Солнце над облаками

Весь любовный треугольник учился в одном потоке. Родители новой пассии оказались людьми состоятельными, и юный паразит легко переметнулся к новой жертве матримониальных планов. Потом, уже когда страсти улеглись и их наконец развели официально, Марина сдала диплом и госы — и вернулась в родной город. В Москве её никто не ждал.

— Где глаза твои были, дура! — вот и вся поддержка, что от матери получила, когда, поджав хвост, приползла зализывать сердечные раны.

За воспоминаниями не заметила, как взлетели. Даже тошнота прошла — только горечь от давнего предательства оставалась на языке.

Сама, всё сама. Сама придумала идеального мужчину — сама и разочаровалась.

Путешественница подняла глаза на иллюминатор. Самолёт выбирался из туманной хмари московского неба, поднимая пассажиров силой своих крыльев над облаками.

А там — солнце горело белым пламенем в ослепительно-голубом небе, внизу простирались долины из розовой сахарной ваты без конца и края. Можно было бесконечно смотреть на этот небесный пейзаж. Сквозь лакуны в дымке просвечивала земля — такая далёкая со своими проблемами, дрязгами и непониманием людей друг друга.

Вытащила свой дневник. Размашисто на новой странице написала:

Запомни! Даже в самый пасмурный день над облаками светит солнце! Я проверяла — это правда!

Закрыла ежедневник и завороженно уставилась в окошко на все три часа полета. В сердце разливалась уверенность, что все будет хорошо. Как будто самолет не через тучи вознесся в небеса, а по-настоящему разорвал толстую перекрученную серую нить Маринкиной судьбы на «до» и «после».

— Смотри, — говорило прозрачное голубое небо за стеклом. — Нет больше препятствий! Лети! Вся непогода осталась внизу. Все твои страхи обернулись пушистыми белыми облачками. Гляди в оба, какая красота! Как можно было ее бояться?

Солнце сияло газовой сваркой, выжигая на сетчатке простые истины: «Все в твоих руках. Вселенная играет на твоей стороне, дерзай!».

Сама только диву давалась, как, оказывается, просто ничего не бояться. Раз — и повернулась монетка Маринкиной судьбы светлой своей половинкой к солнцу. Пусть это все ненадолго, но она, правда, постарается не испортить своим нытьем и плохим настроением волшебный шанс стать счастливой.

«Может, это эффект первого раза, а потом уже привыкают? Или ты такая чувствительная натура, что словила просветление ума, просто поднявшись на десять тысяч метров над суетой?»

Марина прислушалась к себе.

«Что мне хочется в эту секунду?»

Ухмыльнулась, встала и пошла по проходу в самый хвост самолета. Да, она всегда стеснялась быть неудобной попутчицей и беспокоить людей, и незнакомых туалетов она тоже побаивалась, а, возможно, если потерпеть, то и дождалась бы приземления. Но как проверить себя, если даже попудрить носик стесняешься сходить? Делай, а косые взгляды оставь на потом.

Из самолета выходила уже совсем другая женщина. Плечи расправлены, на губах блуждает мечтательная улыбка. Мариша не знала, где точно будет ночевать. Найдет ли отель в самый разгар сезона, у нее даже купальника с собой нет, но это все такие мелочи по сравнению с тем, что она готова к приключениям. Солнце светит. Весь день впереди. Что-нибудь придумаем.

4. Прибытие

Вместе с толпой Марина пошла к выходу, надеясь увидеть стоянку такси. Не успела сделать первый шаг по ступенькам вниз, как за спиной послышалось чертыхание и звук разбитого стекла. Маринка только обернулась, как на неё налетела бабка — видно, запнулась на выходе. Неподъёмная сумка летела параллельным курсом, распространяя запах солёных огурцов и коньяка. За баулом тянулся «инверсионный след» из содержимого.

— Куда прёшь? Совсем страх потеряли! — наорала «сгорбленная баллистическая ракета „Земля-воздух-земля“» куда-то в район расстёгнутой пуговки на блузке Марины, когда та своим отнюдь не тщедушным телом остановила её смертельный полёт.

— Извините, но вы сами в меня врезались.

— Понатыкают порогов где ни попадя! — отцепившись от Маринки и успокаиваясь, ворчала бабка, охлопывая себя. — Сумка-то моя где? Поди сперли уже, сучье племя! Ни на секунду оставить нельзя. Припасов на месяц да подарок племяннику-олуху везла — не довезла!

