Вместе никогда

— Я просто хотела прогуляться. — отвечаю я и он ничего не отвечает.

И тут же Матвей говорит, что у него плохая новость: прямо сейчас ему нужно уезжать к родителям. Со всеми вещами. И очень быстро.

Я не сразу поняла всю суть, но это было действительно так. Матвей начал собирать вещи, а я искала отель. Быстро определилась, куда поеду.

— Ты вернёшься? — спросила я.

— Уже нет. Мне нужно будет решить пару вопросов, но я точно знаю, что скоро улетаю в Испанию.

— Жить? — спросила я, надеясь, что ответ будет другим.

— Да.

Я даже не сразу осознала, что он серьёзно. Не верила, что он действительно больше не приедет.

Снова приехали друзья Матвея. Они что-то обсуждали, но я не понимала половину разговора. Знала только одно: мы правда больше не увидимся. И с каждой минутой меня это расстраивало всё сильнее.

Я понимала, как Матвею нелегко, и не лезла со своими мыслями. Даже не знала, как его поддержать. Да и уверена: ему это не нужно. Я просто ждала, когда он хоть что-то объяснит, но поняла, что в этом нет смысла. Я сейчас совсем не вовремя.

Он собрался очень быстро и я удивилась. Со всеми моими переездами я поняла, что мне нужно минимум целый день, чтобы собрать вещи. А ему хватило получаса.

Я тоже собралась, и мы вышли. С каждой минутой мне становилось грустнее. Я совсем была не готова расставаться вот так. Но пришлось. И когда он говорит, что мы больше не увидимся, мне становится ещё хуже.

Я вызываю такси на какой-то адрес, и Матвей провожает меня до машины. У меня не находится слов.

— Ну, это уже точно? — спрашиваю я.

— Да, — твёрдо и уверенно отвечает он.

Мы подходим к машине. Я обнимаю его крепко-крепко, понимая, что это, возможно, наша последняя обнимашка. И я больше не смогу его вот так почувствовать. Всё снова перейдёт в интернет-общение. Вернётся на то же место, станет как раньше. А от того, что всё случилось так резко и неожиданно, — это ужасно.

— Я люблю тебя, — говорю я и сажусь в машину.

— И я тебя.

Он уходит. Машина уезжает. А я снова включаю Мартина.

Я ехала и думала обо всем подряд. После заселилась в отель, поднялась в номер, бросила сумку на кровать и просто села на край.

Взяла телефон. Ни одного сообщения от Матвея. Я понимала — ему сейчас не до меня. У него своя жизнь, своя семья, свои проблемы. Я просто случайный гость, который прилетел в самый неподходящий момент.

Я заметила, что у меня нет зарядника. Один я уже оставила в Москве, второй забыла у Матвея. Это стало поводом выйти. Время подходило к девяти вечера, я записала Матвею видео, сказала, что у меня всё хорошо, но грустно. Попросила звонить хотя бы иногда.

Я не успела раздеться, поэтому сразу вышла на улицу. И пошла. В неизвестном направлении, с неизвестным маршрутом и лёгкой грустью. Созвонилась с сестрой. Зашла поесть. Взяла глинтвейн и решила пойти смотреть развод мостов. Это было в планах с Матвеем, но теперь я одна.

Матвей.

Кидай видосики. Если что — звони.

Ариша.

Ладно. Всё хорошо, но я всё равно переживаю.

Матвей.

Всё будет хорошо. Всё решаемо.

Ариша.

Это не отменяет тот факт, что ты улетишь.

Матвей.

Да. Но с этим уже ничего не сделать. Хотя это тоже решаемо.

Я думал, что никогда тебя не увижу. Но ты прилетела. И это были замечательные три дня, за которые я тебе очень благодарен.

Я улыбнулась. Так тепло и так холодно одновременно.

Ариша.

Я тоже очень рада, что так всё получилось.

Я пошла дальше. Гуляла, пила глинтвейн, слушала музыку. Ловила себя на непонятных мыслях и одновременно понимала, что сейчас я настолько свободна, что если захочу — перееду в Питер, а не в Сочи. Но пока мне этого совсем не хочется. Мне кажется, иногда приезжать сюда — идеально.

Я ходила туда-сюда, искала новые места. Стало прохладно, и я пошла в сторону отеля. Могла бы написать кому-то из друзей, которые живут в Питере, но вариантов не так много, к тому же сейчас я хотела побыть одна.

