Измена мужа. Твоя ложь не сойдётся по балансу!

У кафе я остановилась: из открытой двери пахло кофе. Три дня перебивалась корками и одним пакетиком чая на несколько заварок. В «Уюте» раньше знали мой заказ. Виктор слушал мои рассказы о сверках, пока смотрел на официантку. Даже это воспоминание сейчас годилось как причина зайти туда, где есть тёплый стол.

Дверной колокольчик звякнул. Бармен посмотрел на меня, затем наклонился к кофемашине. Обычно этот рыжий парень первым спрашивал, что приготовить. Сейчас взял стакан и начал протирать, хотя тот и так стоял чистым. Я подошла к стойке.

— Добрый день, — мой голос прозвучал хрипло, чуждо. Я попыталась улыбнуться, но губы лишь дрогнули.

Бармен мотнул головой к выходу. Я сделала ещё шаг: он ведь меня узнал, может, просто не расслышал? Тогда он наклонился к мужчине у входа, что-то сказал и посмотрел на мою куртку. Мужчина качнул головой. Мне вдруг стало тесно между стойкой и столиками. Раньше здесь спрашивали: «Вам как обычно?» Я развернулась, даже не попросив воды.

У дверного колокольчика я чуть не остановилась, чтобы всё-таки попросить воды. Но вышла под серый октябрьский ветер. Голод сосал живот, но страх перед одиночеством был сильнее. Мне нужна была комната. Любая. Даже та, что висела в объявлениях на столбах у рынка: «Уголок для спокойной женщины, 500 рублей».

Хозяйка открыла сразу, не посмотрев в глазок. Я сказала, что по объявлению, и приподняла купюру: деньги у меня есть. Она не посторонилась. Держала дверь плечом, рассматривала мой воротник и сумку. Я перестала доставать кошелёк и ждала, какую сумму назовёт.

— Залог, — сказала она сухо. — Тысяча сейчас. И паспорт.

У меня в кармане лежали чуть больше полутора тысяч рублей — всё, что осталось после оплаты угла у Гали. Я протянула купюры дрожащей рукой. Женщина даже не взяла деньги. Она достала телефон, набрала номер и включила громкую связь. Я узнала голос, хотя хозяйка убавила громкость: Виктор.

— Да, та самая, бухгалтерша Вика, — произнесла хозяйка в трубку, глядя мне прямо в глаза с торжествующей жалостью. — Не пущу. Пусть идет куда хочет.

Значит, и сюда добрались его звонки. Хозяйка даже деньги не взяла. Кто ещё получил такой звонок — и сколько дверей мне теперь обойти? Дверь захлопнулась перед моим носом, и я услышала щелчок замка. Этот звук резанул тишину двора острее крика.

В банке пришлось отстоять очередь. Я держала карту между пальцами и смотрела, как двигается номер на табло. Наконец подала её в окно. Операционистка проверила данные, затем прочитала сообщение на экране. Карту отложила к краю стойки, подальше от своих бумаг.

— Счёт заблокирован, — сказала она механически. — Проверка службы безопасности банка. Подозрительная активность.

— Но там мои деньги! — голос сорвался на визг. — Я главный... была главным бухгалтером!

Она отвела взгляд. — У нас нет информации. Обратитесь к руководству. Следующий.

Я забрала карту. Зарплата на счёте есть, снять её нельзя. Снова прочитала остаток в приложении, как будто цифра поможет уговорить операционистку. На улице пошёл дождь. Добежала до козырька магазина электроники и встала возле витрины — там хотя бы светло, можно проверить номер другой комнаты.

Мимо пробежала стайка школьников, смеясь. Один из них, толкнув меня плечом, не извинился. — Нищая, занимаешь место, — бросил он презрительно.

Школьник уже отбежал, а я всё ещё искала, что ему крикнуть. Голова закружилась; я опёрлась на стекло и съехала по нему вниз. Через витрину, за своим отражением, увидела Лену. Она прошла с телефоном у уха, поправляя воротник. Мне не хотелось, чтобы она заметила, как я сижу. Поднялась слишком быстро, чуть не упала, ухватилась за край козырька. Вот так. Стоять я ещё могла.

К Гале вернулась мокрая. Она взяла деньги за три дня; хотя бы высушить куртку и уснуть мне должны дать. Дверь была приоткрыта. Я придержала её пальцем и позвала хозяйку. Никто не ответил. Внутри на полу лежали мои вещи.