— Мне кажется, там что-то разбилось, — аккуратно делая полшага назад, сказала Марина. Стать мишенью ещё для одной вспышки гнева за испорченное содержимое она была не готова. — Я пойду, наверное, вы здесь как-нибудь сами разберётесь.

— Куда собралась? А помочь старушке? Как же я теперь, ударенная, сумку-то дотащу? Никто не остановится — хоть помирать тут ложись! Все торопятся, на море им, тьфу! Туристы…

Маринка вздохнула про себя, но тяжеленную сумку с битым содержимым подняла за ручки. Отказывать в помощи она не умела. Сильной и независимой женщине стоило бы поучиться говорить «нет», но, похоже, не сегодня. Бабка перехватила невольную помощницу с другой стороны и повисла на локте ещё одним грузом.

— Пойдём, пойдём. Нечего с этими жуликами связываться. Мало того что сдерут незнамо сколько, так ещё завезут девку в притон какой. Мы потихоньку — на автобусе. Тебе в город, поди, надо? По работе, гляжу, приехала: ни чемодана, ни сумки. Бледная какая, жуть. Поди, в этом году и не отдыхала, болезная? Ну хоть тут развеешься. У нас тут воздух такой, что даже таких, как ты, нецелованных, на блуд тянет. Экология!

— Да как вы… Я вообще не такая!

— Такая, не такая… Ты не тушуйся, главное. На каждую куру свой петух найдётся, а может, и два, — бабка перехватила локоть слабо вырывающейся девушки и продолжила: — Значит, слушай сюда. Будут предлагать — сразу не соглашайся. Цену себе набивай, но и счастье своё не прошляпь. Уж больно ты малахольная. Вот и наш автобус. Давай-ка, девонька, подмогни ещё разочек — подсади бабулю. Тебе на стопятом? Вон следующий подходит. Прям до конечной езжай — там, глядишь, разберёшься.

Маринка осталась на остановке. Не бабка, а террористка какая-то. Наговорила не пойми чего — не то оскорбила, не то напророчила. А я — клуша. Надо было бросить эту грубиянку посреди дороги, пусть бы сама свою сумку перла. Посмотрела в интернет — не обманула старая карга: действительно тот самый автобус. Подошёл следующий — до центральной площади. Народ повалил внутрь, и растерянная Марина вместе со всеми. Хорошо ещё, что сиденье у окна было свободным. Измятую блузку и джинсы, испачканные в рассоле, надо было срочно менять — в таком виде в такси точно не посадят. Ехали час. Под равномерное движение Марина успела задремать, привалившись к окну.

В центре было многолюдно. Ей надо было ещё пройти по улице Горького вверх. Мини-гостиница, где чудом удалось забронировать одноместный номер, оказалась обычным домом с гаражом за высоким железным забором. Тот самый уютный номер располагался над этим гаражом. Наверх вела старая железная лестница. Удобства и кухня — в доме напротив, но сама путешественница была вполне довольна и таким набором услуг. Отдав баснословный по меркам учительской зарплаты аванс за неделю, Маринка приняла душ и поспешила на долгожданное свидание с морем. В первой же попавшейся палатке были куплены купальник и полотенце, еще глаза зацепились за майку с надписью «счастье» и пляжную сумку с шортиками. Вот и весь гардероб. Вприпрыжку, как школьница, сбежавшая с уроков, путешественница спускалась по улочке к поблескивающему в проёмах между домами и деревьями морю. Навстречу шли загорелые люди с матрасами и детьми — возвращались с пляжа. Играла музыка в кафешках, тут же на тротуарах стояли столики с обедающими. Обогнув продавца воздушных шаров, Маринка купила себе мороженое в стаканчике.

Этот город так разительно отличался от родных Сухиничей, что и сама Маринка чувствовала себя совсем другим человеком — более лёгкой, наполненной, как будто пузырьками шампанского, предвкушением чудесного. «Наслаждайся жизнью прямо сейчас», — мысль таяла сладким мороженым во рту.

