Десять ночей с бывшим

Про Алекса я в тот момент забыла, вообще обо всем забыла. Сидела, едва поднимая голову, чтобы размять шею, стучала по кнопкам калькулятора, кусала губы, рисовала схемы на листочках из блокнота, даже подобрала под себя ноги, забыв, какая короткая на мне юбка.

И очнулась только когда Алекс положил обжигающе горячую ладонь на мое бедро! Прямо на внутреннюю его поверхность, где широкая резинка чулка открывала голую кожу.

Я сама виновата, что не обратила внимание, как задрался подол, конечно.

Но он ничего делать не стал. Просто привлек мое внимание, разом вытолкнув меня из гудящего мира раскрученной машины интеллекта. И сказал:

– Перерыв. Иди на кухню.

– Но…

Я хотела сказать, что я совсем не устала! Могу и дальше работать. Закончу побыстрее!

Однако Алекс сгреб листочки с тестом и забрал их у меня, вынул ручку из пальцев и твердым тоном повторил:

– Иди на кухню.

Только тут я почувствовала, как затекло все тело. Выпрямилась, встала и едва не свалилась на пол. Затекли ноги.

Алекс уже ушел, и я последовала за ним.

Пока я делала тест, он все же надел на себя свободные спортивные штаны, сидящие на бедрах, не скрывая его загорелый торс с прорисованными мышцами. Гладкими, словно карамельными. Когда я была с ним, я с презрением смотрела на журналы в витринах: у меня дома был мужчина в гораздо лучшей форме.

Но сейчас я опустила глаза. Мало кто из тех, кто пускает слюни на сладких красавчиков, знает на самом деле, чем оборачивается их нарциссизм в реальности. Какой жестокостью и какими извращениями.

Он подвинул ко мне квадратную черную тарелку с изящно уложенными ломтиками авокадо, кусочками мяса, залитыми соусом и посыпанными кунжутом и россыпью крошечных помидорок.

– Ешь. Твоему мозгу это нужно.

Я недоуменно покосилась на него, но вдруг почувствовала такой дикий голод, что почти вырвала вилку у него из рук. И набросилась на еду, едва успев сесть на высокий табурет у стойки.

Алекс облокотился на нее с другой стороны, разложил листы моего теста и негромким голосом начал объяснять:

– Ты очень быстро справилась с первой половиной. Но никто не будет проверять правильность ответов.

Я с удивлением подняла на него глаза, он встретил мой взгляд насмешкой.

– Все верно. Во всем тесте на первые два часа имеют значение ровно десять вопросов. Остальные потом прогонят программой, просто сходятся или нет ответы.

– И… – я на секундочку перестала жевать.

– И на эти десять вопросов ты ответила хорошо. Однако вторая часть теста, после перерыва, содержит подвох, – Алекс потянулся, разминая мышцы плеч, и я невольно засмотрелась на то, как под кожей перекатываются мощные мускулы. Нереальные совершенно. Иногда я их трогала просто чтобы убедиться, что это не фотошоп. Какой же он сильный…

Так, Соня! Глаза в тарелку!

Я отпила глоток воды. Алекс щелкнул кнопкой чайника.

– Во второй части в формулировках будут очень скользкие моменты, которые можно упустить, если будешь читать невнимательно. А после первой половины ты уже устала, после перерыва размякла и вероятность этого очень высока. Так что запомни.

– Ты мне дашь сейчас этот тест?

– Нет. – Алекс отложил бумаги. – Я его дам тебе с утра, на свежую голову, чтобы ты сама увидела все эти нестыковки.

– То есть, я останусь тут ночевать? – Все же я надеялась вернуться домой.

– Да, конечно. Не бойся… – он похабно ухмыльнулся. – Ничего между нами не будет. Или я должен сказать тебе: «Не надейся?» А?

И он потянулся рукой к моему лицу, отводя прядь волос за ухо и глядя прямо мне в глаза. Его ледяной взгляд завораживал.

– Даже не собиралась! – Огрызнулась я, подхватывая пустую тарелку и относя ее в раковину. – А что делать остаток вечера?

– Будем решать практические задачи. – Алекс оказался прямо позади меня, внезапно плотно прижался к моей спине, обхватил пальцами мои локти и толкнулся пахом. – Софья Борисовна, как насчет отсоса за помощь?

– ЧТО?! – Я дернулась, чтобы вырваться, но получилось так, что сама своей попой толкнулась к его паху, словно подаваясь, провоцируя на продолжение. Вырвать локти из крепких пальцев в такой позе сразу не получилось.

