Шевроны спецназа

– Нас тут вполне хватает, – усмехнулся Резкий. – Пойдем позиции посмотрим. Руку давай, помогу.

– Смотри не упади, – предупредил его Тайсон, – я тяжелый. Вот смеху будет, если мы здесь начнем ползать по щебенке. Тогда Ухтыблин точно передумает. Скажет – вам, вояки хреновы, место не в бою, а в госпитале.

– Давай, давай, – подставил ему здоровое плечо Резкий. – Только не очень наваливайся.

Тайсон протянул руку и несколько раз придавил плечо товарища, пробуя его на устойчивость. Тот качнулся и поморщился.

– Инвалидная команда, – проворчал Тайсон. – Лучше я тебя за ремень возьму, а то еще свалишься к чертовой матери.

Вдвоем они прошли несколько метров вверх и остановились за позицией пулеметчика.

Шварц, услышав шаги за спиной, оглянулся и поднялся, отряхивая ладонями штаны.

– Вот, вроде бы все приготовил. Вы это, ребята… кто за пулеметом будет?

– Тайсон, конечно, – ответил Одинцов. – Сегодня он будет тренировать челночный бег. От одной позиции к другой.

– Все шутишь, – пробормотал пулеметчик, глядя в сторону. – Тайсон… я прицел на двести метров выставил, ты на постоянный его не ставь, он выше тогда берет. Потом, если ближе подойдут, прицел переставишь на сотню.

– Разберемся, – кивнул Тайсон, опускаясь на живот. – Молодец, Шварц, хорошую позицию выбрал.

Огромный парень топтался рядом, не решаясь уйти.

– Да не стой ты над душой, Костя, – негромко попросил Резкий. – Иди уже. Времени вам терять нельзя. Ухтыблин группу строит.

– Ну… тогда пока, что ли?

– Пока, пока, Константин, – отмахнулся Тайсон. – Гранаты оставь, если есть.

Шварц вытащил из специального кармашка на разгрузке пару «лимонок», осторожно положил их рядом с Тайсоном и пробормотал:

– Ну, вы это… держитесь здесь.

Он потоптался еще некоторое время, потом сжал кулак, потряс им и скрылся за каменным обломком.

Резкий проводил его взглядом и вздохнул:

– Переживает наш Костик.

– Еще бы, кто его теперь на гитаре будет учить играть. Закончились уроки. На некоторое время… – Тайсон лежал на боку, вкручивая запалы в гранаты.

– У меня здесь берет, – смущенно сказал Резкий, вытаскивая из-за пазухи пластиковый пакет.

– Зачем ты его с собой взял? – хмыкнул Тайсон. – Мы ведь на парад собирались.

– Не знаю. Я его всегда с собой беру. Как талисман.

– Ухтыблин узнает, накажет.

– Слышь, Юра, – Резкий покачал пакет в руке, – если со мной что-нибудь случится, ты тогда берет забери.

– Заберу, не беспокойся, – серьезно пообещал Тайсон. – А сейчас хватит лирики, надо о делах подумать. Гранаты сможешь кидать?

– Да. Только левой рукой. Но сейчас это неважно, вниз же бросать будем.

– Это точно. – Тайсон перевернулся на живот и аккуратно разложил «лимонки» справа от себя. – Как ты думаешь, еще увидим ребят?

– Вряд ли, Юра, – покачал головой Резкий, хлопнул товарища по плечу и поднялся. – Я пойду вон за тот камешек, правый фланг прикрою.

Через сорок пять минут, когда группа уже поднималась на крутой гребень, весь заросший буковым лесом, на перевале раздалась первая очередь. В теплом воздухе она была хорошо слышна. Ухтыблин бросил взгляд на часы и покачал головой. Что-то быстро. Быстро «они» начали. По его расчетам, у парней в запасе было еще около часа. Но, видимо, торопились и их преследователи. Значит, бросились вперед без подготовки. Ну, что ж, получат свое.

По мере того как группа уходила от водораздела все дальше и дальше, стрельба становилась все тише. Прапорщик нещадно взвинтил темп, и спецназовцы буквально хрипели, чуть ли не бегом преодолевая распадки и подъемы, перепрыгивая через еле заметные ручейки в низинках и с хрустом проносясь по закиданному сухими ветками подлеску. Пленного уже тащили под руки. Пот катился градом по заросшим небритым лицам, и бойцы машинально смахивали его рукавом «горки», сделанной из грубого брезента. Некоторые уже расцарапали себе лбы и щеки, но на такую мелочь никто не обращал внимания.

Пулемет гремел вперемешку с автоматными очередями. Ухтыблин с тоской в душе ждал взрывов гранат. Это бы означало, что его ребята приняли ближний бой. И когда до его ушей донесся первый, практически заглушенный ветром и расстоянием хлопок разорванного воздуха, прапорщик увидел, как невольно замедлился шаг его людей. Тайсон и Резкий имели среди них немало хороших друзей и пользовались вполне заслуженным уважением. Уже не сдерживаясь, он хрипло обложил матом идущего впереди бойца и приказал ускорить движение.

Глава 1

У детей и спецназовцев есть одна общая черта. Или особенность. Для времяпрепровождения тех и других руководство всегда старается выбрать самые живописные места. Чтобы рядом с ними обязательно находилась речка или озеро и чтобы был лес. Эти два условия всегда учитываются при расположении базы спецназа или пионерского лагеря. На этом сходство между подрастающим поколением и внутренними войсками заканчивается. Для одних речка – это место, где можно купаться и играть, для других – водная преграда. Для детей лес – место для прогулок, а для спецназа – это полигон для отработки всевозможных учебных задач.

Время диктует свои правила, и в условиях суровой рыночной экономики пионерский лагерь, построенный рядом с одним из городков на Кавминводах, «приказал долго жить». Но пустовал он недолго. Дети уехали, а вместо них в дощатые домики вселились не менее веселые и шумные взрослые. Бывший пионерский лагерь оснастили по периметру скрытыми датчиками движения и расставили караулы. Заменили кровати, столы и стулья. Летние душевые кабинки убрали, и вместо них построили баню. А над домиком директора лагеря поднялись российский флаг и длинная тонкая антенна.

Солнечным февральским утром молодой рослый парень в куртке и черной вязаной шапочке, пройдя пару километров от города по забросанной снегом гравийной дороге, ведущей через лес, остановился перед железными воротами бывшего пионерского лагеря. Слева от ворот стояла будка контрольно-пропускного пункта с прибитой над дверью табличкой, которая извещала о том, что эту территорию занимает подразделение Внутренних войск Российской Федерации. Перед будкой находилась расчищенная от снега травяная площадка, служившая стоянкой для машин, от которой вела тропинка к деревянному крыльцу КПП. Кроме этой тропинки и колеи, уходящей от ворот, снежное покрывало нигде не было тронуто ни лопатой, ни следом.