На пляже было многолюдно — найти свободный пятачок, чтобы бросить полотенце, удалось не сразу. Дети носились по линии прибоя, выкапывали в гальке ямки, хохотали, когда пенный край облизывал попы и пятки. Попросив присмотреть за сумкой абсолютно коричневую женщину на шезлонге рядом, Маринка осторожно начала заходить в неведомую доселе стихию. Море казалось холодным перегревшейся на солнце путешественнице. Громко шуршало прибрежной волной, обнимало колени. Кто-то с визгом плюхнулся рядом, окатив целым каскадом искрящихся брызг. Задержав дыхание, она наконец скользнула в солёную, как слёзы, воду и поплыла, удивляясь собственной лёгкости. Морская вода мягко качала новоприбывшую на своих ладонях, плескала волной в лицо, остужая горящие щёки. Вперёд, только вперёд — в даль от шума людского, туда, где только ты, море и бескрайнее небо над головой. Доплыв до буйка, перевела дыхание и окинула пляж взглядом — и в одну секунду потерялась, не понимая, куда плыть обратно. Запомнить какой-нибудь ориентир даже не подумала, так спешила окунуться. «Что делать, что же делать? Там кошелёк, и одежда, и полотенце. Босоножки ещё. Как обратно идти босиком и без денег?» Беспомощно барахтаясь в накатывающей панической атаке, Маринка начала впадать в тихую истерику. Идти и кричать по пляжу, искать загорелую даму в белом купальнике бесполезно — это как пытаться найти иголку в стоге сена. Может, подождать до вечера, пока все остальные уйдут, и оставшееся на гальке как раз и будет её сумкой? Ага, нашла тут гардероб в филармонии. Быстро приберут ничейное — и поминай как звали. Подлая волна подкралась сзади и накрыла с головой паникёршу. Схватившись за буёк, пловчиха отплёвывалась от солёной, горькой оплеухи — и в голове, как ни удивительно, просветлело. Она вспомнила: сначала шла мимо дурно пахнущего туалета, потом мимо раздевалок — и направо-направо, туда, где начиналась зона шезлонгов. «Вот за ними и ищи свои драгоценные вещички», — шлепнуло ещё раз солёной ладонью море по макушке. «И чего я тут с ума схожу? Денег в кошельке кот наплакал. Телефон с паспортом в гараже оставила. Босоножки давно выкинуть пора. Только сумку с полотенцем жалко будет. Ну, легко пришло — легко ушло. Тоже мне трагедия. Ну-ка, ягода-Малина, соберись. Поплыли обратно». Быстрыми взмахами она припустила к берегу — всё-таки беспокоясь о вещах, но уже без паники, выглядывая ориентиры, куда шла, как спускалась к морю. За время её отсутствия среди «лёжки котиков» на пляже всё как-то изменилось — морская дева не узнавала пейзаж. Те шезлонги или не те? Вот здесь была пирамидка из камушков — или это уже другая? Лишь доскакав по горячей гальке босыми ногами до тени от зонтиков, смогла оглянуться спокойно. Последний ряд лежаков опустел. Темно-коричневая дама в белом купальнике всё так же лежала звездой на лежаке — теперь, правда, лицом вниз. Рядом с ней сиротливо притулились поношенные босоножки и сумка с полотенцем.

— Спасибо вам большое. Вы меня очень выручили. Хорошего вам отдыха.

— Ммм? — дама даже головы не подняла.

«Похоже, она даже не поняла, что за моими вещами приглядывала», — подумала Маринка, разглядев наушники-капельки у загорающей охранницы.

Переодеваться пришлось в кабинке, отстояв немалую очередь. Виртуозностью местных дам, что накидывали полотенце и жестом фокусника доставали из-под него мокрые скрученные тряпочки купальников, Маринка не владела. Идти в мокром, когда есть шорты и майка, казалось верхом неприличия. Сверху натянешь — сразу пятна пойдут прямо в интимных местах.

Голову прилично напекало. Тощий Маринкин хвостик змеился по спине, не желая сохнуть, чем бесил и раздражал неимоверно. Отдельные волоски прилипли к вискам и лезли на лоб, взбивай их, не взбивай.

«Мне нужна парикмахерская и пообедать, — пришла внезапная мысль. — Какой смысл растить это безобразие на голове, когда все равно ничего приличного отрастить не получится. Пусть лучше коротко, зато сохнуть быстрее будут».

В курортном городе как на восточном базаре: все, что пожелает дорогой отдыхающий, главное — деньги плати. Толстая, флегматичная, усатая женщина промыла слипшиеся от соли волосы, что последние полчаса поисков свободной цирюльни торчали дыбом надо лбом, сливаясь в экстазе с резинкой на затылке.

— Вы бы, девушка, кремом пользоваться начали, пока не поздно. Сгорите как пить дать. Вон уже плечи все красные. Завтра будете плакать.