Но Алекс уже выпустил меня, стремительно отскочил, и тарелка, которую я так и не донесла до раковины, упала на кафель и со звоном раскололась.

– А теперь представь, что к тебе приходят двое сотрудников… – Алекс спокойно обогнул кухонную стойку, открыл дверь кладовки, достал оттуда швабру и совок на длинной ручке и… протянул мне. – Парень такой как я… – он напряг мышцы на руках, и мощные бугры мускулов прокатились по плечам. – И девушка типа тебя. То есть, ни о чем. И она говорит, что он пытался ее изнасиловать. Кому ты поверишь?

Его пальцы разжались, и я подхватила швабру и совок только чтобы они не упали. Алекс ухмыльнулся и кивнул на осколки, убирай, мол.

То есть, он меня домогается, задает вопросы и использует как уборщицу?! И все это сразу?! Как я оказалась в такой ситуации вообще?!

Проверка

Я знаю, какой Алекс ублюдок!

Знаю!

Много раз он пытался сделать со мной отвратительные вещи в постели. Да, неизменно сдавался, когда я начинала верещать и отбиваться. Заходил с другого конца и пытался меня расслабить оргазмами, а потом все же попробовать. Или купить красивыми цацками. Или пообещать, что сам вымоет посуду, если я…

Но еще я знаю, что к нему всегда и везде выстраиваются очереди из баб. Стоило в любом баре отойти в туалет, по возвращении я всегда видела одну, а то и двух охотниц, которые уже заняли мое место, а то и лапали его кроваво-красными когтями за плечи и притирались сиськами якобы случайно.

Он постоянно рассказывал, что на работе его закармливали вкусняшками от плова до тортиков все незамужние сотрудницы. И у них все время ломались то ноутбуки, то стулья, то тяжелые коробки застревали на шкафу. Никак без Алекса не обойтись.

Однажды он меня взял с собой на корпоратив и столько ненавидящих взглядов я не встречала никогда в жизни. Кстати, именно на том корпоративе и родилась у меня мечта работать в этой компании. Не только потому, что там лучшие зарплаты в городе, а может даже и в стране. Но и из-за всего того, что там окружает сотрудников.

Бар с кофе и свежими соками, спортзал, бассейн, игровые комнаты, удобные кабинеты, новые ноутбуки, кухня, где огромный выбор чая, кофе и печенья и еще куча плюшек типа медицинской страховки.

Только страшно было работать с Алексом, так что я решилась, только когда мы расстались.

Так вот.

Ни за что не поверю, что Алекс мог бы кого-то хотеть изнасиловать.

Вот его, да, могли. Толпой девчонок завалить и трахнуть, перевязав член резиночкой для денег. А чтобы он, такой вальяжный и ленивый, тратил время на насилие, когда может свистнуть и к нему сбегутся толпы девчонок, стаскивая по пути трусики? Ну нет.

Кстати, вспомнив о том, как убиралась в этом доме и почитала это за счастье, потому что Шалаев был рядом со мной, я решительно отставила швабру в сторону и уперла руки в боки:

– Девушке поверю, что ты мудак! Уволю обоих. Ее за оговор, а тебя за провокацию!

– Ух ты, какая ты дикая! А что сразу за оговор? Разве я не могу захотеть сотрудницу, которая против? – Алекс сделал ко мне медленный шаг. Под его ногой хрустнул осколок.

Как я ни старалась, у меня не получалось поймать мой взгляд. Он смотрел куда-то мне на шею и чуть ниже, и его кадык дернулся, когда он сглотнул.

Я фыркнула, отойдя еще в сторонку.

– Твои сотрудницы, небось, трусы на работу не носят, все равно сразу промокают.

– А у тебя промокли?

Он все же вздернул взгляд и приподнял одну бровь, разглядывая меня невероятно нагло. Как всегда.

– Обойдешься!

– Так значит, если я попытаюсь тебя изнасиловать, ты будешь против?

Его потемневший взгляд сверлил меня в упор, а я не понимала, к чему он ведет.

– Буду!

– А если изнасилую, ты не будешь против, что тебя уволят. За оговор?

Так вот к чему!

– Я тебе не дамся!

– Кто тебя спросит…

Его пальцы жестко легли на мое предплечье и сжали до боли. Переползли на запястье и чуть ли не с щелчком, как наручники, зафиксировали меня.