Подняла налоговый кодекс. Несколько страниц вырвали, остальные заломили. На столе возле грязной тарелки лежал конверт. Фотографии: заводская проходная, коробка в моих руках, охранник за плечом. К ним приложили записку: «Следующий шаг — полиция. Уходи из города. Тебя посадят за фальшивые подписи, которые ты же и поставила». Я прочитала фамилию на обороте конверта. Адрес верный.

На фотографии я узнала куртку и дверь проходной. Их человек стоял рядом, когда я несла коробку, а я даже не обернулась. Я сунула снимки в конверт, прижала его к груди. Галя дала мне три дня. Получалось, и одного дня Виктор не хотел оставлять мне без напоминания о себе.

Шум в коридоре заставил меня вздрогнуть. Дверь распахнулась. Родственница, бледная и дрожащая, смотрела на разгром, затем на конверт в моей руке. — Что это?! — прошипела она. — Полиция? Наркотики? Убирайся! Немедленно! Я не хочу проблем!

— Но я платила...

— Ключи! — она выставила руку. — Вон! Пока я не вызвала участкового!

Я стояла посреди подъезда, с одной сумкой, в которой лежали документы и папка с реальными цифрами, которые Виктор пытался скрыть. Единственный друг детства, Санька, которого я умоляла впустить меня на ночь, сбросил звонок. Тишина в трубке была громче крика. Я сунула телефон в сумку. До разряда оставалось семь процентов. Ещё один звонок — и даже фонарика не будет.

Глава 4

Дошла до заводских ворот уже после смены. За бетонным забором горели лампы, в будке сидел охранник. Я показала, что хочу поговорить. Он махнул рукой к дороге. Даже стекло не открыл. Отошла от ворот, чтобы камера не снимала меня вплотную.

На бордюре холод сразу пробился сквозь брюки. Я попыталась подложить сумку и отказалась: намокнут документы. Папка важнее. Подтянула её на колени, упёрла локти в края и стала дышать в ладони. С дороги летели брызги. Я сидела здесь когда-то после смены, ждала Виктора. Тогда он хотя бы выходил из ворот.

Кто-то остановился передо мной. Сначала я увидела ботинки — чистые, несмотря на мокрый асфальт. Потом край тёмного пальто. Подняла голову, но фонарь слепил, и пришлось прикрыть глаза ладонью. Он не спросил, плохо ли мне, не предложил вызвать скорую. Ждал, когда я посмотрю на него.

— Вы Анна Корнеева? — спросил он. Голос был низким, бархатным, без капли сочувствия.

Я подняла голову, щурясь от света. — Кто вам сказал?

— Я слышал, вы единственный человек, который знает, куда делись деньги «Красного Октябрёнка». Артем Волков. Инвестор.

Я поднялась с бордюра. Инвестор пришёл сам — после человека с визиткой и всех закрытых дверей. Надо понять, что ему нужно. Папку держала перед собой: разговаривать, сидя возле его ботинок, не хотелось.

Артем достал из кармана платок, белый, идеально чистый. Протянул мне. Я взяла его и сама стёрла грязь со щеки. Он ждал, пока я уберу платок в сумку.

— Виктор считает тебя мусором, — сказал он тихо, глядя мне прямо в душу. — А я вижу в тебе оружие. Хочешь стрелять?

У турникета «Гранита» я приложила к сканеру распечатку приглашения. Раздался гудок. Конечно, бумагу он не считывает. Я убрала её, чувствуя, как охранник разглядывает мои руки. Папку с резюме прижала к груди — там хотя бы был ответ на вопрос, кто я такая. Главный бухгалтер. Пятнадцать лет. Сейчас мне требовалась любая работа, за которую платят.

— Пропуска нет, — буркнул он. Голос был густым, будто горло смазали мазутом.

Положила паспорт возле клавиатуры. Обложка задела край, и я поспешно поправила её, будто виновата уже в этом. Охранник посмотрел на фото, потом на меня. Я подняла подбородок: фотография сделана до всего этого, но человек в паспорте тот же. Он не мог не заметить, как я поджала плечи. Взял документ двумя пальцами и раскрыл на странице с пропиской.

— А... Вы та самая? Жена Виктора Сергеевича? — охранник наконец посмотрел на фото в паспорте, затем на меня. В его глазах мелькнуло что-то похожее на жалость, но быстро сменилось равнодушием. — Проходите. Но там у нас сегодня день открытых дверей для инвесторов. Не мешайте людям делать деньги.

«Не мешайте людям». Я забрала паспорт, не поблагодарив. Хотелось спросить, на каких условиях он относит к людям меня. Пропуск? Новый пиджак? Муж с должностью? Вместо этого прошла к лифту. Ему удавалось задержать меня у стойки и без всяких вопросов.

