понял лишь одно, сейчас самое время залечь на дно. Сообщения от Совы сыпались на его древний кнопочный телефон, как проклятия на голову грешника, но он упорно делал вид, что этот гаджет существует в параллельной вселенной. Он сменил несколько пропахших табаком квартир, стараясь не оставлять следов, словно белка, прячущая орехи от голодной зимы.

Но, как известно, от судьбы и назойливой дамы с доступом к спутниковому слежению не убежишь. Сова включила режим «терминатора», прочёсывала камеры наблюдения, анализировала геолокации и даже взломала пару сомнительных сайтов знакомств, где он мог засветиться под псевдонимом «Тихий_Охотник69».

И вот оно. У Матвея новое дело. Мерзкое, запутанное, словно клубок дождевых червей. Убийца объявился в городе. Каждую неделю появлялся новый труп. Банкир, найденный в собственном кресле с перерезанным горлом. Уборщица, задушенная в темном переулке. Курьер, застреленный в машине доставки. Никакой видимой связи между жертвами, кроме одной жуткой детали. У каждого нашлись предсмертные записки и письма, в которых говорилось, что за день до убийства за ними следила женщина в закусочной «Кухня Индиго».

Был у Тихого и быстрый путь. Сова. Один её скрипт прогнал бы серверы «Кухни Индиго» за вечер, Касио по биометрии за полчаса собрал бы досье на каждого постоянного клиента. Достаточно было набрать одно сообщение. Но писать первым после месяца молчания означало признать, что без неё он пустое место. Лучше уж самому, дольше, но на своих ногах.

Матвей на несколько дней стал затворником в своей каморке. Прикреплял на пробковую доску кнопками все детали и улики, рисовал маркерами связи. Место преступления, фото трупа, орудие убийства, отпечатки пальцев, следы обуви, которые, как оказалось, ни к чему не привели. Убийца не оставил ни одного собственного следа.

Черкен мысленно вернулся к первой жертве. Квартира на двадцать седьмом этаже, внутри пахло кровью, стиральным порошком и застарелым одиночеством. Жертвой оказался пожилой мужчина, судя по разбросанным вокруг счетам, бывший бухгалтер. На пыльном столе стояли пожелтевшие фотографии внуков. Его нашли сидящим в кресле-качалке, с тонкой стальной проволокой вокруг шеи. Которой перерезана артерия так, что вытекла вся кровь на пузо старика в белой накрахмаленной рубашке. Лицо посинело, глаза неестественно выпучились, словно он до последнего пытался увидеть своего мучителя.

Матвей окинул взглядом комнату. Бедно обставленная, но чистая. Никаких следов борьбы, никаких улик, кроме этой чёртовой проволоки, которую явно принёс убийца. Профессионально, быстро, без лишнего шума. Как и во всех последующих случаях.

Он присел на корточки рядом с телом, внимательно осматривая пол вокруг кресла. Убийца сработал слишком чисто, и никаких очевидных зацепок на самом покойнике.

Достав тонкие перчатки, Черкен принялся обыскивать прикроватный столик. Среди вороха просроченных лекарств и старых газет его внимание привлекла потрёпанная записная книжка. На одной из последних страниц дрожащим почерком была сделана свежая запись: «Она снова приходила. Высокая, в чёрном плаще и очках. Спрашивала про мои сбережения… „Кухня Индиго“». А на обороте обложки нашёлся кривовато записанный пароль от электронной почты. Слабая, но всё же зацепка.

Тихий вздохнул. Та же схема. Та же проклятая закусочная. Но почему жертвы не обращались в полицию? Страх? Или что-то ещё?

«Ах, как же я не проверил его почту сразу, чёртово похмелье…»

Черкен подключил старый ноутбук. Почта бухгалтера оказалась забита спамом и жалобами на коммунальные платежи:

«ТИНДЕР ДЛЯ РАСТЕНИЙ — ПОМОГИ СВОЕМУ ФИКУСУ НАЙТИ ПАРУ», это письмо так и осталось непрочитанным.

«ТИНДЕР ДЛЯ ТРУПОВ», это письмо было открыто, вот его содержание.