– Я тебя убью, Шалаев! – Прошипела я ему в лицо.

– Убивай. Но потом. Сначала…

И Алекс подсек меня ногой, роняя на кухонный пол и нависая сверху.

Алекс. Ловушка

Она лежала подо мной такая испуганная, что холодок удовольствия от власти над этой самонадеянной стервочкой пробежал по позвоночнику.

– Начинай… – медленно сказал я. – Убивай.

Никуда не торопясь, не дергаясь, как нервничал бы, будь я реальным насильником, я задрал ее короткое платье на живот, обнажая белые полоски бедер между резинкой чулок и кружевными черными трусиками.

Соня попыталась прикрыться, но я так же издевательский медленно по одной разложил ее руки, прижав их к полу рядом с ее головой своими руками.

– Ну что ж ты. Будешь искать нож или задушишь голыми руками? – Издевался я, раздвигая коленом ее ноги.

– Убью! – Рычала она, срываясь на визг. – Тебя убью! А потом себя! Уйди!

Она тратила все силы на то, чтобы свести ноги и как-то вернуть на место подол, а вовсе не на то, чтобы как следует бороться.

– Сопротивляйся как следует! – Рявкнул я, позволяя ей свести ноги только для того, чтобы, задрав обе руки ей за голову, сжать запястья одной рукой, а другой потянуть вниз тонкие трусики. Хотел сначала порвать, но пожалел дурочку. Небось самое роскошное белье в ее жизни.

Снял их с одной ноги и на этот раз развел колени рывком, безжалостно преодолев даже тень сопротивления. Навалился сверху, вжимаясь в ее мягкое, трепещущее подо мной тело.

Хер, конечно, давно стоял. Девочка подо мной так горячо бьется, тут и у монаха встанет.

Не на саму же Сонечку, истеричную монашку, я возбудился! Ее визги и зажимания могли завести только настоящего извращенца. А я таким был только в ее воспаленных мозгах.

Сама по себе картинка была хороша: раскрасневшаяся, вся в слезах и с потекшей тушью девочка с дрожащими губами, ее тонкие белые ножки, впалый живот, жалкая тряпочка трусиков, болтающаяся на лодыжке дергающейся ноги. Платье сползло с одного плеча, открывая бретельку бюстгальтера и полувыпавшее из кружев полушарие груди.

Несколько капель смазки выступили на головке члена, промочив мягкую ткань спортивных штанов. Но я намочил их еще сильнее, вдавив звенящий от напряжения болт между ее гладкими и нежными нижними губками.

Это было охрененно горячо! Я аж дернулся, закатывая глаза от горячей волны, ударившей в пах.

Но Сонечка заверещала как резанная:

– Чертов урод! Слезь с меня! Я на тебя заяву напишу!

Я ухмыльнулся и будто бы послушавшись, скатился с нее, продолжая фиксировать разведенные ноги коленом.

Свободной рукой пошарил у нее между ног, нащупывая влажные лепестки и клитор между ними и двумя пальцами провел по скользкой долине, увлажненной вытекшей смазкой. Резко и пряно запахло женским возбуждением, и я громко втянул носом воздух, наслаждаясь этим ароматом.

– Перестань! Шлюхам своим грабли между ног суй, извращенец! – Сладкая нежная девочка Соня могла ругаться как портовая шлюха. Как жаль, что все остальное как портовая шлюха она не делала…

Я засмеялся, отпуская ее руки и легко вскакивая с пола:

– Ну что, убедилась? Я могу тебя изнасиловать. И ты дашься.

В первую секунду она ошеломленно смотрела на меня, отошедшего в сторону и устроившегося на барном стуле, как ни в чем ни бывало.

Она натягивала трусики, стараясь делать это как-то незаметно. Что само по себе было забавно. И отворачивалась, как будто, если она не будет смотреть мне в глаза, я не увижу ее белую кожу на бедрах и гладенькую промежность, чуть припухлую и блестящую от сладкого сока.

Я поправил хер в штанах, прижал его резинкой к животу и поморщился от напряжения, звенящего в каждой клетке тела.

Вот вечно с ней одно и то же. Даже когда мы были вместе, Сонечка давала мне не больше раза в день. Еще и кривилась, что требую слишком часто. А сладкая она была, как конфетка… Хотелось не меньше пяти раз кончить, не вынимая, только с утра.

Я уходил дрочить в ванную, представляя, что делаю с ней все то, что для нее было извращениями, а меня заводило до искр из глаз.