Вернувшись в номер, я начала серьёзно думать о том, что пора домой. У меня пропал вайб находиться здесь. Я уверена, что когда-то приеду ещё, но сейчас пора. Я взяла билет в Екатеринбург на завтрашний вечер и сразу купила билет в Сочи, понимая, что в любой момент могу передумать. Но мне это нужно. И если не сейчас, то потом уже не факт, что улечу.

У меня оставалось шесть дней: прилететь домой, увидеться со всеми, собрать вещи и быть готовой к переезду.

Я попыталась уснуть, но ничего не вышло. Всю ночь я смотрела сериал, который мы начали с Матвеем. Уснула только к пяти утра. Закрыла глаза, прогнала мысли и провалилась в сон.

Утром меня разбудил будильник. В окно светило солнце, и это радовало. Я не стала никуда торопиться. Лежала, смотрела в потолок, думала.

Матвей написал «доброе утро», я ответила тем же. Написала, что сегодня улетаю, а сейчас планирую ещё прогуляться. Он спросил, где я остановилась, сказал, что может доедет до меня. Но через пять минут передумал. Я уже не удивилась.

Спустя полтора часа я собралась выходить. На улице было солнечно, свежий ветерок. Я пошла в сторону Дворцовой площади, взяла безалкогольное пиво, прошлась по нескольким улицам.

Через пару часов я уже ехала в аэропорт. Таксист поднял мне настроение, я немного разговорилась с ним. Позвонила маме, сказала, что скоро прилечу.

Ариша.

Я в аэропорту. Всё нормально.

Матвей.

Я правда очень рад, что мы увиделись. Спасибо тебе за эти дни. Люблю тебя.

Я улыбнулась, но мне было слишком спокойно от этого сообщения. Будто я понимала: всё, что было, — не зря. И одновременно думала: а точно ли хорошо, что мы вообще встретились?

Ариша.

Тебе тоже спасибо. Удачи во всём. Я надеюсь, всё решится и мы с тобой ещё увидимся.

Матвей.

Я тоже очень надеюсь. Хорошего полета.

Я выключила телефон и пошла на посадку.

Было грустно улетать, но оставаться было бы ещё хуже. Поэтому я просто села на своё место, включила музыку и старалась ни о чём не думать.

Глава 19

Я прилетела в Екатеринбург уже поздно. Вышла из аэропорта, села в такси и через полчаса уже открывала дверь своей квартиры.

Зашла, бросила сумку и лениво сняла обувь. Я вдохнула знакомый запах — запах моего дома. Сразу подошла к кровати, взяла Мишку, обняла его крепко. Он был на месте, ждал меня. Я уткнулась носом в его мягкую голову и выдохнула.

— Ну вот, я дома, — прошептала я. — Наконец-то.

Надо было поесть, но сил готовить не было. Заказала доставку, пошла в ванную. Набрала горячую воду, добавила пену, соль — всё, что было под рукой. Мне нужно было снять весь стресс этой поездки. Всю ту злость, которая копилась внутри, все сомнения, всю эту карусель эмоций. Просто выдохнуть. Потому что всё закончилось.

Я легла в воду, закрыла глаза. Тело постепенно расслаблялось. Я лежала почти два часа. Вода остывала, я добавляла горячую, потом снова остывала. Я почти уснула в этой тишине. В голове проносилось всё: начиная с девичником перед самолетом в Москву, заканчивая вылетом в Екатеринбург.

Спустя два часа я вышла в комнату, упала на кровать. Достала телефон.

Списалась с Матвеем. Сказала, что я дома, спросила, как он. Он сказал, что сейчас с друзьями. Я удивилась. Ведь он говорил, что не выйдет из дома, что нужно разбираться с делами. Но потом подумала: не моё дело. Ему скоро уезжать, пусть делает как считает нужным.

Мы перекинулись парой фраз, я отправила наши общие фото — те, что успели сделать за эти дни. Он ответил: «Классные. Неплохо смотримся». Я улыбнулась, но поняла, что это ни к чему. А потом спросил, почему я ещё не сплю.

— Не спится, — написала я. — Достала гитару, скучала по ней.

Он попросил записать видео. Я застеснялась, но взяла гитару, устроилась на кровати. Подумала, что сыграть. И выбрала «Мальчик из Питера» Алены Швец. Песню, которая всегда была про него. Про то, как я искала его в этом городе, а нашла — уже когда перестала искать.

