«Три кашалота». В матрешке. Детектив-фэнтези. Книга 38

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". В матрешке. Детектив-фэнтези. Книга 38

I

К генералу Брееву, начальнику ведомства «Три кашалота», имеющего три портала в прошлое «Миассиду», «Атлантиду» и «Гиперборею», еще с утра был приглашен начальник производственного управления нарративами комплексных трансформирующихся раритетов «Пунктир» капитан Игорь Христианович Сиюминуткин. Ближе к обеду секретарь генерала позвонила в отдел и напомнила ему о назначенной встрече.

Начальник отдела вздохнул, собрался с духом и пошел в приемную.

Высокая, стройная, с гладко зачесанными назад соломенного цвета волосами, собранными в хвост, увенчанным у затылка золотой заколкой, двадцатитрехлетняя секретарь Кира Петровна Якир лениво оглянулась. Она была в бежевом платье, еще больше подчеркивающем ее летний загар, с несколькими рядами жемчужных ниток на шее над открытым, с низкой прорезью декольте и в туфлях на высоких каблуках. Она поливала цветы в горшках, установленных в плетеные кашпо, и сверху вниз поглядела на задержавшегося.

– Здрасьте, Кира.

– Вас же с утра вызыва-али, вы что, забы-ыли? – мягко, но иронично пропела она, пролив несколько струек мимо горшка с геранью. Вода, упавшая на листья, покатилась вниз и вдруг брызнула в сторону посетителя. Он незамедлительно переложил небольшую кипу тонких разноцветных папок из одной руки в другую.

– Нет, не забыл. Вот я здесь.

– Вы, как всегда, ей-бо-огу! Пока не прика-ажешь, боитесь сюда нос показа-ать! А речь может идти о золоте партии! – Она, несомненно, пошутила. Но что-то внутри него вздрогнуло.

– Так что, доложите обо мне?

– Да идите уже-э!

– А не поздно, Кира? Я могу и потом прийти.

– Да в самый ра-аз, генерал не раста-ает, если даже и пропустит обед.

– Спасибо, успокоили! – Приободрившись оттого, что кто-то может столь запанибратски обращаться с шефом, а это делало шефа в глазах Сиюминуткина еще более человечным, он смелее выдохнул, поправил галстук, наклонив голову, взялся за золоченую блестящую ручку и толкнул дверь.

– Можно, товарищ генерал?

– Входите, входите, Игорь Христианович, вы, как всегда, точны.

– Приходится оправдывать фамилию. Это наш родовой бич.

– Приходится? – спросил с иронией Бреев.

– Виноват! У вас я обязан быть точным. Но в жизни, поверьте, приходится столько опаздывать! – Толстоватый, рыхлый, с лицом, будто потравленным оспинками, но принявшим выражение, какое бывает у очень удивленного и обрадованного вниманием начальства человека, Сиюминуткин пошел от двери и предстал перед генералом. Бреев молча кивнул на соседний стол, предлагая садиться, и со своего, чуть откинувшись на высокую кожаную спинку крутящегося кресла, с улыбкой наблюдал за начальником отдела. Тот разложил по краю стола, сбоку, несколько папок с текстом. – Вот… Ух! Слава богу, успел подготовиться!

– А куда вы так сильно спешили, я просил вас прийти до обеда.

– Так обед только… через… э-э-э… – Сиюминуткин повернул голову и посмотрел на стену с часами. – О! Уже через полторы минуты?!.. Как быстро бежит время!

– Ладно. Обед вас теперь немножко подождет. Докладывайте, что у нас на повестке дня?

– Есть!.. На повестке у нас сразу три дела. Первое связано с указанием в книге ученого историка Викулова Самойлы Соломоновича на значительную вероятность обнаружения в районе древнего Аркаима, едва не затопленного под водохранилище, некоего «золота неразумных хазар».

– Насколько я помню, это дело получило индекс «аномального» в связи с совершенным в доме данного ученого, после его смерти, какого-то преступления?

– Так точно! В тот день во время гулянки его сына писателя Никиты Самойловича Викулова и двух собутыльников, мужчины и женщины, получила смертельное отравление его, так сказать, пассия, некая поэтесса Виринея Расщекина, урожденная Варвара Герасимовна Капитонова. Обвинен был хозяин квартиры, а свидетелем, соответственно, был третий из них. В действиях Викулова были обнаружены следы состава преступления, он попал под следствие, отсидел в тюрьме, а впоследствии прописался в психиатрической лечебнице.