И шлюхой не назовешь. Наоборот.

– Я просто не в полную силу отбивалась! – Звонким от близких слез голосом выкрикнула она. – Боялась тебя покалечить… А так бы…

– Орала, что убьешь, но отбивалась не в полную силу. Логика не твое, Сонь. Может тебе рано в «Голд-Элит»?

Вскинула глазища, пронзила меня такой ненавистью, что член аж зазвенел, так захотелось чтобы эти глаза сверкали над распахнутым ротиком, который полировал бы мой хер, двигаясь вперед-назад, вперед-назад… Я бы надавил ей на затылок, заставляя принять его до конца, и слезы придали бы ее бешенству такой острый оттенок…

Твою мать, Шалаев, ты что, опять хочешь эту малолетку? После всего?

– Если бы чужой мужик был, я бы отбилась! – Продолжала дурить Сонька.

– То-то столько изнасилованных женщин отбивается, ага! – Заржал я. Такие же самонадеянные клуши.

Она злобно скривилась:

– Они просто хотят этого, а потом начинают ссаться, что прослывут шалавами!

Вот это новое что-то от Сонечки… Кто ее этой херне научил?

– То есть, ты уверена что от левого мужика точно-точно отобьешься? А если нет – значит хотела?.. – Уточнил я.

– Не хочу я!

– Фригидная сучка… – в паху снова кольнуло, в пояснице взорвался фейерверк, когда она, плюнув на стеснение, начала подтягивать чулок.

Я потянулся к шкафчику, в котором пряталась моя дежурная бутылка виски, и вдруг замер, пронзенный светлой идеей.

– Сонь… – Сказал я мягко, боясь спугнуть. – А давай с тобой поспорим?

– На тему? – Стрельнула она подозрительным взглядом.

– Ты же уверена, что отобьешься, если что?

– Да…

– Так пошли в бар, заведешь там какого-нибудь ублюдка, и потом отобьешься, – предложил я. – Если что, я буду рядом.

– Я больная по-твоему?! – Взвилась она. – Нет, это ты больной!!!

– Я все равно собирался завтра тебя куда-нибудь повести, протестировать твои знания на живых людях, – пожал я плечами. – Сегодня и начнем, а заодно проверим твою теорию.

– И зачем это мне? – Она сложила руки на груди, не замечая, что ее сосочек уже выбрался из плена лифчика и семафорил мне своей темной ареолой.

– Если ты отобьешься… – я сделал вид, что задумался. – Знаешь, мне наш главный должен одну очень, очень большую услугу. Настолько большую, что на просьбу взять тебя без собеседования и испытательного срока в «Голд-элит» сочтет меня лохом. Но я готов потерпеть.

Ухмыльнулся. Ну. Давай, девочка.

– По рукам! – Гордо вскинула Соня голову.

– Настолько уверена, что даже не спросишь, что будет, если ты проиграешь? – Не удержался я.

– Конечно!

– Но я скажу… Если ты проиграешь, ты мне будешь должна… – я поправил свой член и мой мысленный счет увеличился с трех до… – Десять ночей. В которые ты будешь делать все, что я захочу.

Она равнодушно пожала плечами. Сейчас мне бы и прямой обмен услуги для Воропаева на десять ночей с Соней казался отличной сделкой. Но если я мог получить ее, ничем не расплачиваясь… Почему бы нет?

– Пффф… По рукам! – Судя по блеску в глазах, Соня уже готовила трудовую книжку.

Попалась.

Алекс. Игра

– Держи!

Я швырнул Соне банку энергетика.

– Зачем? – Она зачем-то последовала за мной в спальню и даже завернула в гардеробную.

– Мы едем в клуб, дорогая!

Я одним движением стянул домашние штаны, и все еще бодрый хер с готовностью закачался, передавая ей приветик. Она вспыхнула и выскочила прочь, а я только заржал. Настроение было на редкость охренительным. Даже не знаю, с чего? Конечно, я был уверен, что уже сегодня буду вертеть Сонечку на своем болте всеми возможными способами. Сладкую глупую девочку…

Но в самом деле, мне что, баб мало?

В глубине души я, конечно, знал, что моя малолетняя монашка запала мне не только потому, что я был ее первым. И даже не потому, что она не давалась мне всеми способами, что я хотел. Просто она сама ушла от меня, и это, помню, изрядно выбесило!

Хер бы с ней, конечно. Но заело!