Я записала, пересмотрела, застеснялась ещё сильнее, но отправила. Матвей ответил почти сразу: «Это круто. Ты большая молодец».

Я улыбнулась. Убрала гитару, легла в кровать, обняла Мишку. В голове было странно пусто и спокойно. Я закрыла глаза и почти сразу уснула.

Следующие дни не были однотипными. Я виделась с друзьями, собирала вещи, брала дополнительные смены в «Свободе» — чтобы ещё немного побыть в любимом месте. Ездила в деревню и в родной город. Я успела всё, что запланировала до переезда. Каждый день был чем-то наполнен.

Всё было ярким и насыщенным, кроме общения с Матвеем.

Оно застыло где-то между «добрым утром» и «спокойной ночи». Иногда мы созванивались, иногда просто писали. Вопросы были одни и те же: «Как дела?», «Какие планы?». Ответы — короткими.

Матвей остался в Питере до середины месяца. Он тоже собирался, решал свои дела, тоже готовился к переезду.

Я понимала, что ничем хорошим наше общение не закончится. Он переедет, и всё вернётся на свои места. Общение сойдёт на нет. И возможно, уже навсегда.

Но капля надежды всё же осталась. Я надеялась, что что-нибудь изменится. Всё наладится, или он передумает. Или у меня хотя бы будет шанс увидеть его ещё раз. Я пыталась добавить хоть немного улыбки в наш чат, хотя понимала, что каждое отправленное мной сообщение когда-то станет пустотой.

Последняя тусовка в «Свободе» закончилась очередной пьянкой до беспамятства. Мы собрались всей компанией. Пили, веселились. Всё как обычно.

А почему я снова в этой компании? Потому что сегодня последний день. Через несколько дней у меня самолёт, и сегодня последний шанс затусить вместе. Сейчас я не знаю, когда прилечу снова, но упустить встречу со всеми не имела права. Поэтому я совместила встречу с друзьями с тусовкой в «Свободе».

Всё было отлично. Мы снова собрали круг посреди танцпола, танцевали, говорили тосты. Я закрыла глаза и дала себе полную свободу

Сзади кто-то похлопал по плечу. Я ожидала увидеть кого угодно, но когда обернулась, увидела человека, которого ни капли не ожидала здесь увидеть.

Лёша посмотрел на меня и улыбнулся.

— Ну привет, что ли, — произнёс он.

Провалиться мне под землю. Мать твою, что он тут делает?

— Привет, — я приобняла его и не подала виду, что сильно охренела.

Он пошёл здороваться со всей компанией, а я продолжила танцевать. Я не сразу поняла, какого он тут делает и откуда знает, что я здесь. Но после ко мне подошёл один из друзей и признался, что Лёша написал ему, а он ответил, что мы все сегодня в «Свободе».

Не было смысла злиться на друга. Я сделала вид, что мне абсолютно всё равно, что Лёша прилетел и теперь тусит вместе с нами. Хотя в голове не укладывалось — ради чего это всё?

Через мгновение он подходит, обнимает сзади и шепчет:

— Пошли покурим.

Я повернулась, посмотрела на него хмурым взглядом и подумала: раз он прилетел сюда, то, возможно, ему действительно есть что сказать.

Мы вышли на улицу.

— Что? — спрашиваю я.

— Ты уехала к нему, да? — отвечает он, подсаживаясь рядом.

Я подожгла сигарету и молча посмотрела в небо, разглядывая звёзды. Задумалась — стоит ли вообще с ним это обсуждать? Но тут же поняла: скрывать нечего. Хочет знать — пусть.

— Это было не ради него. Я не специально. Но мы виделись, да. И это было очень неожиданно. И знаешь, очень классно.

— М-м-м, — протянул Лёша. — Сначала я думал, что ты вернёшься. Но ты выложила сторис, и я удивился, что ты взяла и вообще улетела.

— Мне не было смысла возвращаться, — перебила я. — Зачем ты прилетел?

— Поговорить. Обсудить всё. Просто тебя увидеть.

— Что ты ещё хочешь обсудить? — говорю я абсолютно спокойно.

— Что дальше будет?

Я посмотрела на него и поняла: он чем-то похож на меня. Пока не особо понимаю чем, но я вижу в нём себя.

