Цена её доверия

Из здания вышли несколько мужчин и женщин. Их взгляды пробежались по толпе студентов.

– Внимание! Подходим к тому, кто держит табличку с номером вашей группы. Кто еще не знает номер – подойдите ко мне.

К счастью, Софья знала номер своей группы. «ИГ‑002» – именно в этой группе на сайте значилась ее фамилия. Для девушки это на первый взгляд странное название стало сразу понятно: «ИГ» – это «инженерная геодезия», название специальности, а «002» – это номер группы.

Чем ближе она подходила к женщине с табличкой «ИГ‑002», тем сильнее становилась тревога. Сейчас она познакомится с теми, с кем будет учиться в ближайшие четыре года. Надо произвести хорошее впечатление. Но как? Софья всегда избегала новых знакомств. Она просто не умела этого делать: не знала, с каких слов начать разговор, боялась сказать что‑то глупое или неуместное, не понимала, как поддерживать беседу.

Как и ожидала девушка, большую часть ее группы составляли парни. А чего еще ждать на инженерной специальности? Но это было даже к лучшему: парни обычно не трогали Софью, а просто игнорировали. Она заметила несколько девушек, которые тоже будут учиться в ее группе. С виду вроде нормальные, только вот глазки горят при виде парней.

Софья встала в сторонке, стараясь не привлекать внимания. Кто‑то уже успел познакомиться и вовсю что‑то обсуждал, громко смеясь. Кто‑то только подходил, оглядываясь по сторонам в поисках одногруппников. А кто‑то, так же как она, стоял молча, не зная что делать.

– Фамилия? – женщина с табличкой посмотрела на Софью, но та не заметила, будучи слишком погружена в свои мысли.

– Фамилия? – повторила женщина, подойдя ближе.

Ее тон не был грубым, скорее слегка уставшим от попытки организовать еще вчерашних школьников, но Софья все равно вздрогнула.

– Грановская, – тихо сказала она, глядя на женщину.

– Как? – переспросила женщина, внимательно глядя в распечатанный список студентов.

– Грановская! – на этот раз Софья произнесла фамилию громче, сама не ожидая от себя этого.

Кажется, она сказала это слишком громко: почти все обернулись в ее сторону. Девушка, по старой привычке, поежилась, но через несколько секунд внимание одногруппников переключилось на продолжение их разговоров, и Софья снова осталась незамеченной.

Мероприятие прошло довольно спокойно. Софья узнала, что женщину с табличкой зовут Мария Александровна, она будет куратором их группы. На вид милая и добрая, готова всегда помочь своим студентам. Она кратко рассказала о правилах университета, преподавателях, занятиях, внеучебной деятельности, а потом провела небольшую экскурсию по корпусу.

После экскурсии Софья получила расписание и отправилась домой. Она до сих пор не верила, что стала студенткой.

Еще примерно в середине мероприятия девушка перестала нервничать. Ее никто не трогал, не смеялся, не оскорблял. Возможно, Софья сможет найти здесь друзей. Эта надежда поселилась в ней достаточно крепко, хоть и была очень хрупкой.

***

Девушка думала, что больше всего переживала вчера, когда впервые шла к зданию университета, но ошиблась. Первый учебный день оказался куда страшнее. Все было новым, незнакомым. Вместо уроков – пары, вместо привычных учителей – преподаватели, вместо пятиминутной прогулки до школы – долгие полчаса в душном автобусе и еще десять минут.

Именно с дорогой до университета Софья и совершила свою первую ошибку. Она никогда раньше не ездила на автобусе утром и даже не представляла, насколько плотным может быть движение на дорогах в это время. Автобус полз медленно, застревая в бесконечных пробках, а каждая минута ожидания на остановке казалась часом.

Добравшись до университета, она обнаружила, что до начала пары осталось всего пять минут. Поплутав по коридорам, Софья влетела в аудиторию ровно к началу пары.

Небольшая аудитория до жути напоминала школу: те же деревянные парты и стулья, повидавшие тысячи людей, та же старая меловая доска, покрытая белыми разводами. Ремонт здесь явно не делали десятилетиями: со стен уже отклеивались изрисованные обои, на полу дешевый линолеум покрылся дырами.

«Но это не беда. Главное, чтобы хорошо учили», – подумала Софья. Девушка пришла сюда за знаниями, а не ремонтом. Она так и стояла на пороге, не решаясь пройти дальше, пока не услышала чей-то голос:

– Эй! Садись ко мне, чего стоишь!