Потому поставил условие не день, не три, а десять. Чтобы прониклась, поняла, что потеряла, прочувствовала до самых костей, до глубины. Я еще не знал, что буду с ней делать, но мысль о том, что вот-вот, через несколько часов она станет моей послушной куклой, заставляла сладко поджиматься в предвкушении яйца и пробивало током по позвоночнику.

И то, что она будет послушной, на все согласной, но при этом все это будет ей глубоко противно, только подливало масла в огонь. Я заставлю ее попробовать все свои сладости. Она их полюбит. Не сможет не полюбить…

Этот клуб был одним из самых мерзейших местечек в городе. Не раз и не два мне приходилось отбивать тут девчонок у ублюдков, которые подливали и подсыпали им всякой дряни и потом волокли на ближайший пустырь. Для удобства там на фундаменте, оставшемся от старого магазина, валялся грязный, весь в пятнах, полосатый матрас. Господь знает, сколько девственных курочек лишились своей печати между ног именно на нем, сколько подцепили гонорею или что похуже, а сколько залетели, вытравливая потом ублюдка, зачатого под наркотой.

Спасенные обычно щедро благодарили меня в куда более комфортабельных условиях моей машины, но домой я их никогда не возил. На хера мне идиотки?

Я в чем-то был согласен с Соней. Женщину, которая не захочет, изнасиловать невозможно. Но спасаться от этого в руках мужика уже поздновато. Думать надо башкой сильно заранее.

Даже она, уж на что наивная ромашка, все же, судя по тесту, не зря получила свои медали и дипломы и потому на клубешник глазела с любопытством. Судьба ее сюда не заносила. Потому что все же думает иногда.

«XEPHR» гласила надпись над входом.

– Хер… Нет… Ксеп… – пыталась прочитать Соня. Это был лучший тест для баб. Нормальные они или уже бывали тут.

Тачку далеко ставить не стал. Судя по моей девочке, нарвется она очень, очень быстро.

– Значит так. Я сижу за столиком у выхода, ты идешь к стойке, – инструктировал я. – Твоя задача номер один: продержаться два часа и не оказаться с чьим-то немытым хером во рту в местном сортире. Задача номер два: обнаружить трех секьюрити в штатском из охраны клуба. Задача номер три: указать мне не меньше двух парней, отсидевших в тюряге. Бонусная задача: найти кандидаток для работы на первой линии рецепции «Голд-Элит».

– Ч-что? – Соня потрясла головой, возвращая мысли на место. Я, конечно, играл грязновато. В энергетике были кое-какие вещества, которые снимали тревогу и раскрепощали. Но для нашего дела это было только в плюс.

– Первое это для нашего спора, остальное что-то вроде теста по работе. Мультизадачность и составление психологических профилей кандидатов и работников будет входить в список твоих задач, моя конфетка. Действуй!

Я втолкнул ее в темный зал, в котором гремела музыка, метались кислотного цвета лучи, а на опоясывающем помещение по периметру балконе танцевали девочки в кожаных портупеях. Стойка была в центре зала, забиться в угол не получится, она будет как на ладони для всех хищников в «Херне».

Не прошло и десяти минут, как мне пришлось покинуть свой наблюдательный пост за темным столиком на одного и довольно быстро подойти к стойке, чтобы выбить из рук Сони высокий бокал с разноцветным коктейлем.

– Минус сто баллов Гриффиндору! – Я аккуратно вывернул мизинец плешивого ублюдка, что сидел рядом с Соней за стойкой.

Ее глаза расширились:

– Ты что делаешь?

– Если бы ты это выпила, нам бы пришлось досрочно закончить наш спор и собеседование тоже. Рогипнол, наркотик изнасилований. По крайней мере на остаток вечера твое безжизненное тело было бы в полном моем распоряжении.

Соня сжала кулачки:

– Да ты что…

– Но это неспортивно… – я наклонился к ней близко-близко, якобы для того, чтобы она расслышала меня в этом шуме, а потом медленно лизнул ее в щеку, задержав кончик языка на коже. – В следующий раз следи за своим бокалом, конфетка.

И я удалился обратно на свое место, надеясь, что следующая попытка будет поинтереснее.

Ошибка Сони

После предупреждения Алекса я на всякий случай свои коктейли даже не ставила на стойку. Цеплялась за бокал двумя руками и не выпускала из виду, даже когда смотрела по сторонам. И на бармена тоже поглядывала подозрительно. До меня быстро дошло, что в таком месте он тоже может быть в доле. И тогда мне конец.

