В сознание…

Вблизи они уже меньше похожи на капусту, а больше на пушистую мятую розу. Сморщенные листья, сине-бордовые у основания и светло-зеленые у кончиков, словно человеческая кожа пронизаны темными жилами, напоминающими вздутые вены. Кажется даже, что они дышат.

– И что же это за хрень такая? – с неким ехидством спрашивает Виктор.

– Душеглоты? Эти штуки, они же еще маленькие, да? И днем они же безопасны, так ведь, Диана? – дрожащим голосом уточняет Фрай.

– Вроде да, – неуверенно протягивает она. – Если бы я знала… Нам пора сваливать.

– Ну уж нет! – неожиданно возражает Виктор. – Либо вы сейчас мне рассказываете, что происходит, либо я никуда не пойду. Я подниму шум, и поселенцы тут же вас обнаружат и схватят.

– У нас нет времени на разговоры. – Голос Дианы уже менее уверенный. – Нам нужно успеть…

– Нет!

– Ну хорошо. – Диана снова мнется и смотрит на напарника. Фрай пожимает плечами и кивает. – Эти штуки – это какое-то местное растение… или что это там… оно живое. Ночью выпускает светящуюся пыльцу в виде облака. И эта пыльца, проникая в человека, его убивает. Как будто поглощает его сущность, и вместо него потом появляются эти. Мутные… – Она машет рукой в сторону города. – И они потом ходят и выращивают эту дрянь, но они уже не люди. Не те люди, кем были раньше.

Виктор не может поверить своим ушам. Это именно то, что он почувствовал на себе прошлой ночью, но он ведь жив и не перевоплотился в нечто иное. Существо проникло в него через рот, но не сумев захватить сознание, покинуло, бросив на дороге. И ночью в палате, скорее всего, попыталось снова, но что-то пошло не так.

– А как же комендант и все эти люди… которых я, кстати, так и не увидел здесь? На планете сейчас должны быть тысячи поселенцев. Где они все?

– Мы все вам расскажем, консул, но сначала доберемся до убежища. – Диана начинает нервничать. – Прошу вас, нам нужно сваливать.

Теперь Виктор не спорит, но и говорить о том, что произошло вчера, тоже пока не торопится.

– Сколько у вас человек там в этом вашем убежище?

Ребята не отвечают на вопрос, просто разворачиваются и идут к выходу. За оставшийся путь из города никто не проронил ни слова. У крайнего здания, под какими-то пластиковыми обломками, оказались спрятаны два аэроскутера. Фрай молча откидывает куски пластика и, сев на один из скутеров, кивком показывает Виктору, чтобы тот садился за ним. Диана вскакивает на второй скутер. Практически одновременно они заводят двигатели и резко стартуют с места, прямиком в сторону виднеющегося леса.

Огромное красное солнце неумолимо стремится к розовому горизонту. Небо затянуто дымкой. Заехав в лес, оба прибавляют газу и ни на минуту не снижают скорость. Виктор всю дорогу прокручивает в голове произошедшее. Все, что он увидел, все, что услышал, только подтверждает прежние догадки. Не исключено ведь, что это действительно разумная форма жизни. А ведь сотни лет люди заселяют различные планеты в галактике и ни разу не смогли встретить хотя бы одно разумное существо.

И все же остается другая возможность. Может, это вовсе не разум, а биологический механизм. Форма защиты и размножения, встроенная в структуру растения, которое, одурманивая, превращает живых людей в носителей. В своего рода зомби. Но он с ними общался. Они умеют выражать мысли, подстраиваться и, судя по всему, обманывать. Ставить уколы и готовить еду в конце концов. И все же он уверен, что это выходит за пределы инстинкта. Он не торопится строить теории. Только фиксирует факты. И чем дальше, тем яснее становится: это не обычное заражение. Это – механизм захвата. Не защита, а экспансия.

Спустя почти час они оказываются, как полагает Виктор, на той же поляне, откуда вчера его забрал Тед, или существо, притворявшееся им. Фрай, несущийся чуть впереди, машет рукой Диане, показывая, что собирается остановиться. Оба сбавляют скорость и притормаживают недалеко от скопления гигантских деревьев.

– Мне надо отлить, – громко заявляет парень. – Ты как?

– Да, пожалуй, мне тоже, – соглашается Виктор.

