Привычка побеждать

– Ха-ля-ва…

– Конечно, и это халява. Ты думал, что я с тебя деньги потребую? Пусть это будет моим маленьким подарком братскому эфиопскому народу, – с иронией произнес Лавров и предложил: – Вот за это давай и выпьем!

Как будто услышав эти слова, к ним уже подходил рослый темнокожий верзила, богатырскую стать которого российский десантник отметил еще до начала учений. Это был, пожалуй, единственный, кого так и не смогли скрутить бойцы Лаврова на высотке.

Сейчас смуглая лоснящаяся физиономия, распаренная около мангала, выражала радушие и подобострастие. И немудрено. Сегодня в его громадных ручищах был не привычный «АКМ», а любовно сервированный поднос. На нем исходил нездешними ароматами свежеприготовленный шашлык и возвышалась горка нарезанных овощей. Венчала эту аппетитную композицию, достойную кисти голландских живописцев, только что извлеченная из ледяной воды горного ручья непочатая бутылка «Посольской».

«Угодить начальству – черта интернациональная», – улыбнулся про себя Андрей, привычным движением разливая живительную влагу.

Налив два стакана, он взглянул сначала на темнокожего исполина, который переминался с ноги на ногу чуть в стороне, а затем перевел вопросительный взгляд на его командира, но тот только отрицательно мотнул головой.

«Ваши дела, – подумал спецназовец, – со своим уставом в чужой монастырь не лезут!»

Однако тень надменной брезгливости по отношению к своему подчиненному, мелькнувшая в красноречивом жесте Арапа, оставила в душе русского офицера неприятный осадок. Досадное ощущение еще больше усилилось, когда его собеседник, подняв стакан, неожиданно заговорил, причем чуть ли не тоном заправского политинформатора:

– Наши страны всегда связывали и будут связывать крепкие узы нерушимой дружбы. Мы никогда не свернем со светлого пути строительства социализма, по которому нас уверенной рукой ведет наш мудрый руководитель, товарищ Менгисту Хайле Мариам. В этом нелегком деле братская помощь русского народа всегда придает нам сил. Поэтому мой тост за тебя, дорогой русский брат!

Если бы аппетитный шашлык с каким-то дивным соусом не привлекал к себе соблазнительным ароматом, под который грешно было не выпить, Андрей дал бы хороший отлуп этому «брату-социалисту». Была масса примеров, когда подобные «идейные союзники» с одинаковой искренностью клялись в верности то Союзу, то Штатам и по очереди успешно «доили» обе сверхдержавы. Но сейчас начинать диспут не имело никакого смысла. А главное – не было желания.

Когда Арап взялся наливать снова, Андрей поначалу хотел отказаться, сославшись на какую-нибудь уважительную причину, – не очень-то симпатичным оказался этот спасенный им человек при ближайшем знакомстве. И только заметив, что Гассам снова переходит на более искренний и человеческий тон, офицер изменил свое решение.

Закусили мясом, буквально таявшим во рту, и тут Арап решился задать вопрос, который мучил его с той памятной ночи.

– Скажи, Батяня, – несмело начал он, решив блеснуть своей осведомленностью и обратиться к собеседнику так, как называли его десантники, – зачем ты рисковал из-за меня своей жизнью? Ведь для таких учений, как мне рассказывали, у вас существуют нормы потерь. Тебе же никто не отдавал приказа спасать меня…

– Для начала, никакой я тебе не Батяня! – резко оборвал его майор. – Запомни, на это имя имеют право только мои солдаты. Они меня так назвали. Только для них и не для кого другого я Ба-тя-ня!

– Извини, пожалуйста, я не знал…

Но Андрей, казалось, не слышал извинений. Пристально глядя в глаза испуганному африканцу, он тихо произнес:

– Заруби себе на носу: у нас, в ВДВ, далеко не все делается по приказу.

Майор поднял свой стакан и уже совсем другим, почти безразличным голосом добавил:

– Ну а теперь прощай…

– Спасибо тебе за все!.. Никогда не забуду, что ты спас мне жизнь… Бог даст, когда-нибудь свидимся… – торопливо и сбивчиво лепетал Арап, пытаясь заискивающе заглянуть в глаза десантника.