— Да-да, спасибо. Я первый раз, даже не подумала купить. Покороче, пожалуйста, сделайте.

— Сейчас сама посмотрю. Совсем нельзя коротко, голова лысая будет. Мы вам каре сделаем, мама дорогая не узнает.

«Мама меня точно не узнает», — промолчав, подумала Маринка, глядя на преображение своей шевелюры.

Тетка оказалась мастером от бога. Ловкие ее пальцы скользили по прядям, коих оказалось достаточно много после того, как крысиный хвост был безжалостно отстрижен. Легкие Маринкины волосы немного вились, добавляя ей изрядно мороки в попытках прилизать непослушные прядки. Оказалось, что ничего прилизывать было и не надо. Достаточно пальцами взбить легкое облако, и в зеркале отражается уже совсем другой человек.

— Брови красить будешь? Куда с такими на улицу ходить? Совсем цвета нет, непорядок!

— Буду. И брови, и чего еще посоветуете. Спасибо вам.

— То-то же. Такой тонкий волос, а она еще хвост отращивала. Сделаем сейчас и бровки, и глазки. Будэшь конфетка. Це-це.

После того как вышла из салона красоты, голова казалась легкой, как шарик, наполненный гелием. Моргни невпопад ресницами — и оторвется Маринкина головушка, полетит в бездонное небо. Ресницы и брови были умело покрашены, там же добрая фея с усиками всучила крем от загара, еще и от ожогов посоветовала, где купить.

Свои отражения в витринах отпускница не узнавала совсем. Кто эта прекрасная незнакомка? По улице, улыбаясь всем прохожим, она шла легкой походкой голливудской звезды, не глядя под ноги. За что и поплатилась. Тротуар кончился быстрее, чем рассчитывала приморская дива, и, взмахнув, как чайка крыльями, Маринка приземлилась на асфальт. Больно, обидно, но отрезвляюще.

— Очки носи, если не видишь, куда прешь. Дура!

Утренняя бабка или ее сестра-близнец тащилась по проезжей части. В руке у нее была палка для скандинавской ходьбы — скорее для устрашения автомобилистов, чем для помощи немощной старухе. Хорошо еще, что Маринку не узнала. Прошаркала мимо, не торопясь подниматься на заполненный людьми тротуар.

— Уфф.

Какой, оказывается, это маленький город. Похоже, пора прекращать нос задирать, надо и по сторонам смотреть. Нет никакого желания еще раз с ней столкнуться. Ну ее, пусть других пугает, а мы потихоньку, по тротуару совсем в другую сторону. Первый пункт задуманного был выполнен, осталось только найти, где вкусно поесть и можно возвращаться в свои пятизвездочные апартаменты — отдыхать.

5. Знакомство

Бессонная ночь, дорога и перелет давали о себе знать. Ноги были ватными после купания, похоже, еще и голову напекло. Стоило бы вернуться в снятые апартаменты и подремать, но терять первый день на море было до слез жалко.

Перекусила в кафе на набережной. Ужаснулась ценам и решила, что лучше на общей кухне будет готовить себе сама. Так она за неделю весь свой выигрыш потратит, и прощайте, мечты.

Желудок требовал продолжения банкета. Бульон и скудный салатик Маринкины стати совсем не удовлетворили. Вдруг захотелось жирного, сочащегося маслом горячего чебурека. В промасленной бумаге, с хрустящим тонким тестом и вкусным мясом внутри. Так захотелось, что слюна невольно стала затапливать половодьем вкусовые рецепторы. Оставалось только сглатывать, крутясь вокруг своей оси. Запах чебуреков путеводной нитью вел Маринку от дорогого и невкусного кафе дальше по набережной.

Через какое-то время она уперлась в спину такого же сомнамбулического прохожего в конце очереди. Маленькая палатка на колесах привлекала туристов, как ловушка для мух. Внутри колдовал красный от жара лысый дядька в фартуке на голое тело. Он жонглировал огненными чебуреками, как настоящий джинн из раскаленной пустыни. Выкладывал на бумажные тарелочки половинку обжигающего солнца для жаждущего и бровями указывал не задерживать очередь. Поток привлеченных шкворчанием и запахами, жадно жующих, не отходя от палатки, людей не ослабевал. Маринку подтолкнули к металлическому прилавку.

— С мясом? — гаркнул с высоты этот кудесник огня и масла.

