«Три кашалота». В матрешке. Детектив-фэнтези. Книга 38

– Однако здесь требуется достичь эффекта постоянной константы, способной учитывать все до секунды и меньше! – продолжил мысль Бреев.

– Это так! Но при всем при этом мы не можем не учитывать той реальности, что нашу вселенную пронизывают потоки, идущие – подчеркиваю – с разной скоростью!

– Если общая реальность – это, так сказать, большая матрешка, и в каждой свой божок, то и скорости событий и явлений в каждой, разумеется, должны быть разными.

– Вполне может так и быть, товарищ генерал! Зафиксировано, что скорость является малой в зонах с «хронической усталостью», то есть в зонах, представляющих собой не одну стенку соприкосновения нескольких разных реальностей, а две, как это всегда имеет место, когда складываются матрешки и их разделяют либо две стенки голов кукол, либо две стенки их оснований…

– Вы уверены, что нам обо всем этом важно знать? – с подозрением спросил Бреев.

– Ну… Думаю, товарищ генерал, никому из нас не лишне знать, чему служит так называемое «нечто», чем оно восполняется и для чего вокруг столько пустого пространства, как в реальном космосе. Возможно, более важное «нечто» сосредотачивается в образующихся зонах особой плотности, и главные процессы протекают именно в таковых. Так, известно, что и в мозгу активность мышления перемещается из одной зоны в другую с разной скоростью: то легче думать, то труднее.

– Допускаю, что сейчас все это творится только в вашем мозгу, капитан Чистогаров, – вяло резюмировал Бреев, поняв, что доклад исчерпал себя и пришел к своему тупику.

Чистогаров видел, что генерал слушал его уже в пол-уха, но не прервал бессмысленного разговора единственно для того, чтобы отомстить: еще подержать его, офицера, в узде.

Да, Брееву этого хотелось. Но осуществлять это было всегда непросто. Кто тут над кем сейчас измывался, ответить мог бы только очень опытный психиатр, например, тот же Савва Кульдобин, что лучше других понял пациента Худоярова. Но Худояров был далеко, а «клиника» была здесь, как и всюду в мире, в любом кабинете, где представали друг перед другом начальник и подчиненный, подчиненный и его командир. Каждый перед лицом начальства не мог обойтись как без трепета и осторожности, так и без ерничанья, даже если оно представало за самым преданным выражением лица готового в точности выполнить любой приказ. И эта практика давала свои хорошие результаты. Чем расслабленнее чувствовали себя приходящие в этот кабинет с докладами офицеры, тем легче сообща выходили на решение любой, даже невероятно сложной задачи. А раскрываемость любых криминальных дел с учетом того, что при выполнении главной задачи по розыску драгоценностей эти дела часто передавались полиции и прокуратуре, равнялась ста процентам.

Сейчас Бреева, никогда не забывающего о плане, больше всего интересовало то, как из всех этих «матрешек» или же из «межматрешечного пространства», о котором говорил Чистогаров, получить золото, серебро, самоцветы или, на худой конец, мимоходом обнаружить незаконно изъятую у государства значительную сумму валютных средств.

Видя недовольство генерала и произнеся: «Так точно!» – это касалось замечания насчет того, что в мозгу капитана мышление могло протекать медленнее, чем в мозгу генерала, – и «Виноват, товарищ генерал! Разрешите продолжить?», Чистогаров не свернул со своей линии и гнул свое, как чрезвычайно важное:

– При этом, товарищ генерал, мы не можем не заложить в программу предстоящей виртуальной беседы троих фигурантов – Викулова, Худоярова и их несчастной жертвы, критика и поэтессы Расщекиной-Капитоновой, имевшей и другой псевдоним Фаины Фатьяновой, – тут Бреев в удивлении поднял брови, а затем поморщился, как от кислого, – и следующего фактора.

– Хорошо, я послушаю.

– Так вот!.. Все мироздание, товарищ генерал, оно как спираль, разделенная вдоль пополам; по одну сторону наш мир, по другую – волновой, с энергетическими двойниками всех людей, всех событий и, – позволю себе утверждать, – ситуаций. Есть там, несомненно, и та, которая и привела к гибели молодого дарования Фатьяновой…

– Вы решили оставить для нее именно этот вариант из целого ряда ее псевдонимов?

– Так точно!

– Хорошо. Продолжайте.

– Эта ситуация в мире тонких энергий, как вы понимаете, будет не в физической оболочке, но голос она подаст, будьте уверены! Всегда легче найти искомый персонаж, если он один из точно зафиксированного семейства тех же «матрешек».