— Ничего, Лёш, — говорю я, глядя прямо в его глаза. — Мы сто раз обсуждали это. Ты знал. И это даже не вся проблема. Ты посмотри со стороны: мы постоянно спорим. Ты пытаешься контролировать меня, хотя знаешь, что не сможешь ничего изменить. А я делаю всё, что хочу, и постоянно пытаюсь убежать. И ты знаешь причину.

— Знаю, — перебил Лёша. — Твой этот дурак Матвей.

— Ты тоже дурак, — отвечаю я с лёгкой грубостью. — Мы только познакомились, и даже не я, а вся компания тебе объяснила, что ничего со мной не выйдет. Пока я морально привязана к Матвею, я не смогу строить что-то с кем-то ещё.

И повисла тишина. Мы молчали, сказать уже было нечего, но я продолжила:

— Мы будто два ред флага друг для друга. И это не закончится. Неважно, будет этот Матвей или нет. Важно то, что мы изначально не приняли друг друга такими. Лучше уже не станет.

Я встала, выкинула окурок, до дна выпила всё, что было в стакане, и снова посмотрела на Лёшу.

— Я ни в чём не виню тебя, не держу никаких обид, ценю, что ты был, и желаю тебе только лучшего. Но лучшее — явно не я.

Он посмотрел на меня, кивнул с понимающим взглядом, и я спокойно обняла его.

В этот же момент на улицу вышли ребята. Смех разлетелся на всю улицу, и мы подошли к ним. Кто-то шутил про нас, но мне было совсем не смешно. Я посмотрела недоброжелательным взглядом, и все поняли — шутки не к месту.

И снова пошли на танцпол.

Я обернулась к Лёше и спокойно сказала:

— Пошли танцевать, раз уж ты прилетел.

Ближе к утру мы уехали домой к Никите. Продолжили там. Но когда все начали разъезжаться по домам, я тоже собралась. И, конечно, как в каком-то фильме с внезапными совпадениями, Лёше негде было остановиться. Даже у Никиты.

Я посмотрела на него, поняла, что не могу быть настолько тварью, и предложила уехать ко мне. Но с условием: утром мы сразу уезжаем. Утром у меня последняя смена в «Свободе».

Так и сделали. Я совсем не помню, как мы доехали до дома, но точно помню — вырубилась сразу. Утром я проспала, но быстро умылась, собралась, и мы выехали. Голова сильно трещала, а половину я опять не помнила.

Лёша проводил меня до «Свободы», и я уже запланировала уходить. Но понимала — это точно наша последняя встреча.

Я повернулась к нему и сказала:

— Спасибо, что приехал. Мы с тобой по-любому когда-то увидимся на какой-то тусовке, если так захочет судьба. Но сейчас — всё. В любом случае я была рада познакомиться с тобой. Спасибо за всё.

Я обняла его и ушла, понимая, что всё это напоминает мне что-то очень знакомое. То, что я когда-то уже прожила. Я не понимала, что именно. Но знала — так явно лучше для нас обоих.

***

— Ничего не забыла? — спросила Эвелина.

— Вроде нет, — ответила я, оглядывая пустую квартиру.

Эвелина подошла ко мне сзади, приобняла и прошептала:

— Всё супер. Я тоже буду скучать по этой квартире.

Я повернулась и обняла её в ответ.

— Эвелин, ты не представляешь, сколько историй впитала эта квартира.

Уже вечером у меня самолёт. Со вчерашнего дня мы с Эвелиной собирали все вещи. Морально я давно готовилась к тому, что снова съезжаю с этой квартиры, которую так любила. Это было место, в которое я впускала друзей, где проводила тусовки, праздники, множество бессонных ночей. Или место, в которое не впускала никого. Где пряталась от всего мира. Где чувствовала свой комфорт и спокойствие.

Мы вышли на улицу где меня уже ждали тётя и дядя. Они приехали с деревни, чтобы проводить меня. Я попрощалась с Эвелиной, мы обнялись и договорились созваниваться. Она уехала, а я села в машину. Мы ехали в аэропорт обсуждая новую дату моего приезда.

— Еще не уехала, но уже скучаю, — говорю я, смотря из окна, как вдали пропадает мой район.

— Мы всегда ждём обратно, — сказала тётя. — Звони, иногда.

— Обязательно, — ответила я.

Я очень люблю их. Для них — важно. И для меня тоже. Мы обнялись и мне не хотелось, чтобы это заканчивалось.