Повернувшись в сторону звука, Софья увидела девушку, сидящую на последней парте у окна. Та махала ей рукой, широко улыбаясь. Хотелось отказаться от этого предложения, ведь с последней парты плохо слышно и не видно доску, да и все одиннадцать лет школы Софья просидела на первой парте. Но, может, это и есть тот самый шанс завести друзей?

Софья медленно подошла и опустилась на соседний стул. Девушка рядом выглядела действительно красиво: темные волнистые волосы, правильные черты лица, подчеркнутые макияжем, шикарная фигура, которую обтягивала одежда. Она выглядела статно и уверенно. Совсем не так, как Софья, которая сегодня надела простую футболку и джинсы.

– Ты вроде бы София, да? Соня? Или… – девушка тараторила, не дожидаясь ответа.

– Софья, – прервала ее Софья, не дав договорить.

– Что? – девушка будто бы настолько погрузилась в свои попытки угадать имя, что даже не услышала правильного варианта.

– Я Софья.

– А, Софья, точно. Я Настя, – девушка продолжила тараторить, а Софья за эту минуту разговора уже устала от нее. – А ты далеко живешь? Я в такую пробку попала…

Софье сразу не понравилась Настя. Это было сложно объяснить другим или внятно аргументировать, просто Софья сразу чувствовала таких людей: тех, кто говорит без остановки, не слушая собеседника, и не блещет особым умом.

Преподаватель опаздывал, а студенты были только рады, используя это время, чтобы поболтать. В аудитории стоял такой шум, что было сложно что-то разобрать.

– Повезло нам с группой, да? Одни парни, – Настя окинула аудиторию взглядом охотницы, мысленно оценивая каждого одногруппника мужского пола.

Софья тоже посмотрела на парней, но никто ее не интересовал. Она пришла сюда учиться, а не пускать слюни на одногруппников. Чего, похоже, не скажешь о Насте: та то и дело бросала многозначительные взгляды в сторону наиболее понравившихся ей парней, даже не скрывая этого.

Софья уже пожалела, что села за эту парту: она плохо видела доску, а Настя болтала не прекращая, и даже пришедший преподаватель ее не смутил. Она рассказывала о своих планах на вечер, приглашая Софью тоже отметить начало учебы, и пересказывала сплетни о каких‑то людях, о которых Софья никогда не слышала.

Девушка быстро перестала слушать соседку. Ее болтовня раздражала, отвлекала от лекции, мешала сосредоточиться. Софья пыталась вникнуть в слова преподавателя, но каждый раз натыкалась на очередной монолог Насти.

Желание подружиться с Настей отпало мгновенно. Не нужны Софье такие друзья. Даже несмотря на то, что девушки были ровесницами, Софья чувствовала себя намного старше своей собеседницы. Хотя и собеседницей Настю назвать было сложно – говорила только она, даже не интересуясь мнением Софьи.

На следующей паре Софья молча пересела за первую парту – туда, где хотела сидеть с самого начала. Настя мгновенно изменилась: дружелюбная улыбка сменилась холодом, а взгляд отражал неприязнь.

Софья не понимала, что сделала не так. Она просто хотела учиться, а Настя ей мешала. Разве это предательство? Разве желание сосредоточиться на лекции – это предательство? Но по лицу Насти было ясно, что она расценила поступок Софьи именно так.

***

Сентябрь и половина октября пролетели будто бы один день. Для Софьи это время вновь стало чередой нескончаемых лекций, семинаров и бессонных ночей. Ей было тяжело, хоть и приносило удовольствие.

Преподаватели не скрывали своего восхищения, ведь Софья могла ответить на абсолютно любой вопрос, касающийся предмета. Все работы она выполняла на «отлично», а ее посещаемость ставили в пример другим.

Но вот с одногруппниками у Софьи так и не сложилось. Она оставалась единственной, кто действительно учился и не пропускал пары. К счастью, никто не трогал, как это было в школе, что безусловно радовало Софью.

Вокруг Насти, напротив, постоянно кто‑то вился: и парни, и девушки. Софья не понимала, что все находили в ней. Внешность? Неужели никто не видит, что под красивой оболочкой скрывается пустота?

– Как прошел день? – стоило Софье только переступить порог дома, как мама тут же обняла ее и начала засыпать вопросами об учебе.