– Уж надеюсь, Чистогаров, уж надеюсь!

– Этот вывод адресуется не только вам, товарищ генерал, а, так сказать, вообще!

– Мы все надеемся, Чистогаров. Мы все надеемся выполнить план, найти золото, а также хорошо бы спасти и всех тех виртуальных созданий, если таковым, как вы утверждаете, также грозит какая-то опасность по ту сторону нашей реальности.

– Это не сугубо мое желание, а тем более утверждение, товарищ генерал. Но вы правы, все это очень серьезно и очень важно! Вспомните, что сталось с командой из ста восьмидесяти человек на эсминце в Норфолке, когда вокруг него попытались изменить всего лишь электромагнитное поле…

– Да, да, испытывая всего-то лазерные пушки!

– Выжили только двадцать человек, остальные смешались со всем, к чему в тот момент прикасались…

– Да, да, из палуб и стен торчали различные части их тел.

– Вот! А Худояров может уничтожить весь потусторонний мир. А он – существует!..

– Он существует, и мы все это знаем, – сказал, вздохнув, Бреев и прошел от окна, где уже стоял минут пять, обратно к столу. Помедлив, он вновь сел, откинувшись на высокую спинку кресла на колесиках, и положил руки на подлокотники. – Но мы, бывая там, ни разу не столкнулись ни с какими человечками, Чистогаров.

– Но голоса-то оттуда идут!

– Идут, вы уверены?

– Лишь сославшись, например, на этого… – Он взглянул в папку, – на Тесла, как бы его запомнить, наконец!..

– Вы очень много сил отдаете спортзалу… Так что он, Тесла-то?

– Он слышал радиоэхо, мужской голос, как бы голос робота. Но не эхо, а четкий голос, достигавший его ушей систематически! Вот тут сказано: диапазон частот от тринадцати до тридцати метров, а это как раз те частоты, которые способны перенести сигнал за пределы ноосферы. Лично Тесла предположил, что это двойники из параллельной реальности. Теперь мало кто в этом… кроме вас, я гляжу… сомневается, товарищ генерал. Если бы построенная им башня в этом… Верденклифе ушла побольше в высоту и пониже в глубину, ему не составило бы труда не только наладить связь с двойниками, но и создать систему реконструкции исторических событий, используя реальные матрицы этих событий – двойников других миров, как самостоятельных сфер.

– Да, и мы сейчас продвинулись бы в этом направлении гораздо дальше. Однако же и того, что мы имеем, нам будет достаточно, надеюсь, чтобы выполнить план?

– Так точно, товарищ генерал. Без всяких сомнений! Без всяких сомнений!..

– Вы повторяетесь, это лишнее. Я и без того вам верю.

– Рад стараться! Но, к счастью, не только этот великий серб был семи пядей во лбу, – продолжал капитан, – но и древние китайцы.

Бреев опять поднял свои черные ровные брови, и в глазах его появилась веселость. При этом он взглянул на часы.

– Китайцы?

– Да, Георгий Иванович, древние китайцы!.. Использование постулатов их учения «Оседлать линию дракона», то есть получить информацию из параллельных миров, – а ци – это жизненная энергия, – позволил нам установить в нашей новой системе, правда виртуально, хорошие передатчики в параллельных мирах и хорошие приемники в нашем. Кстати, злоумышленник Худояров также воспользовался этим древним учением, соорудил установку, вырабатывающую некий поток энергии, который, по его утверждению, способен продлить жизнь всем существам на земле и за счет того, что уменьшит часть этой жизни в параллельном мире…

– В других матрешках?

– Так точно! И это уже не наука, а почти свершившийся факт его реального бизнеса. И, пожалуй, еще…

– Вот что мы сделаем, капитан Чистогаров! – внезапно перебил его Бреев. – Против атаки Худоярова мы заложим в программу соответствующий антивирус, а заодно сможем воспрепятствовать и его бизнесу… Хотя, ведь он, как вы говорите, в самом деле сможет продлевать жизни?

– Это так! Но совершенно очевидна связь, что за счет ее резкого сокращения в других мирах… С другой стороны, товарищ генерал, вы правы. Можно было бы и оставить его в покое. Глядишь, прибавит всем годков по двадцать-тридцать. Кто бы отказался пожить побольше отмеренного?

– Тем более те, у которых вся супружеская жизнь впереди. Ну, как, Леонид Олегович, вы уже подготовились к своей свадьбе?