В моменте я почему то подумала про Матвея: если мне так сложно улететь в город, который в четырёх часах на самолете, то я даже представить не могу, как сложно Матвею. И честно, не завидую. Не знаю как он, но я бы точно рыдала целый месяц.

Я вдохнула уральский воздух в последний раз, улыбнулась и зашла в аэропорт.

По прилёту мне сразу позвонила Жаннет. Мы договорились встретиться после того, как я увижусь с мамой и братом.

Прошло полгода с момента моего переезда отсюда. Поэтому мне придется по новой привыкать к Сочи, и снова отвыкать от Екатеринбурга.

Так и прошли полторы недели. Я привыкала, ездила в старые места, по которым скучала. Увиделась со всеми друзьями, по которым скучала.

Люди, места, запахи. Всё было немного чужим, но родным. Я потихоньку привыкала к тому, что снова живу в Сочи. Выходила на балкон, смотрела на море, дышала этим тёплым воздухом. И внутри постепенно отпускало.

Самое главное — я стала больше времени проводить с братом. Мы гуляли, играли, смотрели мультики. Он растёт, и я замечаю это каждый день.

Жаннет улетела через день после того, как я прилетела. Мы встретились всего раз, и она сказала, что улетает домой. Мы обе расстроились — очень скучали. Но я только прилетела, а она уже улетает.

Я вернулась на свою работу, услышала Радмира, пила кофе в любимой кофейне. Мне нравилось, что я здесь. Но я продолжала скучать по дому.

А что насчёт Матвея? Всё так же. Мы общались очень мало, за это время созвонились два раза, и на днях он вылетает в Испанию. Я не знаю, как он переживает этот переезд, но уверена — у него всё будет отлично.

Так и получилось. Он улетел, сообщил, что всё супер, ему всё нравится, он доволен. Только вот общение стало ещё хуже и почти сошло на ноль. Я писала — он не отвечал целыми днями. Не писал сам. Да и вообще, я уже не знала, о чём нам разговаривать. Тогда я и поняла — это конец. Прямо сейчас смысла нет ни в чём. Ни в сообщениях, ни в звонках. Да и вообще в общении.

Ариша.

Сейчас мне наше общение очень напоминает то же, что было в прошлом году.

Давай, если ты что-то решил, просто скажешь мне?

Я понимала, что мне хватило прошлого раза. Он тогда просто перестал отвечать. А если отвечал — то безразлично и сухо. И это было ужасно. Он ушёл, ничего не объяснив. Отвратительно и жестоко по отношению ко мне. И я не хочу, чтобы это повторилось. Нужно уметь разговаривать. Даже если я понимала, что к чему — мне нужно это услышать. Иначе молчание — это тоже ответ, но самый ужасный.

Матвей всё же ответил, но только спустя сутки. Сутки, за которые я сделала вывод: бессмысленно что-то ждать от этого человека. Бессмысленно тратить время на мысли о нём. И самое ужасное — пытаться вытащить хотя бы слово.

Я уже сделала вывод. Молчание. Тишина. Игнор. В этом нет ничего, за что стоит переживать.

Матвей.

Ариш. Я не знаю, что сказать. Я не понимаю, как выстраивать подобные отношения на расстоянии, без физического контакта.

Меня не удивило это сообщение. Мне тоже было сложно так общаться, и я понимала, что долго это продолжаться не будет.

Ариша.

Я тебя понимаю, и мне самой сложно строить какое-то общение вот так. И понятно, что дальше будет только хуже. Поэтому я думаю, что лучше вернуть всё, как было, но оставить возможность писать. Потому что это мы уже прошли, и точно так же я точно не хочу.

Всё равно я рада, что мы увиделись, хотя сначала думала, что зря.

Пиши, если что. Буду рада поболтать.

Я выключила телефон, прибавила музыку на всю громкость, смотрела в окно — проезжала мимо красивых гор и обнимала Мишку. И не думала ни о чём, кроме того, что вот он — конец, который я ждала и о котором думала ещё тогда, когда мы снова начали общаться.

Глава 20

Спустя всего три недели после этого разговора я снова сидела в самолёте. На этот раз — снова в Екатеринбург. Не жить. Всего на пару дней.

Меня позвали замуж. Звучит дико, но на самом деле ничего серьёзного. Мой старый друг Саша попросил помочь с документами. Я согласилась — потому что он хороший человек и потому что мне стоит только дать повод поехать домой, и я поеду.