Диана глушит мотор, соскакивает со скутера и аккуратно пристраивает его к стволу ближайшего дерева. Металлический корпус глухо ударяется о кору, когда она ставит его на упор. Она вглядывается вдаль, где лес кажется бесконечным, а тени деревьев создают зловещие силуэты. Легкий ветер шевелит листву, добавляя к общей картине тревожную атмосферу. Поправив оружие на поясе, она оглядывается, проверяя, нет ли преследования.

– Давайте быстро, – говорит она. – И не разбредайтесь. Я не хочу потом вытаскивать вас из какой-нибудь канавы.

Фрай уже спрыгивает со скутера и уходит в глубь леса. Виктор идет следом, не спеша, но не отставая. В сыром воздухе стоит запах мокрой коры и мха, под ногами хрустят мелкие ветки. Он догоняет Фрая, когда тот останавливается у поваленного дерева.

– Она всегда такая? – спрашивает Виктор, пристроившись рядом.

– Кто? Диана? – Фрай удивленно поднимает брови, но сразу понимает, о ком речь. Он усмехается. – Да, она такая. Профессионал. Уже несколько лет в штурмовом отряде. Это не первая ее вылазка в логово мутных. Она знает, что делает.

Значит мутные. Виктор молчит, слушает.

– Таких, как она, в общине немного. У нас в отряде ее уважают. Она не только разведку проводит, но и продовольствие добывает, технику, запчасти. У мутных этого добра полно, будто у них заводы работают. Представляешь? Как будто они реально построили фабрики. Мы до сих пор не понимаем, откуда у них все это. Поиск таких мест, тоже наша задача. И еще – выяснить, куда они исчезают зимой. Потому что, как только температура падает ниже нуля, они уходят. Не переносят холод. Но выследить их невозможно. Перед исходом они усиливают охрану, и чем ближе зима, тем сложнее подобраться.

Фрай делает паузу, поправляет ремень на бедре. Он говорит охотно, сбивчиво, будто давно ждал слушателя. Затем поворачивается лицом к Виктору, и даже то, что они оба заняты делом, не мешает ему жестикулировать свободной рукой.

– Раньше Диана ходила на задания с Максом. Он был старше нее лет на пять, сильный, бесстрашный. Настоящий боец. Все тело в шрамах. Он убил десятки мутных. Считал, что должен отомстить за отца. – Голос Фрая становится тише. – Его отец погиб от этих тварей, когда Макс был еще пацаном. Он видел, как тот превращается. Своими глазами.

Виктор смотрит на него, не перебивает, отмечая в голове каждую деталь.

– Макс и Диана были близки. Очень. Все в общине это знали. Говорили, что между ними что-то было, но на самом деле – ничего такого. Просто настоящая дружба. Если кто-то вспоминал Макса, сразу говорил и о Диане. И наоборот. Но год назад он не вернулся с задания. С тех пор она ходит одна.

Фрай замолкает, смотрит в сторону, будто проверяет, не подслушивает ли кто.

– А я только недавно вступил в отряд. Внук коменданта. Кажется, некоторые, даже не помнят моего имени, так и называют. Я всегда мечтал стать штурмовиком, как дед. Умом, может, и не блещу, но для боя этого и не надо, отваги мне хватает. Девчонки бегают за мной, но мне это неинтересно, не до них. У меня есть… Хотя неважно. Мне важнее борьба. Освобождение. Я с детства слушал рассказы деда и его соратников. Я знаю, за что мы сражаемся.

Он выдыхает, поправляет куртку.

– Так что да, она такая. И я рад, что теперь я ее напарник. Даже если она не всегда говорит, что думает.

Справив нужду, Виктор оборачивается. Фрай уже уходит в глубь леса, петляя между деревьями.

– Эй, куда это ты? – окликает его Виктор.

– К тому холму, – отвечает Фрай, не оглядываясь. – Оттуда видно поляну. Хочу проверить, нет ли погони.

Виктор не спеша возвращается к Диане. Та стоит у скутера, смотрит в сторону заходящего солнца. Лес вокруг кажется плотным, но спокойным.

– Так сколько вас в убежище? – он облокачивается на скутер Фрая. Говорит так, будто их разговор не прерывался. – И сколько их?

– Нас человек пятьсот, может, чуть больше. Мы живем вон под той горой. – Диана указывает в сторону заката. – Там построили бункер.

– Понятно, а их? – Он кивает в сторону поселения.