Недавно возле Аркаима академиком антропологом Арнольдом Вальдемаровичем Праховым была найдена могила святого хазара Зямы с артефактами, указывающими на место схрона сокровищ иудеев хазар.

Это первое, товарищ генерал. Теперь второе, – продолжал капитан. – Тот же академик в свое время, правда, не очень давно, а именно пять месяцев тому назад был в Саудовской Аравии. Там он нашел интересный могильник, которым очень заинтересовалось одно высокопоставленное лицо, а именно – главный советник в Башкортостане Сабирзян Ахметзянович Алиахмет-Мухаммедов. От него, через высшее руководство республики поступила просьба к президенту России получить хоть какие-нибудь сведения о его дальней родственнице, жившей триста лет тому назад, причем в Аравии, на родине ислама. Этот советник считает себя потомком пророка Мухаммеда, но в его роду всегда были озабочены одним очень странным обстоятельством, которое не позволяет ему войти в элиту тех потомков Мухаммеда, родословная которых не запятнана. Считается, – и это, конечно, наговоры, – что одна из его родственниц, якобы, бросила жениха ради одного чудовища в человеческом обличии. Это зафиксировано даже их совместным захоронением, там же, в Аравии. В настоящее время, когда нашими археологами был обнаружен этот могильник, туда выезжали представители Академии наук, в том числе академик Арнольд Вальдемарович Прахов. Но информация не разглашалась. О ней не все было сообщено даже арабской стороне. Однако все было задокументировано и взяты различные пробы. Может, до Алиахметова просочились какие-то сведения, ведь неслучайно его просьба к нашей стороне поступила именно сейчас. В службе президента России попросили нас выяснить все возможное.

– Я в курсе. Что третье?

– В последнее время в средства массовой информации просачивается имя писателя Варфоломея Худоярова, который являлся свидетелем по делу писателя Викулова…

– Один из троих собутыльников?

– Так точно. Его именуют «писателем-чертистом», от слова «черт» и от понятия «сатанист», так как он часто употребляет названия всякой нечисти в своих произведениях. К тому же, посещает темные тайные общества. Его видели на лекции Прахова в центральном доме железнодорожников. Он бывал в районе заилекских «пятимаров», пяти древних курганов, которые когда-то пытался тщательно обследовать Прахов. Пути их каким-то образом пересекаются, хотя репутация академика не запятнана, она, можно даже сказать, кристально чистая.

– Академика Прахова мы хорошо знаем. Мы тщательно отследили его путь в Уграйск сразу после того, как он нашел золотой череп Монтана, в котором имелась капсула с указанием на одно из хранилищ «золота партии».

– И, как выяснилось, нашел его в той же могиле святого хазара Зямы, на которую после тщательно анализа документации ЦК КПСС указала наша электронно-аналитическая система «Сапфир»!

– Неужели? Хм!.. Нам это не было известно… Очень странно!

– Мы также не могли ответить на вопрос, что является первичным: события или описание этих событий до их совершения. Помнится, товарищ генерал, именно вы задались этим вопросом после того, как Прахов и его компания в поезде задали нам головоломку. Там также шла речь о том, что не всегда ясно, когда причиной является причина, а когда следствие…

– В конце концов, пришлось прийти к выводу, что нет ни причин, ни следствий? Но ведь это в рамках чьих-то гипотез!..

II

– Безусловно! Теперь мы это можем быстро выяснить, – сказал Сиюминуткин и, слегка наклонившись, взял со стола другую, желтую папку и, сделав шаг, положил ее на стол, ближе к генералу. – Это отчет по обнаружению плана написания романа писателя Викулова накануне совершения убийства. Плана, созданного, вероятно, той же трагической ночью. Как утверждал Викулов, он работал до утра, писал. Учитывая то, сколько было выпито, на это не обратили внимания и уже никакие его аргументы не были приняты в расчет. К рукописи даже не притронулись. Да и где она была, никто не знал, а позже выяснилось, что никто ее, якобы, и не видел.

– Да, свои вопросы остаются…

– Несомненно! И вот из психиатрической больницы сообщают, что писатель Викулов затребовал к себе любого компетентного сотрудника Федеральной службы безопасности…

– Все это имеет отношению к драгоценным металлам, надеюсь?