– Подготовился! От имени будущей семьи большое спасибо за премиальные. Сумма оказалась слишком даже значительная. Правда, это чуть не повлияло на характер невесты. Она попросила спросить у вас, нельзя ли принять на работу в «Три кашалота» и ее саму?

– Я уже изучил ее дело, впрочем, как и всех, с кем тесно соприкасаются наши сотрудники. Шансы у нее, безусловно, есть. Пластический хирург – профессия редкая. Мы подумаем, в чем может заключаться ее роль у нас. Однако мне всегда приятнее думать, что все вы у меня трудитесь в поте лица не только ради денег, но и с заботой о государственном плане.

– Можете не сомневаться: план для нас – всему голова! Тем более когда нет необходимости впустую затрачивать время на то, чтобы элементарно выжить. Ведь денежные поступления идут столь регулярно, что мы уже почти и не замечаем их.

– Хорошо. Покончим на этом. Но скажите, капитан, вы и впрямь готовы принять виртуальный облик накануне свадьбы? А что, если и впрямь придется вести ваш образ под венец в лучах голограммы?

– Главное, чтобы не было замечено подмены! – весело отвечал Чистогаров. – Но, конечно, придется как-то отвечать перед супругой, ну, когда разойдутся гости…

– Об этом и речь! Так что хорошенько подумайте, что вам важнее: хорошая брачная ночь или план. Только знайте, хорошие премиальные вам, как и всегда, гарантированы.

– Дело! Только спасение человечества! То есть жителей любых миров!..

Произнеся эту фразу, Чистогаров очень напомнил генералу главного героя картины «Сватовство майора»: бравого, подкручивающего усы. Усов у Чистогарова не было, и он пощупал свой крупный ровный нос.

– Может, все же посоветоваться с невестой?

– Повторяю в третий раз – решайте сами.

– Слушаюсь!

– А пока можете идти. Подумайте еще раз хорошенько наедине с самим собой.

«Она ни за что на это не пойдет! – думал капитан, покинув кабинет генерала и направляясь в отдел вероятия зеркальных отражений реальности «Взор». – Хотя… Идея стать агентом и однажды перешагнуть портал мою невесту вполне могла бы заинтересовать!.. Жаль, что пока ни ей, ни кому-то еще нельзя сказать, какая мне предстоит работа…»

V

Начальник отдела «Взор» Константин Андреевич Деев с группой сотрудников налаживал в своей лаборатории сложное оборудование, похожее на зеркальную антенну космического корабля. Это было вогнутое зеркало размером с площадь небольшого фонтана. Из его середки торчало много жгутов, будто струй, и каждый возвращался в какую-нибудь точку зеркала. Если бы в этих точках образовались круги, и их волны расползлись бы по всей поверхности зеркала, то сходство с фонтаном было бы абсолютным.

– Красиво? – спросил Деев, увидев Чистогарова, и показал на зеркало.

– Как все вокруг накануне женитьбы, – вздохнув, ответил тот.

– Может, передумаешь еще?

– Я ее люблю. А зеркало твое – заглядение. Такое бы да Архимеду у Сиракуз. Тогда бы он не стал жечь неприятельские корабли, а попросту переключил бы у римлян мозги.

– Ты прав. Но мы не в Сиракузах, и перед нами виртуальная московская квартира. Хозяин, молодой писатель Викулов встречает приятелей, Худоярова и эту, Виринею…

– Расщекину. Но лучше – Фатьянову!

– Вот, ее!.. При этом они, не подозревая, что к утру первый ее убьет, начинают беседу о том, как выжить в этом изменчивом мире, что именно сочинить, а затем выгодно продать… Они пьют вино… Пьют водку… Напиваются… Это все просто. Но попробуй-ка предугадай ход творческой беседы троих писателей, опившихся вином и водкой! Если еще при этом присутствует женщина, кто-то с ней обязательно переспит и выпустит в нее струю своих белков. Я не Бэкон, который, заглянув в зеркало, затем предсказал микроскоп и то, что наблюдение за эмбрионом в лоне матери будет обычной практикой…

– Но ты, в отличие от него, не монах и имеешь воображение самца. Бэкон увидел в зеркале звезды в форме улитки и, значит, заглянул вглубь галактики в туманности Андромеды и, возможно, Кассиопеи. Ты же увидишь примерно то, что показывают по телевизору в полночь каждый день.

– Я и сейчас это вижу. Но мы должны совместить программы моего «Зеркального фонтана» и твоей машины «Свет» так, чтобы переданное ими на экран, как виртуальная реальность, в то же время повторилась где-то в действительности. А это трудно себе даже представить! Я целыми днями сооружаю эту красоту и боюсь пройти мимо, словно она тотчас же сосчитает каждый мой живой атом, а в случае замыкания разложит мою плоть на эфирный дым!