– Думаешь?.. – бросил уже вполоборота Батяня и, желая оказаться в лучшей компании, решительно направился к своим бойцам.

Действительно, людей в форме, которых случайно свели вместе превратности судьбы, объединяло, пожалуй, только одно качество – нежелание сдаваться в самых безвыходных ситуациях. Во всем остальном они были антиподами.

Никто из них и предположить не мог, что такая, казалось бы, невозможная встреча все же когда-то произойдет.

Глава 2

Всем известно: Восток – дело тонкое. Что ж тогда можно сказать о Ближнем Востоке? Кому он «ближний» – совершенно неизвестно, но там и сам черт ногу сломит!

Грубо говоря, на протяжении многих тысячелетий местные арабы и евреи упорно пытались выяснить, кто из них главный. Но так как бог не создал никого главнее другого, а, напротив, сказал, что все племена и языки одинаково ему дороги и равны пред его мудрым и всевидящим взором, выяснение отношений плавно перетекло и в третье тысячелетие от Рождества Христова.

Именно в это время в высоком московском кабинете, отделанном дубовыми панелями и украшенном лепниной еще в сталинские времена, расположившись в массивных кожаных креслах, вели неторопливую беседу двое мужчин в военной форме. Перед ними на плазменном экране суперсовременного телеприемника, который резко контрастировал с интерьером, мелькали кадры последних событий в районе израильско-ливанской границы.

Скорее всего, это была не трансляция, а запись. Видеоряд явно относился к минувшим событиям: палестинские ракеты «Кассам» стартовали с территории Ливана и падали на жилые районы еврейских городов и поселений. Само собой разумеется, что в ответ на это израильские самолеты и бронетехника «утюжили» территорию противника. Они методично и успешно превращали арабские поселения и коммуникации в груды дымящихся развалин.

Но вот, словно утомившись от самого вида разрушений, седовласый пожилой генерал, по всей видимости хозяин кабинета, легким взмахом пульта перевел телекартинку в режим стоп-кадра. Грузно поднявшись с кресла, он разлил по рюмкам коньяк из пузатой бутылки.

Невооруженным глазом было видно, что этот человек прожил большую и, по всей видимости, лучшую часть своей жизни вовсе не в московском кабинете. Такие люди еще изредка встречаются на бескрайних российских просторах, но, к великому сожалению, их с каждым днем становится меньше и меньше. Наверное, именно про таких служак на Руси когда-то с большим уважением говорили: слуга царю, отец солдатам.

Подняв свою наполненную рюмку, генерал жестом пригласил сидящего напротив собеседника присоединиться.

– Послушай, Андрей, ведь ты наверняка уже догадался, что я тебе не зря это кино крутил, – с легкой хрипотцой в голосе произнес хозяин кабинета, кивая в сторону экрана, где в какой-то неуклюжей фазе полета беспомощно зависла самодельная арабская ракета. – Военные действия, как ты знаешь, там уже окончены, – продолжил генерал, небольшими глотками смакуя коньяк, – но разрушений в этой стране, мягко говоря, немало. Можешь оценить их масштаб как профессионал?

Человек в форме майора, не вставая с кресла, удивленно вскинул брови:

– А вы, часом, ни с кем меня не путаете, товарищ генерал? Я ведь не стройбатом, а десантным батальоном командую!

– Да погоди ты, не ершись! Ну и характерец – не дай бог!..

– Двадцать лет устраивал, а сегодня после обеда – вдруг разонравился? – с улыбкой парировал офицер и, вставая с кресла, продолжил: – Что-то вы, Михалыч, больно длинное предисловие затеяли, да еще и с «киножурналом». Ой, чует мое сердце – не к добру это!

– Вырастил на свою голову «боевую смену», – притворно рассердился генерал, – наказать бы тебя как следует…

– Меньше взвода не дадут, дальше Кушки не пошлют!

– Ну, во-первых, не забывай, что Союза давным-давно нет. А значит, устарела, брат ты мой, поговорочка-то офицерская… Где сегодня Кушка, а где мы?! А во-вторых, послать тебя надо значительно дальше, в любом смысле этого слова!.. Все, будем считать, что разминка окончена.