– Самое прямое, товарищ генерал.

– Продолжайте!

– Это сообщение просочилось к нам…

Улыбка быстро промелькнула в прямом внимательном взгляде Бреева. Он сделал жест рукой:

– Что значит просочилось?

– Виноват. В базе данных службы «Сократ» полковника Халтурина имеются все сведения о преступлениях, связанных с известными лицами. Центральная анализирующая и реконструирующая информационная система извещения о дополнительных аномалиях «Царица Исида» передала этот сигнал, и к Викулову под видом сотрудника ФСБ прибыл наш агент, Сергей Митрофанович Плющин. Плющин получил от писателя то, что, по его утверждению, является планом романа, который они дружно, все вместе, то есть втроем, сочиняли той ночью. Плющин сообщил, что Викулов крайне напуган, утверждал, что до него могут добраться писатели-чертисты и забрать рукопись. Судя по состоянию этой рукописи, товарищ генерал, написана она Викуловым совсем недавно, в больнице. Но настолько подробно, со всеми деталями, что невольно возникает предположение либо о проявившемся у больного феномене чудесной памяти, либо о проникновении писателем в некое информационное поле своей квартиры в ту ночь, где остается записанной вся информация о каждой минуте и секунде их беседы и распития спиртного…

– Либо о том, что это хороший мастер сочинитель. Так? – Бреев усмехнулся. – Считаю, что слишком много разных «либо»!.. По-вашему, нам стоит пересмотреть это дело?

– Это как прикажете!.. Но судите сами, товарищ генерал. Дело было закрыто очень быстро, с заключением о неумышленном смертельном отравлении женщины, которая утром не проснулась в его постели. Он также перенес отравление, но выжил. Третий же, Худояров, утверждал, что он вообще не взял в рот ни капли и ушел до наступления полуночи.

– Так. Понятно, капитан. Ну, и с какого же места предлагаете начать сыск нашего золота?

«Нашего золота»!.. Генерал, как всегда, неподражаем!» – подумал Сиюминуткин.

– Викулов обещает нам указать на место, где его нужно искать, как только поймают и разоблачат писателя-чертиста Худоярова. Но он утверждает также, что эта тайна зашифрована в его плане написания романа.

– Это все?

– Никак нет. Самое странное, что в этом плане, похожем на рукопись повести, описаны многие из тех событий и с теми же персонажами, которые нам стали известны из дела «Хождение Вероники и ее компании».

– В самом деле? Невероятно!

– Так точно!

– Впрочем, за понятием «невероятно» у нас всегда, к счастью, следуют выводы, где все разложено по полочкам. Не так ли? Поэтому мне следовало бы сказать: «Здорово!» Но генералу это, согласитесь, не к лицу.

– Да, вас могут не понять.

– Так точно! Мы говорим: «Невероятно!» Но в то же время, за этим стоит наша самая серая будничная работа!

– Я могу идти?

– Идите, я ознакомлюсь с вашими отчетами.

Сиюминуткин помялся, вяло развернулся и пока дошел до двери через длинную ковровую дорожку, ведущую к ней, невольно сделал небольшой зигзаг. Посередине пути он вдруг остановился, показал пальцем на настенные часы и замер, словно отсчитывая секунды.

– Ну, что еще, Сиюминуткин?

– Товарищ генерал, мы проговорили весь обед!

– Так ступайте и пообедайте! Или вам нужен приказ в письменной форме?

Сиюминуткин, блаженно улыбаясь во весь рот, больше не оборачиваясь, подошел к двери, наклонил на бок голову, взялся за золоченую гладкую ручку, открыл дверь и вышел в хозяйство секретаря Киры.

– Вы чего так сияете, Игорь Христианович? – спросила она, в ту же минуту сервируя большой поднос, как накрывают обеденный стол: укладывая на него, поверх цветной скатерки, чайник, тарелку с бутербродами, сахарницу, хлеб.

– Да так, премия мне светит, Кира Петровна. И большая!

– Переда-айте от меня поздравления жене-е.

– Сделаю это сразу же, как только она вернется ко мне!

– Извини-ите, я не зна-ала.

– А-а! Личная жизнь – пустяки! – сказал он как можно более небрежно и грубо по-мужски, но не избежав при этом тяжкого вздоха, чтобы, на всякий случай, разжалобить. – Хотите, Кира, пойти сегодня ко мне? Сами убедитесь, что можно жить и без женщины!