– Вот это я представляю!

– Да, но чтобы все, о чем будут говорить эти трое в вечер убийства одного из них, в то же время начало проявляться в действительности, это выше моего разума!

– Не переживай, умные люди говорят, что природа сама позаботилась, чтобы у нас имелась возможность наладить связь с высшими силами.

– Ты о чем это? Хочешь дать совет?

– Включи и испытай зеркало на себе!

– Ну?

– Представь, что твой череп имеет вогнутую сферу, и оттуда идет луч, сфокусированный на одну проблему. Ты на что-то уже перестал реагировать, так устроен мозг, а он потихоньку работает, аккумулирует информацию и готов выдать ее тебе в любое время.

– Что он мне может выдать! Я его знаю как облупленного! Если бы Барченко откликнулся на расстоянии, я бы у него попросил ответов.

Чистогаров знал, что в программу «Зеркального фонтана» закладывались, кроме всего прочего, результаты, проведенные еще в начале двадцатого века: Барченко изготавливал конструкции, опробовав разные металлы, для передачи мыслей на расстояние: телепатические образы совпадали с реальными почти на сто процентов. Козырев, спустя восемьдесят лет, в своих замкнутых зеркальных пространствах попытался получить информацию всего человечества. Передача мыслей на остров Диксон через ноосферу благодаря его зеркалам была доказана. В дальнейшем в программе было задействовано до пяти тысяч участников из разных стран мира: Европы, Азии и Америки. И только лишь пять человек из ста не могли прочесть символов, мысленно переданных через все эти пространства. Разумеется, в программу вошли результаты и этого эксперимента, подтвердившего гипотезу о существовании единого мирового информационного пространства над атмосферой планеты.

В рамках программы, которая теперь осуществлялась в стенах «Трех кашалотов» рядом отделов под руководством генерала Бреева, теперь и отдел «Взор» направлял в это информационное пространство, сгустки которого обозначались на специальной карте, свое изделие, свою чашу-антенну. В отличие от зеркал уральского изобретателя Козырева, в нее помещался не человек, а программа виртуальной жизни человека или группы лиц. К тому же здесь пытались отладить некую «трехлинейную связь»: не только передавать информацию из мозга и извлекать ее, но и оживлять отдельные части ноосферы, которые располагались там, как замороженные информационные носители. Иными словами, требовалось запускать их, как пластинки, диски, флэшки и, теперь уже подразумевалось, как «матрешку» или ее составляющие.

В этом случае на приемном экране в ведомстве «Трех кашалотов» разматывались бы в обратном порядке события, приведшие к определенному результату, зафиксированному в ноосфере в качестве сгустка некоей информации. Матрешек в одной главной из них могло быть бесконечное множество. Требовалось создать надежный механизм обратной связи – попадания в любую из них без того, чтобы делить на половинки ее более крупных двойников, то есть какое-то количество других матрешек. В этом случае прокрутить события вновь, от прошлого к настоящему, от стадий отмирания к стадиям возвращения к жизни, для компьютера уже вообще не составляло никакой проблемы. Таким образом, все, что было в прошлом, становилось очевидным.

Ноосферу в ускоренном виде можно было бы использовать кусочек за кусочком все двенадцать с лишним миллиардов лет, сколько существовала земля, сколько жило все живое на ней. Но этого не требовалось. Всего-то и нужно было, для начала, воспроизвести вечер трех собутыльников, и из их беседы узнать, где искать «золото неразумных хазар», а может, и сокровища властителей Хазарского каганата.

– Если бы дело было только в том, как получить информацию на расстоянии, – говорил, готовый засмеяться и заплакать одновременно, Деев. – Я получил дополнительные инструкции. Необходимо не только извлечь информацию о золоте хазар, но и воспроизвести беседу наших умников, задумавших написать роман о создателях Новейшего завета! Ни больше, ни меньше!

– Теперь все ясно! А все из-за этого, выжившего из ума ученого Хижнякова, – тут же поддержал Деева Чистогаров. – Он наплел психиатрам о его связях с богом и божествами, да еще успел надиктовать комиссии ряд новых гипотез. Кстати, одну из них, очень любопытную, я не успел выложить Брееву, можешь сделать это за меня… Если в каких бы то ни было мирах мозги остаются в состоянии виртуальной реальности, состоящей из двоичной системы – «единица» – «ноль», как в любом компьютере, то в том мире главным авторитетом становится не бог, а тот, кто приходит под его именем и прельщает. Бог-единица, бог-ноль!..