Софья пропадала на парах, мама работала на двух работах. Редкие выходные, подобные этому, женщина старалась посвятить дочке целиком: приготовить что‑то вкусное, поговорить по душам, просто побыть рядом.

– Все хорошо, мам. Я снова отличница.

Мама искренне гордилась дочерью, как и всегда. «Если бы я была такой же целеустремленной, то и жизнь у меня сложилась иначе», – подумала женщина, глядя на Софью.

– А в группе как? Нашла друзей? – мама осторожно коснулась болезненной темы.

Глаза Софьи мгновенно потускнели. Опять приходилось скрывать правду, как и в школе. Зачем лишний раз волновать маму?

– Да, нашла, – Софья выдавила из себя улыбку и поспешила перевести тему: – А у тебя как дела на работе? Все в порядке?

Она боялась, что если мама начнет расспрашивать дальше, то ей не удастся убедительно соврать. Но, как это бывало и раньше, от мамы ничего не скроешь. Она видела дочь насквозь. Мама понимала, что Софья так и не смогла найти настоящих друзей, но вновь промолчала. Главное, что дочь не выглядела такой же потерянной и несчастной, как в школьные годы.

Они провели вместе весь вечер. Пили чай, разговаривали и смеялись. Софья обожала эти редкие моменты близости. Только с мамой она могла быть собой. В ее присутствии все становилось проще и понятнее, а тревоги растворялись.

Глава 4

Загнав в гараж старую черную «пятнашку», Рома принялся загружать багажник коробками, доверху набитыми сотнями маленьких пакетиков. Всю ночь он провел за монотонной, изматывающей работой: делил, фасовал, упаковывал. В голове пульсировала единственная мысль: поскорее избавиться от этого груза и получить деньги. Каждый пакетик, каждый шаг приближали его к цели, но и усиливали внутреннее напряжение.

На этот раз партия оказалась куда крупнее прежних. Даже после того, как Рома отдаст процент поставщику и рассчитается с распространителями, у него останется внушительная сумма. Он уже мысленно распределил будущие траты: часть отложит про запас, часть потратит на ремонт машины, которая давно требовала внимания, остальное оставит на повседневные нужды. Эти расчеты давали хоть какую‑то иллюзию контроля над ситуацией.

Гараж давно превратился в его убежище: место, где можно было перевести дух или просто спрятаться от реальности. Здесь Рома чинил вечно ломающуюся машину, укрывался от семейных проблем, наслаждаясь благословенной тишиной и одиночеством. Здесь же он прятал наркотики. Сначала те, что употреблял сам, а теперь те, что продает. Стены гаража уже давно хранили его тайны.

Место казалось надежным: среди груд хлама и вековой пыли несколько коробок вряд ли привлекут внимание. Да и кому придет в голову сюда заглядывать? Кто станет что‑то искать в этом давно забытом месте?

Сев в машину, Рома направился к месту встречи с теми, кто рисковал еще больше, чем он. Передавая товар распространителям, он буквально открывал им прямую дорогу в тюрьму. Эти молодые парни и девушки по собственной глупости ввязались в опасную игру. Мало кому из них удастся выйти сухим из воды. Большинство из них ждет, в лучшем случае, четыре года лишения свободы и полностью разрушенная жизнь.

Рома пытался успокоить себя мыслью, что эти люди сами сделали свой выбор. Он не принуждает их к преступлению, значит, не несет ответственности. Если бы не он дал им эту работу, ее дал бы кто‑то другой. Но где‑то в глубине души он понимал: эти оправдания. Он тот, кого они и их родные будут проклинать до конца своих дней.

Городские дороги были пустыми, что не могло не радовать Рому. Чем быстрее он избавится от товара, тем лучше. Все шло по давно отработанной схеме, без неожиданностей. Машина плавно катилась по асфальту, а Рома старался не думать о том, что лежит в багажнике.

Но вдруг в зеркале заднего вида вспыхнули красно‑синие мигалки. Полиция. Только этого сейчас категорически не хватало. Рома напрягся: если его поймают с наркотиками, наказания не избежать. Оставалась лишь слабая надежда, что это просто паранойя и полицейские едут не за ним.

Сине‑красные огни, отражаясь в зеркалах, резали глаза, а вой сирены до боли бил по ушам.

