Трое признались

— Коробку только. Из-под обогревателя. Нина под стол ногами ставила, он её вытащил: людям ходить мешает. Она сказала, люди могут и мимо пройти.

Мастер усмехнулся. Впервые на его лице появилось не ожидание обвинения, а обычное удовольствие от чужой меткой грубости.

Михаил вернулся к моменту ухода Бочкарёва.

— Павел где находился, когда вы пошли домой?

— Здесь. Я ему про дверь сказал. Он рыбу ел, потом в приёмную пошёл. Или наоборот. Но разговаривал со мной здесь.

— На чём добирались?

— За мной жена приехала. Я к ней у магазина сел. Это можно проверить. Она уже спрашивает, меня опять из-за прибора. Я ей сказал, не из-за прибора. Не знаю, правильно ли.

Адвокат попросил обсудить с доверителем относящиеся к прежнему заявлению вопросы отдельно от нынешнего показа места. Михаил согласовал необходимое и только после этого перешёл к истории инструмента.

Бочкарёв взял диагностический прибор без спроса, чтобы в выходной помочь знакомому. Намеревался вернуть в понедельник. Тот понедельник и прошёл не так, как предполагал: знакомый оставил вещь в другой машине, хозяин машины уехал. Муромцев обнаружил отсутствие, Бочкарёв сначала солгал, что не брал. Испугался, потому что с хозяином уже спорили о деньгах за испорченную деталь.

— Потом вернул? — спросил Михаил.

— Вернул. Он и вчера у него был. То есть позавчера. Паша обещал с заявлением разобраться. Я не знаю, что он там сделал.

— Давид Горлов имел отношение к прибору?

Мастер вздохнул.

— Звонил. Спрашивал, есть ли у меня хороший тестер, человеку надо купить. Я сказал, есть, но не продаётся. Зря сказал. Потом выяснилось, он Паше это передал как будто я продаю. Вы меня не так записывайте. Я не продавал.

Михаил попросил изложить разговор и назвать время. Бочкарёв согласился предоставить соответствующую переписку, если сохранилась. Его адвокат уточнил порядок. Мужчина раздражённо выдохнул, но послушал: после первого своего «не брал» он уже понимал, как долго приходится объяснять всё, что было потом.

— Вы с Горловым в пятницу встречались? — спросил Туманов.

— Нет.

— Он к сервису собирался?

— Не знаю. Он всем говорил, собирается. Если кто запчасть ищет, он уже едет. Может месяц ехать. Паша над ним смеялся, но опять звонил.

Михаил спросил о других людях, которых ждали или видели вечером. Бочкарёв назвал Лутова.

— Лично видели?

— В пятницу не видел. Паша про него сказал. Что ещё один устроиться хочет. Я спросил, он Андрейку обратно возьмёт? Паша говорит, посмотрим, ему пока на ноги встать. Я только не понял, почему сейчас. Он же давно вышел, не вчера.

— Раньше вместе работали?

— Немного. Я пришёл, Андрей уже уходил. До того суда ещё. Мне про аварию потом рассказали.

— Сам Лутов что говорил о суде, когда вернулся?

— Со мной — ничего. Я ему не тот человек. Он один раз про дорогу спросил, в другом месте ворота закрыли. И всё. Он здесь к Паше, не ко мне.

Бочкарёв назвал ещё Виктора Антипова, постоянного клиента. Тот ремонтировал у Муромцева несколько машин, привозил знакомых, мог приехать без записи. В пятницу, по словам мастера, созванивался с Павлом, но после ухода Бочкарёва или раньше — мужчина не брался утверждать. Слышал имя, видел, как хозяин отнёс телефон к окну.

Михаил записал имя с телефоном, который обещали найти в рабочих контактах. Подробности нынешнего дела на весь сервис по-прежнему не сообщали. Для каждого из новых людей следовало сначала сохранить возможность рассказать собственный вечер.

***

В складской комнате действительно спали. Двое работников отдыхали после ночи; третий разогревал в микроволновке еду, стоя босиком на маленьком коврике. Он поспешно начал обуваться, увидев Михаила и Еремеева, хотя капитан сразу сказал, что торопиться не нужно.

Мужчину звали Степан Селиванов. Он следил за выдачей товара в смене, в пятницу работал до девяти. В комнате подогревали чайник и ели, но за окном он постоянно не сидел.

— Сервис я видел, — сказал Степан. — Вчера тоже. Тут все друг друга видят. Но как чтобы специально смотреть, этого нет.

Михаил попросил вспомнить вечер по собственным делам. Селиванов назвал разгрузку, потом машину, которая приехала не к тем воротам, потом позднего водителя. После семи поднимался за курткой. Снова ходил за чаем. Кто-то находился у складского прохода сервиса, но он подумал, свои.

— Лицо видели?

— Нет. Спину. Капюшон. А когда выходил, боком ко мне, телефон у уха. Я не присматривался. Мне поздний водитель звонил, что он не может найти въезд.

— Этот человек вышел из сервиса?