Лифт останавливался с рывком. На третьем этаже я придержала папку обеими руками и вышла в коридор. Возле двери стояла кофейная тележка; мне пришлось пройти мимо, не задерживаясь. В резюме должность главного бухгалтера смотрелась внушительно. Здесь всё решалось тем, согласится ли человек за этой дверью вообще взять лист в руки.

У двери кабинета я выпрямила угол резюме. Вошла. За столом сидела Лена и поправляла волосы перед зеркальцем. Кадровика не было. Она увидела меня в отражении; рука с зеркальцем замерла возле лица. Я знала, как она умеет приветствовать посетителей, — обойдёт стол, предложит кофе. Для меня чашку доставать не торопилась.

— Анна? — протянула она. Она сказала моё имя, не добавив привычного отчества. — Ты... ты здесь?

Она встала, обогнула стол. Высокие каблуки цокали по ламинату, как метроном.

— Виктор сказал, что ты исчезла. Сказал, ты уехала к матери.

Моя мать давно умерла. А квартира свекрови уже закрыта для меня. Но я промолчала. Я села напротив неё, положив руки на колени, чтобы они не тряслись.

— Я ищу работу, — сказала я ровным голосом. — Младший аудитор. Вакансия висит на сайте.

Лена вытащила моё резюме из папки. Я отправляла его три дня назад, с другого адреса, но фамилию оставила настоящую. Теперь на листе сверху появилась карандашная пометка. Прочитать её с моего стула не получилось. Лена повернула бумагу к себе.

— Младший аудитор, — повторила она, читая вслух. — «Феноменальная память», «опыт работы с крупными объемами данных». Анна, давай честно. Тебя выгнали с завода. За компромат. За то, что ты знала слишком много. Зачем нам человек, который может принести проблемы?

Я убрала руки с колен и положила их на стол. Лена смотрела на меня поверх резюме — фамилия была напечатана крупно, скрывать её оказалось бессмысленно. Что ж, пусть вспомнит, чем я занималась, пока она носила Виктору кофе. В черновиках на кухне он оставлял суммы и контрагентов. Даже не переворачивал листы. Был уверен, что я не стану читать.

— Вы хотите проверить мою устойчивость? — спросила я, глядя ей прямо в глаза.

Лена усмехнулась, постукивая ручкой по столу.

— Хочу узнать, не начнешь ли ты плакать посреди отчетного периода. Или звонить бывшему мужу, когда что-то пойдет не так.

— В прошлом году завод перевел 14 миллионов рублей в фонд развития города под видом консультационных услуг, — произнесла я тихо. Цифры сами сорвались с языка, точные, как пули. — Получатель — ООО «Гранит-Консалтинг». Директор — племянник мэра. Договор подписан задним числом, 30 декабря, хотя услуги оказаны не были. Акты сверки отсутствуют. Налог на прибыль занижен на два миллиона.

Лена побледнела. Ручка выпала из её пальцев, стукнув о стол.

— Откуда ты это знаешь?

— Потому что я составляла эти декларации. Пока Виктор не приказал мне фальсифицировать графы.

Лена подхватила ручку, которую только что уронила, и промахнулась. Она закатилась за край папки. Я не помогла. Смотрела, как Лена ищет её ладонью, всё ещё не сводя с меня глаз. Наконец нашла и крепко сжала. На вопрос «откуда ты знаешь» я уже ответила.

Дверь кабинета распахнулась без стука.

Виктор вошёл и закрыл дверь локтем. Я сразу заметила новый галстук. Мы выбирали его вместе, он спрашивал, не слишком ли яркий. Сегодня галстук ему подошёл: свежий костюм, выспавшееся лицо. За два дня он даже не похудел. Увидев меня, задержался у двери, потом улыбнулся так, как улыбался свекрови, когда она жаловалась на меня.

— Аня, — позвал он мягко. — Что ты здесь делаешь? Это частная территория.

— Я на собеседовании, Виктор, — ответила я, не отводя взгляда.

Он рассмеялся. Коротко, сухо.

— Собеседование? Ты хочешь работать здесь? В фирме, которая обслуживает мои проекты? — Он повернулся к Лене. — Уберите её. Немедленно. Если эта фирма хочет продолжать сотрудничество с заводом, ей не нужны проблемы в виде моей бывшей жены.

Лена посмотрела на резюме. Потом на Виктора. Ручку она держала над пустой графой. Я ждала, что поставит крест, но она заговорила — на этот раз с ним на «вы».