Хотя нет. Все же Шалаев сидит где-то там за спиной, бдит. Почему-то от этой мысли было даже тепло.

Подкатывали ко мне один за другим, но почему-то не оставались. Я пила и становилась все веселее. Задания выполнила, ни с чьим хером пока не оказалась. Найти охранников было вообще элементарно.

Кажется, было еще какое-то задание, но я его забыла… Он напомнит, я всех вспомню, точно! Я уже всех запомнила! А вот этот крашеный блондинчик вокруг меня уже пятый круг нарезает. Мышцы у него поменьше, чем у Алекса, зато на роже нет такой ярко написанной спеси. В принципе, если бы не мой бывший за спиной, я бы с этим замутила…

Хотя что мне мешает? Оставлю ему телефончик и когда будет время и не будет Шалаева, встретимся! А?

В следующий момент блондинчик как-то оказался на соседнем табурете, заказал мне «что там девушка пьет» и мы безумно ржали над его анекдотами, которые он рассказывал, повторяя по два раза. Причем второй раз был гораздо смешнее!

В клубе становилось жарко, музыка звучала громче, и я подумывала, не сходить ли потанцевать. Вреда ведь не будет?

Попыталась найти Алекса взглядом, чтобы «отпроситься». Чтобы он не решил, что меня уже насилуют в сортире, когда не увидит за стойкой. Но толпа стала гуще и его столик заслоняли танцующие люди. Он вообще следит за мной или как?!

Блондинчик прокричал мне на ухо:

– Идем подергаемся!

Я восторженно кивнула, одним глотком добила коктейль, все равно же после возвращения его небезопасно будет пить, и уцепилась за его руку.

Я была хороша! Как я была хороша в этом кислотно-розовом свете, под этот ритм бьющая бедрами, изгибающаяся, в томном наклоне демонстрирующая ложбинку меж грудей…

У парня аж штаны дымились!

Я несколько раз обернулась, разыскивая Алекса взглядом, но потом забила. Ничего особенного не происходит. Я просто танцую. Никакой опасности, он же не будет меня насиловать прямо посреди танцпола?

Пот стекал капельками по вискам, хотелось пить, но бегать туда-сюда было лень. Я пошатнулась, блондинчик оказался рядом и предложил:

– Выйдем подышать? Жарко.

– Окей!

Столик Алекса у самого выхода был пуст, я заметила это, когда мы шли мимо. Наигрался, малыш? Понял, что я права? А раз меня больше не развести, то смысла высиживать нет!

Про тест я не успела подумать. Потому что мы вывалились на свежий воздух, я дышала им и никак не могла надышаться и даже не поняла, зачем последовала за блондинчиком за угол. Вроде как держала его за руку и забыла выпустить.

А он даром времени не терял. Стоило нам скрыться с глаз единственной камеры над входом в клуб и покинуть освещенный участок, как тут же, даже далеко не ходя, ту самую руку, за которую держал, завернул за спину каким-то хитрым приемом. Я успела только пискнуть, а он уже зажал мне рот рукой и грубо повалил на землю.

И вот тут я поняла свою ошибку!

Думала-то я, что сейчас буду сопротивляться лицом к лицу, как с Алексом! Что буду кусаться, бить лбом и применять другие хитрые приемы, но я оказалась позорно лежащей на животе поперек собственной сумки, по которой еще и неудобно елозила.

И мудак этот крашеный прижал меня коленом, выпустив руку, зато лицо вдавил в мягкую землю, которая забивалась в рот и не давала дышать и кричать. Дергалась я бестолково, никак не могла вырваться, даже ни на секундочку не получалось. А парень тем временем не терял время зря и уже перерезал ножом мои трусики, задрал и так не слишком длинное платье и моя голая жопа оказалась перед ним как на ладони!

Лязг пряжки, вжиканье молнии и мерзкое сопение доносились до меня как сквозь вату. До последней секунды я не верила, что это и правда происходит со мной, пока между бедер не скользнуло что-то отвратительно теплое и влажное и ткнулось прямо… Господи, меня правда насилуют!

Шалаев, бля, твою мать, где ты, ублюдок ебучий?! Ты обещал тут быть, обещал меня страховать! Шалаев!!!

Но если я думала, что происходящее ужасно, я просто не догадывалась, что может быть и хуже. Почти вонзившийся в меня насильник вдруг остановился и… раздвинул мою жопу.

– А может тебя в шоколадный глаз натянуть, а, красотка? – Услышала я его сиплый голос.