– Мы точно не знаем, но наверняка больше тысячи. Все, кто не успел покинуть поселение, когда много лет назад старый комендант Ри решил перебраться в специально подготовленный бункер. Вы прибыли не в лучшее время, консул. Если бы задержались хотя бы на пару недель, мы бы встретили вас спокойно, без риска. Скоро начнется зима, и они исчезнут из города. Никто не знает, куда они каждый раз уходят, но в это время становится тише. Весной они возвращаются и снова засаживают поля этой дрянью, будто расставляют капканы для нас. Сейчас – самый опасный период их активности.

– Когда же это началось? – Виктор хочет увидеть всю картину целиком. Ситуация нестандартная. Более того, уникальная. Чтобы понять, как действовать дальше, ему нужно узнать все нюансы. Лучше бы из разных источников.

– Очень давно. Никто точно не помнит, когда появились первые мутные. Мутные – мы их так называем. Просто, потому что после того, как пыльца попадает в человека, тот какое-то время ведет себя, словно его сознание помутилось. Не осознает еще, что он уже не такой, как все, не нормальный, но и еще не совсем такой, как они. Будто организм какое-то время борется. А еще они не общаются между собой. Вы видели их разговаривающими друг с другом? Они словно… как же это? А, телепаты! Дедушка всегда называл их телепатами.

– Да действительно, они необщительны. – Виктор и правда не видел их разговаривающими друг с другом. – Ты думаешь, они общаются телепатически?

– Я не знаю, но наши никогда на вылазках не слышали, чтобы они разговаривали. Ну те из них, которые уже полностью обратились. Те же, которые еще в процессе, наоборот, очень разговорчивы. Они могут часами ходить по лесу и бормотать что-то себе под нос. Это очень страшно наблюдать. – Диана оглядывается в сторону леса.

– Фрай! Ты что там пропал? – ее голос эхом разносится меж исполинских деревьев.

– Пойду проверю, как он там, – бросает Виктор.

Но не успевает сделать и шагу, как навстречу выскакивает сам Фрай. Сломя голову, он бросается к скутеру и кричит:

– Едут! Быстрее! Их там целая армия!

Все трое запрыгивают на аэроскутеры и ударяют по газам.

– Ты чего так долго? – кричит Диана.

– Решил немного пройтись и разведать, нет ли погони. И вот услышал рев моторов. Там целых три бронемашины, уж не знаю, зачем так много, но надо срочно валить.

– Нужно пробираться по лесу, – говорит Диана, – здесь мы легкие мишени. Нельзя выдать местонахождение базы. Придется ночевать где-нибудь за рекой.

– Инструкция по безопасности, принятая когда-то общиной, гласит: если кого-то преследуют дальше этой поляны, то запрещено возвращаться на базу, – поясняет Фрай, запрыгивая в седло аэроскутера. – Необходимо отвлечь врага и на свой страх и риск ночевать подальше от гор.

Оба скутера несутся между деревьями. Виктор вжимается в спину Фрая, плечи сводит от ударов веток, в лицо хлещет листва. В ушах рев моторов, треск разлетающейся древесины. Он оборачивается. Позади одно из деревьев раскалывается от попадания светового снаряда. Вспышка, искры, щепки в воздухе разлетаются во все стороны. Бронемашины мутных вылетают на поляну, прожекторы скользят по стволам. Они держат курс точно по следу.

Странно. Виктор замечает про себя, что эти мутные на самом деле давно могли бы уничтожить их прицельным выстрелом из пушки. Но тут же понимает, почему те не делают этого. Они хотят взять их тела целыми.

Сердце колотится. Даже с учетом последней догадки, Виктор понимает: оторваться будет непросто. Конечно, ему трудно сохранять спокойствие. Он не знает этих лесов, но чувствует, как уверенно впереди движется Диана. Фрай следует точно за ней. Его корпус прямой, руль подчиняется без рывков. Диана, вырулив на прямую и убедившись, что скутер не врежется в дерево, одной рукой вытаскивает пистолет из-за пояса и прицеливается в дерево позади себя. Выстрел точен. Ствол дерева лопается, трещит. Листья вспыхивают ярким огнем. Пламя выхватывает лица, и Виктор ощущает жар на коже. Он надеется, что это привлечет внимание преследователей и те притормозят.

Так и есть. Гул моторов врага становится все тише. И через какое-то время вовсе пропадает.