Маринка только кивнула, пришлось опять сглатывать слюну, пока заготовка шкворчала, покрываясь пузырями из теста, на огромной сковороде.

Протянув купюру взамен пищи Богов, выхватила тарелку, мгновенно пропитавшуюся маслом.

Есть тут же, как делали многие, не позволяло воспитание. Хотелось наслаждаться каждым кусочком, чтобы никто не заглядывал в рот. Отойдя на полсотни шагов, устроилась на каменном пирсе, разглядывая яхты, что были причалены к выступающим в море деревянным настилам на сваях.

Заканчивался чебурек быстрее, чем хотелось, оставалось только наслаждаться красивым видом, мерным плюханьем ленивых волн о борта, чайками, что с хищным интересом следили за трапезой. Последний кусочек, краешек запеченного теста, все-таки подкинула в воздух, в жертву чаячьему богу. Белая молния сорвалась с мачты, подхватила приношение и улетела прочь, оставив разочарованных товарок впустую хлопать клювами.

Маринка прикрыла глаза, отдаваясь ласковому солнцу, откинулась на отставленные руки и, кажется, задремала на несколько минут. Сытая, накупавшаяся, полная новых впечатлений под завязку.

— Тут Марина! Понимаешь, тут она!

Как разрядом тока подкинуло с теплого камня. Ее искали и нашли? Кто? Никто не знает, что она тут! Очередные родители учеников? Завуч?

— Tenemos que recoger a mi mujer, detrás del puerto de la Marina mercante, zona turística se trata*, — экспрессивно ответил другой мужской голос.

*Мы должны забрать мою жену, за портом торгового флота, это туристический район (исп)

Она осторожно обернулась. Двое мужчин ругались на испанском с одной стороны и смеси ужасного английского с русским с другой. Понимания не было.

— Туристо, дорогой мой, пойдем на яхту. Марина, понимаешь, там стоит? Тайм оф клок — время теряем!

— Tenemos que recoger a mi mujer. Тo no iré sin ella*.

*Нам нужно забрать мою жену. Я не поеду без нее. (исп)

— Чего там у тебя синело, ничего не понимаю. Интернет не ловит, хоть бы переводчик включил. Гоу ту яхта! Компранде амиго?

Испанец сначала пытался тыкать в телефоне переводчик, но, видно, связь здесь совсем не брала. Тогда сложил руки в замок перед собой, насупился и отвернулся от прыгающего перед ним со своим «компранде» оппонентом.

— Мudo como una tumba*.

* Буду нем, как рыба

— Сам ты мудо! — махнул рукой заведенный собеседник.

В отличие от невысокого лысоватого, с небольшим круглым животиком, испанца, русский морячок был крепок, высок и в плечах весьма себе… Выгоревшая его шевелюра стояла дыбом, постоянно поправляемая пятерней. Маринка даже залюбовалась.

— Вы его неправильно поняли. Ему жену надо из отеля забрать. Отель за портом торговым, puerto de la Marina mercante — это он и есть. И не оскорблял он вас, он просто сказал, что больше слова не скажет, будет нем как рыба.

— Ты его понимаешь, что ли??? Скажи, яхта ждет. Тут стоянка платная. Он и так на полчаса опоздал.

Сильная и независимая женщина опять была отодвинута сердобольной Маринкой куда подальше. Послушно перевела сеньору про яхту и опоздание. Выслушала в ответ, как они забыли с женой перевести время, телефон не ловит, а таксист увез его не туда.

— Ему нужно забрать жену, и они готовы будут отправляться. Вызовите такси, так будет быстрее.

Посчитав себя сделавшей достаточно добрых дел во благо русско-испанской дружбы, Маринка поднялась и собралась идти обратно в свои пятизвёздочные апартаменты над гаражом.

— Стойте. Меня Димой зовут. Девушка, дорогая, ну куда же вы уходите? Я этого матадора не шпрехаю ни разу. Там ещё тетка будет, а это вообще швах. Меня Кирюха прибьет. Может, вы согласитесь на бесплатное путешествие на яхте? На пару часов всего? Мы вас вернем сюда же. До дома проводим, денег на такси дадим! — повышал ставки боящийся остаться один на один с обидчивым иностранцем красавчик, видя, как Марина качает головой и делает шаг в сторону от чересчур эмоционального товарища, машущего руками перед ее лицом.