– Черный ВАЗ‑2115, прижимайтесь к обочине! – прогремел грубый голос из громкоговорителя.

Не повезло. Они едут за ним.

Рома не мог понять, как это случилось. Как полиция вышла на него? Кто его сдал? В голове роились вопросы, но ответов не было.

Перед глазами вспыхнула картина: отец снова и снова избивает Лешу, а Рома бессилен помочь. Так же, как когда‑то никто не смог помочь ему. Воспоминания о детстве заставляли сердце до боли сжиматься. Вцепившись в руль, парень вдавил в пол педаль газа. Машина резко рванула вперед, оглушая редких прохожих ревом мотора.

– Ну давай же, малышка, давай! – шептал Рома, выжимая из старенькой «пятнашки» все возможное.

Ловко маневрируя между машинами, он пытался оторваться от погони, сбросить нежелательный хвост. Сирена не умолкала, слышался визг тормозов и возмущенные сигналы других водителей. Машину заносило на поворотах, но Рома продолжал давить педаль газа в пол, мучая бедную машину. Сердце замирало на каждом опасном маневре.

«А может просто разбиться?» – подумал Рома. Если он умрет, то и посадить его никто не сможет. Парень откинул эту идею, слоило ему только вспомнить о Леше.

Все происходящее напоминало кошмарный сон. Такие сны иногда мучили Рому: он в тюрьме, а брат остается совсем один. После таких снов парень просыпался в холодном поту.

Руки дрожали, хотя крепко сжимали руль. На лбу выступила испарина. Сердце билось как сумасшедшее. «Пожалуйста, только не сейчас, еще слишком рано», – мысленно молился парень, чувствуя, как страх сковывает каждое движение.

Поплутав по дворам и выехав на дорогу, ведущую за город, Рома наконец решился посмотреть в зеркала. Чисто. Полиции не было.

Парень облегченно выдохнул, но тут же напрягся снова. В багажнике по‑прежнему лежали коробки с отравой.

«А вдруг за мной следят? А вдруг я продолжу путь и меня задержат с наркотиками?» – панические мысли роились в голове, мешая трезво рассуждать.

Леша…

При мысли о брате Рома принял решение не рисковать. Он избавится от товара прямо сейчас. Жизнь маленького Леши важнее любых денег. Этот выбор не требовал размышлений – он был единственным возможным.

***

Припарковав машину возле дома, Рома долго не решался выйти. Он сидел, уставившись в лобовое стекло, мысленно прокручивая только что минувшие события. Салон постепенно остывал, но парень словно не замечал холода. Бензин нынче стоит дорого, чтобы просто так жечь его.

Ему удалось скрыться от полиции, но товара больше нет. Он уничтожил его. Выехал в лес и сжег дотла. Пламя пожирало коробки с этой отравой, а Рома молча смотрел на огонь.

Одна проблема решена, но на горизонте маячили куда более серьезные. Рома закрыл глаза и потер заледеневшими пальцами переносицу. В сознании крутились огромные суммы. На него повесят долг за потерянный товар. Где взять такие деньги? Отложенных им денег едва хватит, чтобы покрыть хотя бы четверть суммы.

«Зато на свободе. Зато Леша не останется один», – пытался успокоить себя Рома, хоть и понимал, как жалко это звучит.

Когда холод окончательно прогнал его из машины, парень поднялся по лестнице в квартиру. За дверью царила редкая, почти нереальная тишина. Такое бывало крайне редко.

Внутри Рома обнаружил только Лешу. Он был цел и невредим, даже улыбался. Значит, сегодня все обошлось.

– Родителей уже не было, когда я пришел из школы, – радостно сообщил Леша.

Рома потрепал его по голове. Отсутствие родителей дома всегда было лучшим временем. Плевать, где они и что с ними. Пьяные, трезвые, в опасности или не могут найти дорогу домой – Роме было безразлично. Даже если бы они сгинули где‑нибудь в подворотне, он, пожалуй, только обрадовался бы.

Зайдя на кухню, Рома распахнул окно и закурил. Пальцы дрожали, с трудом удерживая сигарету. Парень молча смотрел на уносящийся на улицу дым.

Что делать?

Скрываться и молчать бессмысленно. Скоро поставщик узнает, что Рома не довез товар до точки передачи. И тогда…

– Все хорошо? – тихо спросил Леша, появившись на пороге кухни.