Виктор смотрит на Диану. Она не колеблется. Понять ее логику можно без слов. Если верить Фраю, Диана знает эти леса очень хорошо, ведь провела в них немало дней. Конечно же, она не погонит в сторону засаженных полей, но есть опасность нарваться на дикие заросли этого ненавистного и страшного растения. Оставаться на ночь в лесу – самоубийство. Именно поэтому, она принимает решение рвануть на север к бурной реке, граничащей с этим лесом. Как объяснила сама Диана, там, на севере, уже через несколько километров температура ночью намного ниже, чем здесь, и это должно остановить преследователей. «Сутки здесь длиннее земных, – добавила она, – поэтому ночное охлаждение в этот сезон сильнее. А наклон оси планеты делает климат резким: стоит пройти немного, и холод сам нас защитит». Так что перебравшись через реку, они смогут спокойно переночевать, а утром, не дожидаясь рассвета, отправятся домой.

Проехав еще пару километров прямо, она дает знак Фраю, чтобы тот не отставал. Резко вывернув руль влево, она направляется прямиком к реке. Через какое-то время, убедившись, что они сильно оторвались и погони больше нет, оба снижают скорость. По ощущениям, еще примерно через час они добираются до места.

Река на самом деле – неглубокий бурлящий ручей метров пять в ширину, но берег очень крутой, и чтобы добраться до воды, нужно преодолеть спуск около двух с половиной метров. Они находят удобное место и аккуратно, пешим ходом, переправляют скутеры через бурлящий поток. Вода очень холодная, что особенно чувствуется сквозь полностью промокшие сапоги, но ребят это совершенно не беспокоит, а наоборот, придает уверенности в своей безопасности. Броневикам сложно было бы преодолеть это ущелье, а пешком эти существа не станут переходить реку из-за боязни холода.

– Касым говорил, они еще и воды боятся, – словно успокаивая самого себя, заявляет Фрай. – Касым – это мой близкий друг, – поясняет он, оборачиваясь к Виктору.

– Но это точно неизвестно, имей в виду, – предупреждает Диана и проходит дальше.

– Ай! – словно ужаленный, вдруг кричит Виктор. – Ай-яй-яй, что-то пытается меня сожрать!

Он приподнимает одну ногу, пытаясь удержать равновесие на второй, и его глаза расширяются от удивления. На штанине висит неизвестное ему существо, зацепившееся за нее одной из четырех клешней. Оно темно-зеленого цвета с болотным оттенком, а все тело, напоминающее рыцарские доспехи, в которые спряталось само существо, словно язвами, покрыто странной формы пупырышками. Выглядит очень мерзко, в совокупности со слизью, вытекающей из центральной части.

– Клешнерог, смотри Диана! – Фрай смеется, обнажив ровные зубы, чуть не роняет скутер прямо в воду, а Диана, уже перешедшая реку, отбросив свой, снимает куртку и кричит сквозь легкий смешок:

– Стой! Только не упусти наш ужин! Видишь, он сам нас нашел!

– Это съедобное?

Виктор кривится в сомнении, в то время как Диана подбегает к нему и накрывает курткой речное существо, пытаясь вывернуться так, чтобы безболезненно снять его с ноги консула.

– О да! – заявляет Фрай сквозь смех и усталость. – Все, что живет в водах, съедобное, можешь быть уверен. Этого мы зовем клешнерогом. Он самый вкусный.

– Это существо, похоже, так же решило, что съедобный я. А, Диана, как думаешь, я вкусный?

Виктор небрежно бросает взгляд на девушку, чтобы увидеть ее реакцию. Она как раз поднимается, оказываясь прямо перед его лицом, смотрит ему в глаза и резким движением всучивает то, что завернула в куртку, ткнув прямо ему в живот. Существо брыкается и пытается выбраться, поэтому Виктор сильнее его прижимает к себе.

– Я не знаю, какой ты на вкус, консул, но, если прошляпишь наш ужин, мне придется съесть тебя. – Она быстрыми шагами идет на берег, а Фрай еще больше хохочет.

– Фрай, мать твою, тащи скутер, ты сейчас замочишь аэродвигатель. И пойдешь до убежища пешком.

Парень оглядывается в сторону их дома. Там, вдали за лесом, огромное солнце уже собирается спрятаться за острые верхушки родных гор.

5.