«БЕСПОКОИТ БУДУЩЕЕ ОДИНОЧЕСТВО В МОРГЕ? НАШ АЛГОРИТМ ПОДБЕРЁТ ТЕБЕ ИДЕАЛЬНУЮ ПАРУ ПО ПАРАМЕТРАМ РАЗЛОЖЕНИЯ! VIP-ПОДПИСКА: +3 ДНЯ СВЕЖЕСТИ В ПОДАРОК. ПРОМОКОД: R.I.P.LOVE»

«Хотя бы тут матчинг работает», с ухмылкой отметил Тихий.

«ФИЛЬТР ДЛЯ РЕАЛЬНОСТИ»:

«УСТАЛ ОТ АПОКАЛИПСИСА? КУПИ ПОДПИСКУ НА „РОЗОВЫЕ ОЧКИ 2.0“! АВТО-ЦЕНЗУРА ПЛОХИХ НОВОСТЕЙ, ЗАМЕНА ЛИЦ ПОЛИТИКОВ НА КОТИКОВ. ОПЦИЯ „СЧАСТЛИВЫЙ КОНЕЦ“ (+100% К ИЛЛЮЗИЯМ)»

«Где вариант „Выключить ТОД“?», задался он вопросом и скролил почту дальше.

«АУТСОРСИНГ СОВЕСТИ»:

«НАКОПИЛ ГРЕХОВ? ПЕРЕЛОЖИ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ НА НАШ ИИ-ИСПОВЕДАЛЬНИК! ВСЕГО 99.9 B-ℳ В МЕСЯЦ — И ВЫ ЧИСТЫ, КАК СЛЕЗА МЛАДЕНЦА. ГАРАНТИЯ: БОГ НЕ ОТВЕТИТ»

«Я бы купил… если бы верил в Бога. Или в гарантии», безысходно вздохнул он и продолжил рыться в почте.

Наконец среди исходящих нашлось несколько странных писем дочери, отправленных незадолго до смерти. Текст был бессвязным, обрывочным, но несколько деталей складывались в тревожную картину. Упоминания о слежке, о высокой женщине в чёрном плаще и очках, которая задавала странные вопросы. И снова «Кухня Индиго» фигурировала в каждом письме.

Рост 175–185 сантиметров, довольно высокая женщина. Чёрные кучерявые волосы, очки, плащ. Слишком расплывчатое описание, чтобы зацепиться. Полтора десятка камер на каждом этаже этого чёртова небоскрёба, но записи наверняка уже стёрты. Убийца явно не новичок.

Полиция топталась на месте. Черкен подбрасывал им наводки. Странного соседа с окровавленным ножом, нервного типа, выходящего из подъезда незадолго до обнаружения тела. Но после тщательной проверки все оказывались невиновными, хотя Черкен собственными глазами видел орудие убийства в их квартирах, куда проникал тайком, рискуя нарваться на неприятности. Словно кто-то умело подставлял этих людей.

Три недели и три трупа, и дело зашло в глухой тупик. Наличные деньги Черкена стремительно таяли. Он избегал электронных переводов, как чумы. Слишком велик риск, что Сова отследит его транзакции. Горький вкус безысходности снова начал заполнять его рот.

Он знал, что ему нужна помощь. Знания Совы в области кибербезопасности сейчас были бы бесценны. Она бы в два счёта взломала сервер «Кухни Индиго», вытащила записи с камер, нашла бы хоть какую-то зацепку. Но он сам оттолкнул её. Упрямство и желание доказать свою самостоятельность привели к этому провалу.

И вот он снова стоял на краю пропасти. Без умения Совы взламывать цифровые крепости дело казалось безнадёжным. С пустым кошельком и чувством надвигающейся катастрофы Черкен выбрал старый проверенный способ. Он просто сдался. Бутылка «Последнего заката» стала его временным убежищем. Дни слились в мутную череду дешёвых баров и случайных знакомств, попыток забыться в какофонии пьяных голосов и мерцании неоновых огней. Он искал спасения в «Амнезии», подпольном клубе, где вместо алкоголя подавали нейротоксин, стирающий память о последних сутках. Но даже в этом царстве зыбкого настоящего прошлое цеплялось за него липкими тенями, неумолимо притягивая к мрачному особняку, месту, где грань между пьяным бредом и пугающей реальностью окончательно стиралась.

Глава 3. Особняк

Однажды утром он проснулся с чудовищной головной болью в незнакомой постели. Вокруг царил странный полумрак. Он огляделся и понял, что находится в каком-то старинном особняке. Тяжёлые бархатные портьеры, потемневшие от времени картины в позолоченных рамах, заплесневевший паркет, всё дышало позапрошлым веком. В камине догорало полено, отбрасывая причудливые тени на стены.