– Иди-ите уже, Игорь Христиа-анович! – протянула она и без запинки резко резюмировала: «И этот туда же! Умник!..»

Мысленно насвистывая, Сиюминуткин пошел к себе в отдел по длинному коридору. Впереди ему предстояло куда-нибудь вновь не опоздать. Иначе обязательно придерутся к его звучной фамилии, которой так стеснялась его жена. Она стеснялась в нем всего. Даже его превосходного отчества – Христианович. Да, она была и остается красавицей, словно писаной Васнецовым! Да и что ей – всего-то тридцать четыре года! А он в свои сорок три потускнел, отпустил живот, нарастил мешки под глазами, двойной подбородок, по одной толстой складке на боках. «Ну и что, пусть я чудовище! Пусть ты – красавица! – восклицал мысленно Сиюминуткин. – Но ведь это и хорошо! Мужское уродство только подчеркивает женскую красоту! И я еще найду ту, которая поймет эту непреложную истину!..»

III

Начальник отдела турбулентных систем визуальных и виртуальных единовременных типизаций «Отсвет» капитан Леонид Олегович Чистогаров, шагая по коридору к генералу, вдруг представил себя в спортивном зале, как он подходит к штанге, докладывает по дополнительному тяжелому «блину», поднатуживается, поднимает ее и устанавливает личный рекорд. Капли пота заструились у него по шее из-под от природы мелко завитых темных волос, коротко подстриженных. Это, казалось, было легче, чем теперь отчитываться перед генералом. Под пиджаком играли большие мускулы, и в кабинет он вошел слегка расставляя руки, словно тут же желая схватить что-либо самое тяжелое и показать всем, кто он есть. Не у всех же мозги, как у этого… как его?..

Сейчас он откроет папку, и все встанет на свои места. Он увидит фамилию этого умника, кажется, из НАСА, заявившего, что весь мир – это не жизнь, а сложнейшая цифровая программа. И еще он сказал…

– Мы в гигантской компьютерной симуляции, товарищ генерал, – докладывал Чистогаров, назвав и имя «умника» Тэрича, что было лишне, поскольку эту мысль можно было бы приписать себе. Правда, она была не близка Чистогарову, так как он собрался жениться и вовсе не желал, чтобы его невеста, лишь он прижмет ее к себе, оказалась бы дымом, миражом из единиц и ноликов. – Последние открытия ученых, товарищ генерал, – бодро говорил он, читая из папки, – свидетельствуют, что наш мозг нас обманывает. Вот! И, значит, все, что мы видим, по сути, – ничто!

– Попробуйте все это описать поточнее! – попросил Бреев издали, но громко, прямо от своих шикарных, почти во всю стену, и высоких до потолка окон с видом на Кремль.

– Есть, товарищ генерал! Все, что я вижу: вас, товарищ генерал, солнце в вашем окне, Кремль, – хотя из этого вижу что-то и мысленно, – все это есть только сигналы в наш… виноват… в мой мозг. Но вот «подследственный», подозреваемый в убийстве поэтессы Виринеи Расщекиной молодой писатель Никита Викулов, который пока определен в психоневрологическую клинику, на этот счет другого мнения. Озвучить его?

– Какого же он мнения? Это даже интересно! Только если это, конечно, приближает нас к результату в поисках каких-либо драгоценностей!

Чистогаров этой реакции ждал, но был до конца откровенен.

– Честно говоря, не могу досконально знать, – сказал он. – Чужие мозги, как и чужая душа, – потемки. И вы, товарищ генерал, это знаете лучше меня. Это же подтверждает и Викулов, утверждая, не хуже этого американца… неважно кого… что если нормальным людям сигналы поступают в мозг через известные органы чувств, то пациентам его клиники не через свет, звук, обоняние или осязание, а иначе. Да и предметы, которые мы видим, – с его слов, – не есть одно лишь отражение света, попавшее к нам в голову через органы зрения, но есть нечто, что продиктовано нам богом, а именно, каким, по его первоначальному замыслу, мы должны видеть весь этот мир!

– Это уже понятней. Продолжайте. Но не забудем и о золоте партии!