Несмотря на то, что с моего переезда не прошло и месяца, я всё равно скучала по Екатеринбургу и была готова полететь туда в любой удобный день. Поэтому когда Саша позвонил и спросил: «Прилетишь?» — я ответила, не раздумывая:

— Да. Конечно.

Я решила совместить эту поездку с концертом моего любимого исполнителя — Мартина. Это был его первый тур, и я не могла такое пропустить. Чтобы поездка была не только ради бумажек, а ещё и ради музыки. И все даты как раз совпали.

По прилёту сразу поехала к друзьям. Совпало так, что я приехала в день рождения друга из компании. Поэтому мы отправились в сауну. Алкоголь, музыка, веселье. Я по всем очень скучала, и все были рады меня видеть.

Но что-то во мне сломалось.

А сломалось ещё тогда, когда мы с Матвеем снова перестали общаться. Я сидела в сауне, вокруг шумели друзья, кто-то кричал тост, кто-то смеялся, а я вдруг почувствовала — не могу.

Я хочу написать. Хочу узнать, как он, что с ним. И меня накрыло. Накрыло желанием позвонить, просто услышать. Неважно, что скажет. Неважно, ответит ли. Просто услышать этот голос. Ещё раз.

Одновременно я понимаю, что это уже невыносимо. Мне должно быть хорошо. Я снова дома, снова с друзьями, снова веселюсь. Причём здесь вообще Матвей? И почему моя голова не может избавиться от него? Я хочу этого, но будто что-то мешает. И это злит меня. Я называю себя глупой, дурой, а потом случайно говорю, что было бы замечательно, если бы мы вообще не познакомились.

Ещё минута — и я написала:

Ариша.

Я опять пьяная и хочу написать тебе. Так это бесит.

Ответ пришёл сразу. Он посмеялся.

Матвей.

Хаха, ну привет. Как ты?

Ариша.

Мне не смешно. И это правда бесит.

Матвей.

Не знаю, мне смешно.

Не вижу ничего смешного, но спасибо на том, что не послал. И даже отвечает.

Ариша.

Я очень скучаю. И это очень злит меня. Всё, что с тобой связано, злит. То грустно, то злюсь. Я устала.

Я отправила и замерла. Вокруг орала музыка, кто-то лез обниматься, а я сидела и смотрела на его аватарку. Он прочитал. Печатает.

Матвей.

Я не знаю, что могу сделать. Я очень далеко. Даже приехать не могу.

Но я бы с радостью увиделся с тобой. Мне самому непросто. Но это такая жизнь.

Я молчала. Смотрела на экран и чувствовала, как внутри всё сжимается. Он прав. Он далеко. И ничего с этим не сделать. Но почему тогда мне так больно?

Матвей.

У тебя же вроде всё хорошо. В бане с ребятами тусишь и такое выдаёшь.

По факту — он прав. Всё хорошо, и я там, где хочу быть. Но он совсем не знает того, что было за те дни, которые мы не общались. Хотя и я не знаю, что меня к нему так тянет. Я чувствую себя больной и очень глупой.

Ариша.

Ну это же только кажется, что всё хорошо. Не буду же я рассказывать, что на самом деле происходит.

Это было бы слишком странно. Я никогда не чувствовала себя каким-то важным для него человеком и всегда была уверена, что он даже не вспоминает обо мне. И с чего бы я стала писать, что у меня что-то болит?

Матвей.

А почему? С этого и надо начинать диалог. Ты думаешь, я тебе откажу? Конечно нет. Мы договорились, что можем писать друг другу. Будто это и подразумевало, что ты можешь писать когда хочешь и делиться своими переживаниями.

Я просыпалась утром, за окном шёл дождь, который я очень люблю и который давал намёк на грусть с самого утра. И я тут же списывалась с чатом GPT, чтобы рассказать, что я сейчас чувствую. Чтобы услышать хоть чью-то поддержку. Так начинался не один день.

Или когда ходила к психологу — с ней мы в основном обсуждали мою семью или переживания, но два, а то и три часа потратили на разговоры о нём, потому что психолог посчитала, что это и есть то, что мешает мне спокойно дышать. Пока я не сказала: «Я не хочу о нём говорить. Не хочу вспоминать и думать. Всё проходит, и это пройдёт».