– Здесь все иначе, – говорит Диана, не сбавляя шага. – Не знаю, заметил ли ты уже, но местные сутки длятся тридцать два республиканских часа. И чем ближе к зиме, тем дольше ночь. Скоро темнота вообще будет занимать пятнадцать часов в сутки. У нас солнце просто исчезает за горами, и все… мгновенная тьма. Если не успеем до захода найти подходящее место, придется искать на ощупь.

Виктор кивает. К своему стыду и удивлению, он не помнит эту информацию из подготовленного для них предполетного информационного кейса. Но, что долгих сумерек здесь ждать не приходится, он понял еще прошлой ночью. Тьма не наступает, а захватывает. Без предупреждения. Он еще не привык к здешнему ритму.

Солнце, и так спрятавшееся за пеленой облаков, медленно, но верно стремится укрыться за горы на западе. Небо окрашивается в глубокие оттенки синего и фиолетового. Диана торопит ребят, и Виктор теперь понимает почему.

Местность за рекой оказывается скупа на растительность: редкие кусты и низкорослые деревья, чьи ветви тянутся к небу, словно пытаясь поймать последние лучи солнца. Устраивать ночлег на открытом месте было бы огромной глупостью, даже несмотря на уверенность в том, что враги вряд ли смогут за ними последовать. Поэтому им приходится пройти еще около полукилометра до ближайших кустистых зарослей. Они идут пешком, чтобы сберечь заряд аккумуляторов. Вода хлюпает в сапогах, и Виктор с нетерпением ждет, когда сможет снять их и посушить у костра.

«У нас же будет костер?» – думает он, поправляя куртку и отворачиваясь от склизкой туши, которую тащит. Морда речного существа, или то, что кажется мордой, неприятно поблескивает, и он заворачивает ее тканью, чтобы не видеть. Тишина вокруг кажется полной. В лесу не слышно ни стрекотания насекомых, ни редких криков птиц и тем более, никаких шорохов в зарослях.

– У нас же будет костер? – не удерживается он и спрашивает вслух, нарушив затянувшуюся тишину.

Диана оборачивается, молча смотрит на идущего позади консула, борющегося с их ужином. В ее глазах отражается свет уходящего дня, придавая ей загадочный вид.

– Тут, пожалуй, и разобьем лагерь, – говорит она. – Здесь за кустами можно будет спать, а отсюда хороший обзор на лес и реку.

Она ставит скутер в тени кустов так, чтобы его не было видно со стороны леса, открывает багажник, спрятанный под сиденьем, и достает рюкзак и спальный мешок. Фрай также пристраивает скутер и достает вещи из багажника. Виктор же бросает куртку посредине поляны и, усевшись прямо на землю, начинает стягивать ненавистные мокрые сапоги, желая поскорее избавиться от этого противного ощущения. От кожаных голенищ поднимается пар, и уставший консул тянется пальцами к воздуху, будто это уже тепло костра.

Пока Фрай собирает редкий в этих местах хворост для костра, Диана обустраивает поляну для ночлега, исподтишка все время поглядывая на Виктора. Думает, он не замечает. Она достает из рюкзака несколько устройств, похожих на маленькие коробочки, и уходит расставлять их вокруг. Виктор слышит короткие щелчки. Затем характерный писк, переходящий в ультразвук. Включает датчики движения, понимает он. Отлично, дополнительная страховка не повредит. На кону стоят их жизни и успех его миссии.

Глупец, корит он себя. После всего, что произошло за последние сутки: спасение с погибающего корабля, аварийная посадка, контакт с чужим разумом, бегство, погоня – он все еще думает о миссии. О протоколах, о статусе инспекции, о том, как все это будет выглядеть в отчете. Это кажется нелепым, почти жалким, особенно здесь, среди сырой земли, чужого леса и людей, которые, не задавая лишних вопросов, просто пытаются выжить. Он чувствует, как в нем борются два голоса: один официальный, дисциплинированный; другой живой, человеческий.

Но чем дольше он сидит и наблюдает за Дианой и Фраем, за тем, как они действуют, как держатся, как молчат, тем яснее становится: именно это и есть его цель. Не отчеты, не галочки в системе, не очередная проверка. А присутствие здесь. Практическая польза.

РККП задумывалась как структура поддержки. Не контроля, не надзора, а помощи. И, возможно, он – первый, а может, единственный консул, которому довелось оказаться в точке, где эта помощь действительно нужна. Не по инструкции, не в рамках регламента, а в подлинном смысле – там, где каждое решение может стоить жизни. Его знания, его подготовка, его способность анализировать, принимать решения, слушать – все это не просто применимо, это необходимо.