– Выйди, не дыши дымом, – Рома высунул руку с сигаретой в окно, стараясь, чтобы едкий дым не распространялся по квартире. Незачем Леше вдыхать этот яд.

Мальчик не ушел. Он остался на месте, молча глядя на брата. Рома глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки.

«И как он вырос таким проницательным?» – подумал он.

– Да, все хорошо. А теперь выйди, – парень махнул рукой в сторону двери, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Леша, удовлетворенный таким ответом, послушно вышел. Рома надеялся, что брат поверил его словам. Но понимал, что надолго этой веры не хватит.

Позже, лежа в кровати, он тщетно пытался уснуть. Тревожные мысли заполняли сознание, заставляя тело дрожать и покрываться холодным потом. Давно Роме не было так страшно. Он повернулся на бок, глядя на мирно спящего Лешу. Его надо защитить любой ценой. Он ребенок и ни в чем не виноват.

Зазвонил телефон. Этот звонок был неизбежен. Рома поспешно вышел из комнаты, чтобы не разбудить брата. Руки тряслись. Этот номер он ненавидел всем сердцем.

– Да? – произнес он, стараясь говорить ровно и спокойно.

– Ничего не хочешь рассказать, мелкий? – голос мужчины звучал издевательски. Значит, он уже все знает.

– Что я должен рассказать?

– Где товар?

Рома сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул, стараясь держать эмоции под контролем.

– Где товар? – четче повторил мужчина, не дождавшись ответа. В его голосе нарастала ярость.

– Его нет, – голос Ромы звучал на удивление спокойно. Он сам удивлялся этому спокойствию.

А что теперь терять? Дело сделано.

– И куда же ты его дел, урод?

– Сжег. За мной был хвост.

Даже через телефон Рома услышал тяжелое, злое дыхание.

– Цену того, что ты сжег, знаешь? – прорычал мужчина.

– Примерно.

– Двести пятьдесят тысяч рублей. У тебя три месяца, чтобы вернуть все до копейки.

Услышав сумму, Рома закрыл глаза. Где взять столько?

– А если не вернешь, – мужчина тихо засмеялся, сделав паузу, – то мы с тобой вместе узнаем, сколько крови находится в теле твоего маленького братика. Его зовут Леша, верно?

Рома замер. Ему показалось, что сердце остановилось в эту секунду. Он был готов на все, даже умереть сам, лишь бы только не допустить вреда Леше…

Неудивительно, что поставщик знает о существовании брата. Сколько они уже знакомы? Четыре года? Пять? Сначала Рома покупал у него наркотики для собственного употребления. Потом начал их продавать.

Такие люди, как этот мужчина, всегда знают слабые места тех, кто на них работает.

– Ты меня услышал, мелкий? – в голосе мужчины звучало явное удовлетворение.

– Услышал.

Связь прервалась. Рома распахнул окно и закурил. Руки дрожали еще сильнее, чем по возвращении домой. Сигарета едва не выпала из пальцев.

«Только не Леша, только не…»

Рома не мог даже представить, как убивают его брата. Маленького, беззащитного, ни в чем не виноватого ребенка. Он знал: угроза будет исполнена. Он и раньше видел, как поставщик расправляется с должниками. Тот убивал родных и детей – всех, кто был дорог. Рома слышал историю о том, как этот человек вместе с сообщниками неделю мучил девушку должника у него на глазах, пока она не умерла.

Что Рома может сделать ему? Он даже имени его не знает. Поставщик уже очень давно занимается наркобизнесом и прекрасно научился скрывать свою личность.

Вернувшись в комнату, Рома снова взглянул на спящего брата. Леша слегка пошевелился, улыбнулся чему‑то сквозь сон. В этот момент он выглядел таким безмятежным, таким счастливым.

«Я найду способ. Я должен», – твердо решил Рома.

Выход только один: вернуть долг.

Двести пятьдесят тысяч рублей.

Глава 5

Облокотившись на подоконник на кухне, Рома курил одну сигарету за другой. Он даже не замечал, когда тлевшие бычки жгли его пальцы. Утреннее солнце уже встало из-за горизонта, будто бы ничего не произошло. В квартире стояла непривычная тишина. Леша уже ушел в школу, а родители до сих пор не вернулись.

И хорошо. Сейчас он один, а значит, может спокойно подумать. Мысли его были мрачными и тяжелыми, мешали дышать полной грудью. Рома затянулся глубже, выпуская дым в приоткрытое окно. А может глубоко дышать мешают не мысли, а табак?