Подъехало такси. Алехандро помахал рукой, сказал Маринке, что сейчас вернётся с женой, и можно будет ехать.

— Хотите, я на колени встану! Нам переводчик как воздух нужен! А тут вы! Андрюха ногу сломал, прямо в Пулково. Гад! Не мог осторожнее быть! Весь сезон насмарку. Куда мы вдвоем. Одних неустоек вагон будет.

— Я вообще только сегодня приехала. Устала. Как-то не хочется с незнакомыми людьми на яхту. Увезете ещё.

— Увезем обязательно! И вернём ровно через три часа. Кирюха закат на море ловит для света. Он себе таблицы расчертил уже на неделю вперёд. Алехандро вы уже знаете, меня Дмитрием зовут. С Кирюхой хоть сейчас познакомлю. Хотите паспорт покажу? Ну как вас уговорить?

Он похлопал по карманам шорт, вытащил сигарету из найденной пачки. Сунул было в рот на автомате, потом посмотрел на выражение лица некурящий Марины и бросил на пирс.

— Пойдемте. Пока эти опоздуны туда-сюда кататься будут, нормально познакомимся. Нам, правда, переводчик нужен позарез. Ну не маньяки мы, мамой клянусь! Паспорт в каюте лежит, если надо.

Потащил за руку, вцепившись в тонкую Маринкину кисть, как клещ. Только и успевала, что босоножки не потерять. Яхта была прекрасна. Небольшая, парусная, с элегантными обводами, она и у пирса выделялась изяществом среди своих судоходных товарок. Небесного-голубого цвета, с яркой красной полосой по корме. Палуба блестела свежим лаком по дереву. Просто игрушка, загляденье. Отказаться от прогулки на такой волшебной лодочке — это надо быть даже не железной леди, а чугунной на всю голову.

— Мы в эту малышку и не влезем все. Стоя будем плавать.

— Не плавать, а ходить! Прекрасно все поместимся. Там внизу ещё кают-компания, каюты для гостей и камбуз с гальюном. Прошу на борт. Кирюха, встречай гостей!

Из двери, видно, ведущей в кают-компанию, показалась еще одна светлая лохматая голова. Кирилл был такой же высокий, но жилистый, худощавей крепкого Дмитрия.

— Бонжурно диас, синьора! Ком эс тас? Как там дальше? Проходите, короче.

— Видите, Марина, мы без вас пропадем совсем. У него только английский, и то технический. Как начнет про свои объективы и бумагу с реактивами трещать, хоть уши затыкай, а пожрать заказать по телефону он не может, стесняется. Акцент у него, понимаешь ли, не разберут смертные гласа бога фотографии при заказе пиццы, блин. Так на сухпайке и сидели, когда Андрюха с документами застрял в Москве в прошлый раз. А без документов на берег сходить нельзя было. Зашибись по Средиземному сходили, вспомнить — вздрогнуть.

— Она чего, русская, что ли? А чего тогда Дрон писал, что испанец будет с вундервафлей.

— Танцуй давай, я нам переводчика нашел с испанского! Ты бы слышал, как она эти «кеске се порке» щелкает, натуральная спаниш-вумен! Алехандро, заказчик наш, за своей аморе миа на такси погнал, а я Марине яхту хотел показать.

— Дим, если это опять твои подкаты тупые, то задрал уже. Девушка, вы его не слушайте, у него жена свежая и двое детей от прошлого брака. У нас все серьезно тут, все рейсы уже забронированы заранее, мест халявных нет.

— Да я особо и не напрашивалась. Он сам меня сюда притащил, — обиделась Маринка.

— Слышь, ты, дятел питерский, ещё раз для рождённых в танке говорю: переводчика нам нашел, зовут Марина, знает испанский как родной. Еле уговорил, чтоб яхту зашла посмотреть. Быстро турманом вылетел из своих комплексов, даме ручку поцеловал и извинился. Сам будешь эсперанто свое учить, небожитель хренов.

— Не надо меня целовать.

— Не буду я никого целовать, — одновременно заявили свежепознакомленные товарищи.

— Извините. Я дурак, я вас за очередную Димкину зайку принял.

— Я никому не зайка. Извините. Я пойду.

— Куда? Стой! Да постой ты, пожалуйста, не обижайся на него. До этого барана доходит смысл человеческих слов, но медленно. У него эмпиреи и высокое искусство в голове, об элементарной вежливости пусть простые смертные пекутся, это мировой славе мешает.