С этими словами генерал расположился за письменным столом, раскрыл папку с бумагами, жестом пригласив Андрея Лаврова присесть, и продолжил уже совершенно серьезным голосом:

– Дело там предстоит очень и очень непростое. Один только Евросоюз уже выделил на восстановление Ливана больше двух миллиардов евро. Кроме этого, планируется безвозмездная помощь военных строителей Франции, Италии, Турции… На самом верху, – генерал поднял глаза на белый лепной потолок, – принято решение не оставаться в стороне от ближневосточного процесса и обеспечить присутствие России в этом регионе. Туда направляется отборный батальон наших военных строителей. А знаешь, кто будет их охранять?..

– Не иначе как ангел-хранитель?

– Я серьезно!.. – нахмурился генерал. – Тебе ни о чем не говорит фамилия Рахметов?

– Отца уже нет, вы про сына?

– Вот теперь – в точку! Он при своем «дворе» создал два отряда спецназа. Публика, я тебе доложу!.. Есть даже бывшие боевики, которые вовремя сориентировались и… попали под амнистию, – развел руками генерал.

– Будь моя воля…

– Не кипятись. В Средней Азии у России свои интересы есть. Один из этих отрядов год назад был почти полностью кавказским. Сегодня его основательно разбавили местными: узбеками, таджиками, киргизами… Получился мусульманский интернационал. Теперь они формально прикомандированы к одной из наших военных баз. Граница там сложная, местность – горная, вот и решили их задействовать…

– Так пусть бы там и сидели!

– Не все, брат, так просто… Решение, как ты понимаешь, принимал не я. Мудрецы на уровне СНГ решали. Политический подтекст здесь очевиден. Во-первых, дать знак всем этим движениям «ФАТХ»[1], «ХАМАС» [2], и кто там у них сегодня еще занимается «освобождением Палестины», что Россия доверяет мусульманам. Во-вторых, ненавязчиво намекнуть о том же самом Израилю. А в-третьих, убрать «джигитов» подальше от того региона. Слишком много на себя берут в последнее время, а там и без них головной боли – хоть отбавляй.

– Все это, конечно, замечательно, но при чем здесь я?

– Как говорится, доверяй, но проверяй. За такими охранниками глаз да глаз нужен, – хитровато прищурился генерал.

– Я же не особист…

– Именно поэтому и решено послать тебя и твоих ребят. А за особистов ты не очень переживай. Как ты и сам не хуже меня знаешь, без них в нашей армии и свинья в подсобном хозяйстве не опоросится!

– И все же при чем здесь ВДВ? Зачем нужны мобильные по определению десантники при выполнении охранных и надзорных функций? – не унимался майор.

– Вооруженные и хорошо обученные люди, с большим опытом боевых действий и терактов, способны на многое, – продолжал гнуть свою линию хозяин кабинета, имея в виду рахметовский спецназ. – Чего от них ждать в таком месте, никто не знает. Некоторые из них сохранили связи в арабском мире, а предавший однажды…

Майор чувствовал, что генерал чего-то недоговаривает, но терпеливо выслушивал его аргументы, которые уже явно начали иссякать.

– Ладно, по твоей физиономии все вижу, – неожиданно прервал сам себя генерал. – В таком деле…

Он, как будто решившись на что-то, снова наполнил рюмки и пересел в кресло, стоящее у журнального столика.

Офицер молча последовал его примеру. За долгие годы своей дружбы, несмотря на разницу в возрасте и званиях, они научились хорошо понимать друг друга. Иногда и без слов.

– Есть у меня одна проблема… – словно собравшись с духом, начал после паузы генерал, поставив на столик так и не пригубленную рюмку…

Многое знали эти солдаты один о другом. В свое время они прошли огонь и воду. Вместе, как говорится, пуд соли съели, однако то, что услышал Андрей от Владимира Михайловича в следующие минуты, было для него полной неожиданностью.

Оказалось, что в начале семидесятых, когда его старший друг еще носил погоны с маленькими звездочками, он был по уши влюблен в девушку, готов был предложить ей руку и сердце. Ангельски красивое юное создание имело только один, но очень существенный по тем временам «недостаток». И обозначен он был в пятой графе ее анкеты.