— Виктор Сергеевич, кандидат демонстрирует высокий уровень профессиональной подготовки...

— Это не кандидат. Это угроза безопасности компании, — перебил он резко. Голос стал жестким, командирским. — Я требую отказа. Прямо сейчас. Или я пересмотрю условия контракта с «СтройИнвестом». Вы знаете, сколько стоит потеря такого клиента?

Он подошёл, и я узнала одеколон. Утром я обычно слышала, как он ставит флакон на полку в ванной, ещё до будильника. Сейчас этот запах перебил кофе из коридора. Я вжалась локтями в стол, чтобы не отодвинуть стул. Он наклонился почти к самому уху.

— Уходи, Аня, — прошептал он, наклоняясь ниже, чтобы только мы слышали друг друга. — Пока дверь открыта. Иначе я сделаю так, что тебя не возьмут ни в одну контору в этом городе. Ни в один магазин. Ни в одну библиотеку. Ты будешь голодать.

Под столом я вцепилась в край сиденья. Лена всё слышит. За дверью идут люди. Если сейчас расплачусь, он скажет: видите, я предупреждал. Я разжала губы, осторожно, чтобы голос не сорвался. С ним мне больше не нужно было разговаривать так, как разговаривают дома.

— Твое присутствие здесь нарушение этики делового общения, — сказала я громко, так, чтобы слышал весь кабинет. — Ты не имеешь права вмешиваться в процесс найма сторонней организации.

Виктор отодвинулся от моего уха и потянул вниз галстук. Ему пришлось отвечать при Лене, достаточно громко. Я прижала колени к ножкам стула, чтобы не отступить вместе с ним.

— Ты думаешь, ты умнее всех?

— Я думаю, что ты боишься, — ответила я. — Боишься, что я знаю правду.

Он протянул руку к моему плечу. Я подняла папку, преградив путь. Он задержал ладонь над ней, посмотрел на дверь переговорной.

Глава 5

Щелчок замка. Дверь кабинета, ведущая в переговорную рядом, открылась.

Оттуда вышел мужчина. Высокий, в темно-синем костюме, который стоил больше, чем вся моя одежда за последние пять лет. Темные волосы коротко стрижены, на щеке след от недавнего бритья. Артем. Инвестор из Москвы, вчера предложивший мне сделку у заводских ворот. Я ещё не успела ответить на его предложение.

Он не кричал. Он просто стоял в дверях, скрестив руки на груди, и смотрел на Виктора. Взгляд был спокойным, внимательным, как у человека, наблюдающего за муравьем на столе.

— Виктор Сергеевич, — произнес Артем низким бархатным голосом. — Вы уверены, что хотите, чтобы я знал, почему вы так боитесь одного бухгалтера?

Виктор обернулся. Лицо его стало землистым.

— Артем Николаевич, это личное дело. Моя бывшая жена пытается...

— Она проходит собеседование на позицию младшего аудитора в компанию, с которой вы работаете? — перебил Артем. Он шагнул в комнату, игнорируя Виктора. Подошел к столу Лены, взял мое резюме, взглянул на стаж работы. Цифры он, видно, услышал через дверь.

— Четырнадцать миллионов. Фонд развития. Племянник мэра, — пробормотал он себе под нос. Затем поднял глаза на меня. — Вы точно помните дату подписания акта?

— 30 декабря. 23:45. Электронная подпись сбойнула дважды, поэтому я запомнила время, — ответила я механически.

Артем повторил время — двадцать три сорок пять — и провёл пальцем по моей фамилии в резюме. Я всё ещё ждала, что спросит, почему помню такую мелочь. Вместо этого он повернулся к Виктору.

— Виктор, оставьте нас, — сказал он, не повышая голоса. — Ваша тревога мешает работе комиссии.

Виктор хотел что-то сказать, но Артем не выпустил моё резюме из рук. Держал лист за верхние углы, совершенно спокойно. Виктор перевёл взгляд на него. Я ждала привычного «Аня, не лезь». Он так и не произнёс его. Похоже, в этой комнате ему тоже приходилось выбирать слова.

— Мы обсудим это позже, — процедил Виктор сквозь зубы, бросив на меня последний ненавидящий взгляд. И вышел.

Когда Виктор вышел, я увидела, что всё время держала край сиденья. Разжала пальцы по одному. На ладони отпечаталась жёсткая полоска обивки.

Лена сдвинула своё кресло к шкафу. Артем сел рядом со мной, развернувшись к столу. Его колено задело мой костюм. Я могла подвинуться, но не стала: не хотелось снова освобождать место для чужих удобств. Он пах табаком. Я вдруг подумала, что давно не сидела так близко к другому мужчине, и разозлилась на себя за неуместную мысль.