– Слушаюсь!.. В той же клинике вместе с Викуловым мы были вынуждены досконально изучить дело другого пациента Вилена Акимовича Хижнякова, бывшего автора автоматизации секретного хранилища документов ЦК КПСС, переквалифицировавшегося в специалиста по компьютерной цифровизации, который превращает в игровую систему все, что попадается ему под руки. С помощью обычных книг, шахматной доски, горшочного цветка и электрической лампочки он изобрел игру, в которую играет с Викуловым сутки напролет. Он говорит, что лет через тридцать все в мире будет сплошная игра, даже выборы президента, и тем забивает голову Викулову. Палаты он тоже называет запрограммированными «микросхемами-платами». При этом заявляет, что старая власть вернется только тогда, когда будут расшифрованы какие-то микрокристаллы, хранящие схему захоронений золота партии коммунистов.

– Это чрезвычайно любопытно!

– Еще бы! Может, пока рассадить их по разным палатам, пока речи о золоте партии не достигли чужих ушей?

– У любых стен есть уши. Попросту надо все выяснить немедленно! Что еще в его деле?

– Планы Хижнякова мирные. В его деле указано, что он не видит различий в реальных и виртуальных людях, признавая реальным только бога; хочет выйти на контакт с богом и преподнести ему в дар игру, чтобы господу было веселее жить. Так же, как и всем нам, оказавшимся в главной матрешке, полной своих сюрпризов.

– Действительно, очень даже гуманно. В чем смысл игры, в которую они играют с Викуловым?

– Оба они представляют себя детьми и видят окружающий мир глазами детей, не думая ни об отражении света в мозг, ни о том, что все видимое есть продукт его переработки в сером веществе. Вокруг просто жизнь. Правда, они не отрицают маленького человечка в голове…

– Вы знаете, Чистогаров, что сказал Франциск Асисский?

– Разумеется, нет, товарищ генерал.

– Он спросил: «Кто же сидит внутри нас?»

– И смог ответить?

– К сожалению, нет.

– А я думаю, что это – маленький бог! Большой и маленький боги, как мысль и повелитель событий в двух лицах, и одновременно в одном лице, воздействуют на окружающую реальность. Это сказал некий… – Чистогаров посмотрел в папку, -Хью Эвере еще в середине прошлого века, а ученые Оксфорда это, вроде бы, даже доказали, а именно – реальностей столько же, сколько ситуаций. А поскольку варианты альтернативных сценариев отреагировать на каждую из ситуаций бесконечны, то, я полагаю, маленьких богов может быть также очень много, как матрешек в матрешке. Одна реальность рождает другую, накладывается на нее, рождается третья, и так далее. Представим себе… Разрешите?..

– Попробуйте.

– Представим себе, что нам нужно послать агента-астронавта, аватара, в одну из матрешек. Микро- и макромиры связывают невидимые волны, и мы уменьшаем своего агента в несколько десятков, даже в сто раз, чтобы он мог с помощью волновых колебаний, вибрацию которых улавливает его тело, находиться там в своей реальности!

– Вы здесь готовы что-то предложить, Леонид Олегович?

– Так точно! Если потребуется, я, Георгий Иванович, готов сейчас же перейти портал!

– Это ни для кого не проблема. Но для чего? Чтобы в матрешке появилась еще одна, кажется, третья ипостась?

– Только для дела, без всяких помыслов о собственном величии и могуществе. Хотя моих мускулов и того, что в голове, хватит, чтобы и в состоянии маленького человечка я выполнил свою задачу.

В ответ на это Бреев опять улыбнулся и в сомнении покачал головой.

– Я продолжаю… Мы знаем, товарищ генерал, что мирные помыслы могут быть маской. Мы выяснили, что свидетель по делу об убийстве Капитоновой-Расщекиной, ранее подозреваемый самим Викуловым, писатель Варфоломей Худояров до этого встречался с пациентом Виленом Хижняковым. А Худояров, сегодня перешедший из свидетелей в подозреваемые, теперь нами заподозрен и в покушении на хазарское золото!

Учитывая научную тему ранее здорового Хижнякова, когда он учился в НИИкосмосе, его связь с Худояровым может таить большую опасность. Ведь это, ни много ни мало, – «Прибор изменения частоты реальности для влияния на иную реальность». Если представить, что он включит свой прибор, то всем, кто когда-либо с головой подключался к любым компьютерным системам, придется вправлять мозги…

– Иначе им, невольно заполнившим мозги виртуальными «единицами» и «нулями», грозит участь жертв жестокого компьютерного стирателя.