Правда, выяснилось это только в тот момент, когда потенциальный зять был приглашен в дом родителей невесты для знакомства. Дело в том, что в молодости еврейки часто бывают не очень похожими на типичных представительниц своей нации. Характерные черты у них проявляются лишь с возрастом.

Самому Владимиру тогда была совершенно безразлична национальность его избранницы, однако в советской стране в те годы махровым цветом расцвел негласный антисемитизм. Знающие люди намекнули молодому офицеру, что после такой свадьбы он может навсегда забыть о своей служебной карьере, потому что родители Эсфири давно подали документы на выезд. А таких, как они, тогда называли не иначе как изменниками Родины. «Изменники», правда, сами разъяснили жениху все проблемы, связанные с их шатким положением, но и словом не обмолвились, что его молодая избранница, их дочь, ждет ребенка.

Разрешение на выезд в Израиль семья Эси неожиданно получила раньше, чем ожидалось. А по закону самой гуманной в мире страны отъезжающие должны были распродать свой нехитрый скарб и успеть покинуть ее пределы в месячный срок. Как на грех, случилось это именно в то время, когда будущего генерала отправили на три месяца в далекий Уссурийский край на учения…

Только через несколько лет с какой-то немыслимой оказией из Израиля пришла первая и, как позже оказалось, единственная весточка. Из коротенькой записки на обороте фотографии офицер узнал, что в далекой Хайфе у него растет дочь.

В этом месте генерал прервал свой рассказ и, достав из кармана кителя тот самый снимок, положил его на полированную поверхность столика.

– Пойми, Андрей, с того времени я потерял покой. Попытки разыскать их ни к чему не привели. Больше всего бесило, – продолжал свою исповедь собеседник, – собственное бессилие. После того как рухнул «железный занавес», я два раза срывался в Израиль, однако оба раза вернулся несолоно хлебавши. Ездил, естественно, по туристическим путевкам. Времени было в обрез, а в Хайфу, представь себе, даже попасть не удалось. Видишь ли, по мнению представителя туристического агентства, небезопасно там. Это после Афгана-то?..

Андрей слушал молча, да и какие слова могли помочь в этой ситуации. Понятно было одно: рана в душе друга не зажила до сих пор.

А генерал уже завершал свой не очень веселый рассказ, из которого стало ясно, что его усилия все-таки не пропали даром. После бесчисленных и бесполезных обращений в иммиграционные службы Израиля, как это ни странно, помогли полуночные блуждания по интернетовским форумам. Какой-то совершенно неизвестный сердобольный человек прислал по электронной почте адрес тех, кого он разыскивал.

– Вот такая, брат ты мой, история с географией получилась, – печально подытожил свое повествование генерал. – Ты моя последняя надежда. Сможешь разыскать их и передать мое письмо?..

Глаза генерала, удивительного изумрудно-зеленого цвета, до самых краев наполненные болью, не отрываясь, смотрели на офицера. Столько искренней веры в чудо было и в этом взгляде, и в самом вопросе, что Андрей Лавров, совершенно не раздумывая, ответил:

– Если будет хоть малейшая возможность – сделаю!

– Другого я и не ожидал, – тихо произнес генерал и вздохнул с явным облегчением.

– Там, в конверте, немного «зелени»… – после небольшой паузы продолжил он и, заметив, что офицер готов уже отказаться, повысил голос: – Не дури, Андрей! Почему ты на свое майорское жалованье должен мои генеральские проблемы решать? С этим – все!.. Вопросы есть?

– Один: в каком качестве мы туда отправимся? – уже по-военному четко сформулировал майор.

– Что-нибудь придумаем, но в любом случае стричься пока не надо, да и усы с бородкой, думаю, будут тебе к лицу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«ФАТХ» – перевернутая аббревиатура от арабскогоХаракат аль-Тахрир аль-Ватани аль-Филастини, «Движение за национальное освобождение Палестины». На арабском языке слово «фaтaх» значит – победа, завоевание, «хaтaф» – смерть.

2

«ХАМАС» – аббревиатура от арабскогоХаракат аль-Мукаввама аль-Исламийя, «Исламское движение сопротивления». Само слово «хамас» в арабском языке имеет несколько значений: сила, мужество…