— Вы рискуете, Анна, — сказал он тихо. — Виктор не простит вам унижения. Он не простит, что я видел вас здесь.

— Уже некуда отступать, — сказала я. — Квартира закрыта, на завод не пускают. Лена сейчас сидит здесь с моим резюме. Что ещё он может у меня забрать?

Он наклонил голову, рассматривая меня. Я слишком многое только что сказала при Лене. Это можно будет использовать против Виктора, а можно — против меня. Артем пока не обещал ни того ни другого. Мне хотелось спросить прямо: вы сейчас решаете, сколько я стою? Но без его помощи я даже к своему компьютеру не могла вернуться.

— Скажите мне, — продолжил он, понизив голос до шепота. — В тех документах, которые вы видели. Были скрытые платежи в бюджет города? Кроме четырнадцати миллионов?

Он спросил о других платежах. Я помнила сумму, но за ответом придёт следующий вопрос: почему молчала? Достала блокнот, открыла страницу с квартальными итогами. Пусть видит, что я не называю цифры из обиды на мужа.

— Были, — призналась я. — Через фиктивные поставки стройматериалов. Сумма около восьмидесяти миллионов за квартал. Деньги шли на счета подрядчиков, которые нигде не зарегистрированы.

— Почему вы не сообщили в налоговую?

— Потому что меня бы посадили как соучастницу. Подписи поддельные, но выполнены моим почерком. У него оставались образцы моего почерка и подписи. На бумагах, которые мне показывали, подпись была очень похожа на мою. Я её не ставила.

Артем кивнул. Медленно.

— Вы понимаете, что найдётся в этих договорах? — Он указал на мою фамилию. — Под каждой строкой ваше имя.

— Поэтому хочу показать их не только вам. И хочу договор, прежде чем отдавать остальное.

Он задержал взгляд на блокноте и придвинул к себе чистый лист. Записывать условия начал раньше, чем я успела их назвать.

— И что вы просите?

— Официальное трудоустройство. Доступ к серверам завода через вашу компанию как аудитора. Юридическую защиту моих персональных данных. И гарантии безопасности.

— Гарантий в этом городе не существует, — возразил он. — Есть только сделки.

— Тогда записывайте. Я проверяю сделки, которые мешают вам купить завод. Вы обеспечиваете доступ и адвоката. Моё имя нужно очистить, Викторовы подделки — предъявить. С такой сделкой я согласна.

Артем молчал несколько секунд. Потом протянул руку через стол. Его пальцы длинные, сильные. Он попросил Лену достать бланк трудового договора и положил его передо мной.

— Подпишите, — сказал он. — И начинаем копать сегодня ночью.

Проверила бланк: должность, оплата, дата начала. Пустые поля Лена заполняла при мне. Потом я взяла ручку. Подпись получилась с длинным последним штрихом. На подделанных актах он был коротким — вот о чём думала, когда подписывала настоящее.

Артем забрал подписанный экземпляр, мой положил передо мной. Лена смотрела на оба листа. Я сложила свой и убрала в сумку: этот договор не останется в кабинете, как мои прежние документы.

— Добро пожаловать в ад, Анна, — сказал Артем, убирая бумаги в портфель.

Глава 6

Артем подошёл к окну. На стекле появились первые капли. Я перестала следить за Леной и посмотрела на улицу: к вечеру дождь усилится. С комнатой надо договориться сейчас.

— Виктор узнает о вашем решении через час, — произнес Артем, не оборачиваясь. — И он сделает всё, чтобы остановить вас. Физически.

— Я готова.

— Нет, вы не готовы.

Артем развернулся. В его руке был смартфон. Он включил экран и показал мне фотографию.

Это был вид снаружи угла у Гали, откуда меня вчера выгнали. Маленького окна, за которым я спала на диване. Фотография была сделана вчера. Видно было силуэт мужчины, стоящего под фонарем. Знакомый плащ. Знакомая походка. Человек Виктора.

— Ваши вещи осмотрены, — сказал Артем спокойно. — Ваш доступ к заводскому архиву заблокирован. Они знают, что вы здесь.

На фотографии было окно Гали. Я приблизила его двумя пальцами, хотя и так узнала штору. Значит, пока я стирала блузку и старалась не шуметь, под окном стоял человек. Показала Артему снимок обратно. Вопрос о зарплате вдруг исчез из головы; я хотела знать, где буду ночевать.