Жизнь Виктора обретает новый смысл.

Он вспоминает обучение, долгие часы в симуляторах, лекции по адаптации, по межколониальной этике, по взаимодействию с нестабильными общинами. Тогда все казалось теорией. Теперь теория закончилась. Началась настоящая работа – без симуляторов, без страховки, без права на ошибку. Он чувствует, как внутри выстраивается новая точка опоры. Теперь он не наблюдатель. Он не гость. Он – часть.

Разложив спальники по краям от центра импровизированного лагеря, где будет огонь, девушка снова всматривается вдаль, наблюдая, как последние лучи солнца скрываются за горой, много лет являющейся главным ориентиром для оставшегося в живых человечества на этой планете, ставшей для многих поколений колонистов родным домом. Возможно, когда-то, и для Виктора это место станет родным. Вокруг поляны раскинулись густые кусты, создавая ощущение уюта и защищенности. В воздухе витает запах влажной земли и свежести, смешанный с ароматом, похожим на хвойный.

Фрай наконец приносит охапку хвороста и сбрасывает его в центре поляны.

– Консул, – неуверенно начинает Фрай, прерывая размышления Виктора. – Там, вон за теми кустами есть куча сухих бревен. Если поможешь мне притащить хотя бы одно, нам должно хватить на всю ночь.

– Эм… – Виктор смотрит на свои босые ноги, затем на обувь. – Да черт с ними, конечно. – Он снова натягивает мокрые сапоги, не скрывая брезгливости, и ковыляет за парнем.

Когда через несколько минут, мужчины укладывают увесистое полено на почетное место в центр поляны, Фрай заморачивается разведением огня. Диана достает свой охотничий нож и разделывает клешнерога, напоминающего что-то среднее между земными крабами и раками. Тельце существа разделено на две части, равные по размеру. Передняя, где сходятся длинные конечности и выпирают клешни, изрешечена глазами и снабжена рогоподобными отростками. Диана ловко отделяет эту половину, отбрасывает к веткам, словно к мусору. Виктор догадывается: есть это никто не собирается. А Фрай, расположившийся рядом с Виктором и так же снявший свои сапоги, поясняет:

– Башка. – Он протягивает влажные ноги к огню. – Горькая на вкус, – и забавно искривляет рот. Диана кивает, не отрываясь от работы.

Оказывается, в первой половине находятся внутренние органы клешнерога, считающиеся несъедобными. В дело идет вторая часть, лишенная головы. Когда костер разгорается, все трое устраиваются ближе. Вокруг, словно гипнотизируя, по земле пляшут тени. Виктор понимает, что очень устал. Как и его спутники, он не спешит начинать разговор. Молча берет один кусок, нанизывает на ветку и тянет к огню, стараясь повторять за ними. Жар от костра мгновенно берет мясо, оболочка зеленоватого цвета меняет оттенок, становится желтой, потом трескается, и из нее вырывается аромат, отдаленно напоминающий морепродукты.

Только сейчас солнце окончательно исчезает за хребтом. Свет гаснет, и ночь опускается стремительно, без перехода. Виктор ощущает, как температура падает, как воздух становится тяжелее, как появляются звуки вокруг. Он все еще не привык к здешнему ходу времени, к тому, как быстро все меняется, к тому, что здесь нет привычных границ между днем и ночью. Он чувствует, что напряжение, накопленное за день, не уходит, а только уплотняется. Тело устало, но разум не дает покоя. Он решает разрядить обстановку, заговорить, не ради получения информации, а чтобы вернуть себе ощущение нормальности, хоть на несколько минут.

– А знаете, это мясо, – говорит он, глядя на костер, – странное. Я не могу сказать, на что оно похоже… Вкус не похож ни на один из тех, что я помню. Оно достаточно плотное, насыщенное, но нетяжелое. Я съел кусок, и он растворился, не оставив ощущения тяжести. Только тепло. Только насыщение. Я не знаю, что это за существо, и не уверен, что хочу знать. Но оно работает. Оно дает силы. И это главное.

Виктор замолкает, но чувствует, что этого недостаточно. Фрай кивает, не говоря ни слова. Диана не реагирует, но видит, что она слушает. Он продолжает, уже не глядя на костер, а обращаясь к Фраю и Диане, не ожидая ответа, просто говоря то, что накопилось.