Из глубины особняка донеслись вязкие, изломанные первые аккорды со скрежетом и шипением старой пластинки. Эта заупокойная музыка казалась зловещей карикатурой на его душевные муки.

В голове запульсировала мысль, что он сам виноват. Его упрямство, его желание доказать свою независимость привели его сюда, в этот склеп с призраками прошлого и, возможно, очень реальными опасностями настоящего. Совесть, обычно дремавшая где-то на задворках его циничной души, вдруг проснулась и заговорила едким шёпотом. Он бросил расследование, позволил убийце продолжать свою кровавую жатву, лишь бы не признавать, что ему нужна помощь.

На резном столике рядом с ним валялась вырванная страница из популярного тру-крайм журнала Нового Вавилона. На ней красовалось фото новой жертвы из дела «Кухни Индиго», молодой женщины с испуганным взглядом. На полях страницы кто-то кривовато нацарапал: «Уже слишком поздно».

Матвей почувствовал, как тяжёлая рука вины легла ему на плечи. Пока он прятался от реальности, убийца не терял времени. Отсутствие Совы сейчас ощущалось особенно остро, как ампутированная конечность, фантомная боль от которой сводила с ума.

Нет, так больше продолжаться не может. Эти мёртвые, их испуганные записки, всё это давило на него тяжёлым грузом. Он не мог просто так сдаться. Но Сова… мысль о том, чтобы снова обратиться к ней, вызывала неприятное чувство поражения.

Однако выбор был невелик. Ему нужен был хакер. Кто-то с её уровнем мастерства. Но где его искать? В его записной книжке мелькнули несколько имён, обрывки старых контактов из прошлой жизни. Рискованно, очень рискованно. Эти люди могли работать на кого угодно, в том числе и на ТОД. Но другого выхода он не видел.

Он попытался встать, но резкая боль пронзила виски. Заметив зеркало в резной раме, он подошёл к нему и замер. Отражение смотрело на него усталыми, постаревшими глазами. Морщины, которых раньше не было, пролегли у висков и вокруг губ. На него смотрел призрак его будущего. Черкен разбил зеркало кулаком, осколки зеркала на полу сложились в QR-код. Он достал компактный сканер, подаренный Совой, с расшифровками от Касио. На экране высветилось: ТРЕВОГА: РЕАЛЬНОСТЬ ПОВРЕЖДЕНА.

Особняк был как живой, и с каждым шагом это становилось яснее. Скрипели половицы, ветер тянул сквозняком из разбитых стёкол, и всё это позднее барокко давило. Маскароны на потолке скалились с каким-то личным умыслом, картуши над дверными проёмами хранили вензели людей, которых давно нет, волюты на капителях закручивались, как застывший вопль. Лепнина шла трещинами ровно там, где она была богаче всего.

Внутри царила эклектика. Роскошные бальные залы с тусклым блеском хрустальных люстр соседствовали с пыльными кабинетами, заваленными старинными книгами и странными приборами. Лестницы с коваными перилами, украшенными растительным орнаментом, вели в анфилады комнат, каждая из которых хранила свою историю, свою тайну.

Черкен осторожно ступал по скрипучим половицам, стараясь дышать ровно и бесшумно. Каждый шорох в этом проклятом доме казался предвестником беды. Он заглядывал в анфилады комнат, и лица с потускневших портретов чопорных аристократов, казалось, следили за ним с укоризной. Кто заманил его сюда? Или это действительно всего лишь сюрреалистичный финал его затянувшегося запоя? Грань между толи реальностью, алкогольным бредом, толи путешествию в квантовых тапочках становилась всё тоньше.

В одной из комнат горел свет. Черкен заглянул и остановился в дверном проёме.

Посередине зала на диване, обитом истлевшим бордовым бархатом, восседал лысый мужчина в шёлковом халате, из-под которого торчали голые колени с подагрическими шишками. В одной руке бокал коньяка, в другой шприц-пистолет для ген-инъекций, модель «Домашний», какие продают с рук в подворотнях. На шее висела платиновая цепь с гербом, потемневшая от времени. Аристократ. Из тех, кто проел наследство и теперь зарабатывает тем единственным, что у него осталось, своими стенами.