Он смотрел на улицу, но не видел ничего: перед глазами всплывали цифры. Огромные для него цифры. Долг. Срок. Последствия. Леша.

Затушив очередную сигарету о край потертой пепельницы – той самой, которой пользуются горе-родители, – Рома направился в спальню. Он начал шариться по углам: за шкафом, под кроватью, в карманах старой одежды. Каждый ящик, каждый укромный уголок – ни одной спрятанной копейке не удалось скрыться.

Наконец, достав все свои скудные сбережения, он принялся считать. Пальцы дрожали, перебирая грязно заработанные деньги. Тысяча, две, три, пять… Пересчитывал несколько раз, боясь ошибиться, сверяя каждую цифру в уме.

Тридцать две тысячи шестьсот сорок восемь рублей.

Мало. Слишком мало. Он ошибся. Это даже не четверть долга, а всего лишь примерно одна восьмая. Оставшаяся сумма в двести семнадцать тысяч с копейками казалась не просто огромной, недостижимой. Три месяца. Семьдесят две тысячи в месяц. Две с половиной тысячи в день.

В этот момент Рома пожалел, что вообще умеет считать. Заработать столько денег, да еще и начиная прямо с сегодняшнего дня, казалось чем‑то нереальным, фантастическим. Где ему найти такую зарплату?

«Продать машину?» – первая мелькнувшая у Ромы мысль. Но она разваливается прямо на глазах. Если удастся втюхать ее человеку, совершенно не разбирающемуся в технике, может, и удастся выручить около ста пятидесяти тысяч. А так – тысяч сто, если ее вообще кто‑нибудь купит.

Да и куда он без машины? Это все, что у него есть. Она досталась Роме от уже давно покойного дедушки – единственного человека, который заботился о нем. Именно за руль этой машины парень впервые сел. Тогда она еще была серебряная, хоть и вся ржавая. Именно на ней он научился водить. Дедушка научил. Рома ее никому не отдаст.

«Может, пойти в такси, раз машина есть?» – снова подумал он. Нет, с таким‑то километражем он больше денег потратит на ремонт, нежели заработает. Каждая поездка будет оборачиваться новыми тратами и очередным ремонтом.

Опять идти в криминал? Наркотики ему больше не дадут, это уже понятно. В скором времени всем будет известно, что он потерял партию, если уже не известно. Слухи расползаются быстро, ни один серьезный поставщик не захочет иметь с ним дело.

Идти воровать? Грабить? Рома не умел этого, никогда не опускался до такого уровня. Да и он сядет раньше, чем выплатит долг. Связей у него нет, как и тех, кто смог бы его прикрыть или помочь откосить от ответственности перед законом. Одному этим заниматься вообще не вариант.

Противный, насмехающийся голос поставщика, угрожающий Леше, раз за разом звучал в голове Ромы. Этот голос пугал и мешал парню трезво рассуждать, отравляя душу.

…мы с тобой вместе узнаем, сколько крови находится в теле твоего маленького братика…

Сердце забилось быстрее, больно ударяясь о грудную клетку, будто бы желало выпрыгнуть. В ушах зашумело.

…Его зовут Леша, верно?..

В голове Ромы фантазия рисовала страшные картины, одна ужаснее другой. Он видел, как брат кричит, как его маленькие руки тянутся к нему, а сам Рома не может пошевелиться, словно прикованный к месту. Сердце сжималось, когда в ушах парня стоял детский крик, который он надеялся никогда не услышать вживую.

Весь день, до самого позднего времени, Рома скитался по всем знакомым и посещал не самые приятные места. Он просил работу, даже умолял, впервые в жизни перед кем‑то унижаясь. Глаза горели стыдом, но страх за брата пересиливал. Он готов был даже встать на колени, если это необходимо.

Но все безрезультатно. Большинство отмахивалось от него, говоря, что у них нет подходящей для него работы. А те, кто мог дать работу, не могли предложить необходимую парню сумму. Кто‑то смотрел с презрением, кто‑то с жалостью, а кто‑то просто отворачивался, делая вид, что не замечает.

Возвращался домой Рома в отчаянии, перемешанном со злостью. Он злился на поставщика, полицию, наркотики и на самого себя. Злился за то, что теперь его брат оказался под угрозой.