VI

– Давно был в церкви, Чистогаров? Не забывай, скоро под венец идти.

– Был, конечно. Мы с ней вместе ходим. Свечи зажигаем…

– А покаяние, причастие?

– Ну, само собой, когда случается…

– А я так вообще не хожу. Так что, когда опять пойдете, помолитесь и за меня. Да покрепче. Ладно?

– Ладно.

– Впрочем, лучше за всю команду сразу. Договорились?

– Договорились! А что это вдруг именно сейчас?

– Не худо было бы знать, а еще лучше проследить по приборам, насколько создание «электронной ноосферы», да и проникновение с помощью электронного оборудования в ноосферу реальную угодно высшим силам? Позволят ли они в этом случае и дальше пользоваться знаниями ноосферы? А если угодно, то ноосфера является созданием бога или же сил, бога не почитающих?

– Задача! Может, попросить помощи у лечащего психиатра Кульдобина, он лоялен к потусторонним идеям Хижнякова, потому что сам – активный член «Общества зеркал Козырева» и был в различных его зеркальных конструкциях пять раз. При этом, один раз видел себя, кажется, в образе белорыбицы с белым жирным брюшком, ощущая себя в полном комфорте. Рассказывал, что, однако, этого ему было мало, он постоянно выглядывал из воды и заглядывался на солнце и пальмы: белый свет его жутко притягивал. Он просидел в одном зеркале часов семь и зарисовал с его внутреннего экрана множество проявившихся там знаков и символов, кажется, до тысячи штук.

– Неудивительно.

– Что интересно, многие из них существуют в реальности, высеченные в мегалитах, в наскальной живописи, во всякой оккультной утвари. Больше всего этих знаков в Заполярье. И информации оттуда больше всего: тают льды, а в них – застывшее море древней информации, сам понимаешь. Такие, как и на Южном Урале: в районах Аркаима, в золотой долине Миасса.

– В самую точку! – подхватил Деев. – Вовсе неслучайно нам дано задание особо обратить внимание на зону Москва-Миасс.

– Скорее всего, параллельные события будут протекать в этой зоне в самолете или в поезде…

– Ну, если это произойдет, плакали физики квантовой механики. Не признают результатов Козырева, считают их псевдонаучными. Но я уверен: иные чудесные эффекты квантовой механики проявятся и на уровне нашего мира. Мы тоже пролезем в свои дыры, чтобы выйти из них с двойниками. Требуется лишь заложить в уравнение одну устойчивую погрешность.

– А в чем проблема?

– В отдельных случаях информация приходит с задержкой в несколько часов. Ясно, где задерживается!

– В ноосфере!

– Да! Но почему?..

– Решайте задачу скорее. Бреев потребует ответа и на этот вопрос!

– Но ведь мы – ни Барченко и даже ни Бехтеревы!.. Ты в шутку говоришь о таянии льдов и связываешь это с появлением моря информации. А в Петроградском институте мозга и психической деятельности на деле зафиксированы так называемые «зовы полярной звезды» – полярная истерия. Целые стойбища впадают в транс. Одно слово – меречание!

– Так это же практически изучал и Барченко. Ты должен помнить: он за пару лет лично и неоднократно испытал на себе воздействие этого эффекта меречания.

– Да, помню. Помню и то, что сталинские подручные не пожалели героя: за какие-то неудачи по созданию «зеркальной суммы матрешек» его попросту расстреляли.

– И этот фактор риска тоже в программу включи! – вдруг посоветовал Чистогаров. – Свои хоть и не расстреляют, да кто его знает, сколько их, кто только и ждет наших оплошностей. И мало нам не покажется!

– Учтем.

– И аномалию заполярного Диксона включи! Там есть зона парадоксального времени на семьдесят третьем градусе северной широты. Поистине, прав был Нострадамус, когда произнес: «Север – это особое место, где встречаются иные миры!»

– Да, он знал, что говорил. Теперь-то и мы знаем, откуда он все знал. Соорудил себе зеркальную камеру, ныне известную как «яйцо Нострадамуса», а там и символы тебе, и письмена.

– Только секрет-то он получил от тайного ордена тамплиеров. Они могли еще указать и на Гиперборею, на род древних русов-славян, ариев-славян. Как-то узрел их парадигму влияния на весь мир и выстроил свод правил – не допустить усиления их влияния на мировые события.