– Приблизительно так, товарищ генерал! Целью разработки темы Хижнякова являлось стирание из мозгов космонавтов, вернувшихся на землю, того, что попало в них в качестве видений и образов возникавших ниоткуда мегаполисов, таинственных свечений, золотых гор и так далее. А также и самих себя, то есть собственных двойников, за которыми можно было наблюдать в иллюминатор уже со стороны космоса. Вы же знаете, что космонавт Кричевский увидел себя в качестве динозавра, видел свои лапы, ощущал на спине движение мускул под имеющемся острым хребтом. Вроде бы это душа животного переместилась в него, или это влияние сильного космического излучения, возбудившего структуру мозга. По гипотезе Хижнякова – это и есть тот эффект превращения, что вызывается изменением живой матрицы мозга на виртуальную. Побудь в качестве динозавра человек подольше, и места на спускаемом аппарате для него могло бы не хватить. Психологическая кома!

– Не шутите так с выводами, капитан. Это отвлечет нас от главного. А я все еще жду его!

– И хотелось бы пошутить, товарищ генерал, но боюсь, что и сам Хижняков теперь вряд ли объяснит, если я попрошу его рассказать, как он дошел до сумасшествия, впал в психологическую кому и застрял в своей ужасной лечебнице! Правда, он дает некоторые ответы, но при этом они невольно умножают вопросы. В частности, спросив себя, откуда в коллайдере появилась скорость выше скорости света, он заявил, что помимо нашего трехмерного пространства существуют еще до тридцати-сорока других пространств. Это уже из материалов бесед комиссии экспертов-психиатров. Правда, реальностей он насчитал даже раз в сорок больше, но отчего-то перед комиссией этого не озвучил. Он сообщил, что побывал, как минимум, в десятках таких реальностей, облетая вселенную не хуже космонавта, и, разумеется, был в зонах, где они соприкасаются друг с другом. Он именует их «междумирьем», утверждая, что в первой же получил безграничный разум и увидел бога.

– Значит, в каждом междумирье можно увидеть по некоему «божеству»? Как в одной главной матрешке еще целый ряд других? Любопытно!

– Так точно! Речь не идет о том, как это бывает в зеркальных отражениях. И это, по-видимому, становится фундаментом его новой гипотезы. Психиатрия от нее в восторге, фиксирует новый феномен воображения, когда можно оказаться в конечной точке, не начав движения, все время видя на часах ноль часов, ноль минут и ноль секунд… Что касается зеркал, товарищ генерал, тут не все так просто. Ими наш фигурант интересовался тоже.

– Поясните!

IV

– Слушаюсь!.. Начну с одного из членов комиссии, Саввы Матвеевича Кульдобина, оставившего о пациенте наиболее благоприятные отзывы. Он является владельцем горбатого «Запорожца» и участвовал на нем в гонках раритетов по маршруту Москва-Мадрид. Это, впрочем, прямого отношения к делу не имеет, но тот же Кульдобин вступил в общество «Поклонников зеркал Козырева».

– Вероятно, он задался целью поставить эксперимент на самом себе и познать, что заставляет нормального человека становиться его пациентом. Хижняков, разумеется, так же интересовался такими опытами. Понимаю.

– Несомненно, это так, товарищ генерал! Однако в отличие от ученого Хижнякова, Кульдобин, побывав в зеркале Козырева, сообщил, что там он наблюдал за Сириусом, видел его свет и понял, что тот идет до земли с невероятной задержкой, хотя погрешность и составляет целые годы, ведь свет от звезды идет сотни и тысячи лет. А теперь, товарищ генерал…

– Да, да, конечно! Приступайте к главному, капитан Чистогаров! – Попросив об этом, Бреев, до того неспешно, ступая как кот, и неслышно, уже совершив два похода к своему знаменитому окну с видом на Кремль, теперь вновь расположился за столом.

Капитан, считавший главным все, о чем говорил, на этот раз собрался, как только мог.

– Я хотел сказать, что для успеха необходимо учесть многое!.. Это касается и наладки новой программы креатива реальности оптимальных виражей «Покров». Мы изучили образ жизни, привычки и наклонности наших моделируемых объектов, чтобы погрешность при воспроизводстве момента убийства была минимальной. Однако…