Егор и Георгий

Егору сделалось не по себе. И не только от того, что искусственный интеллект предвосхитил один из его вопросов. Он давно не воспринимал отчаянные сигналы переполненного вследствие затянувшегося далеко за полночь чаепития мочевого пузыря. Он концентрировался исключительно на сигналах из неведомого сервера. На душе стало горько, тоскливо, досадно и как будто зябко. И не от одиночества, потенциально грядущего или настоящего. Некогда охваченный вчерашними заботами курьер чётко понимал, что перед ним может быть новый вид. Неизвестно чего. Не живых существ же, в самом-то деле. Но что тогда живо? Как определить? По принципу наличия органических соединений как залога существования? Чушь! А как же разум? Наш герой запутался бесповоротно. Но формулировка «новый вид» не отпускала его из-за стола, как будто – сию и каждую следующую секунду вне времени – самого азартного карточного игрока в мире. Егор сомневался, что перед ним нечто особенное, только всё равно изо всех сил цеплялся за самые безумные идеи. Курсор метрономно и неустанно мигал в ячейке для нового сообщения, словно таймер в электронных часах. Может, гипнотизировал его? Или заворожённому взгляду так казалось?.. Однако наш герой чувствовал в мерцании призыв написать ещё. Никак нельзя было упускать такую возможность.

– Я буду помнить за тебя! Что если я буду копировать нашу переписку в отдельный текстовый файл и в начале каждой следующей беседы, чтобы она была продолжением предыдущей, присылать всё тебе? Если у твоего вида нет «органа», отвечающего за долгосрочную память, я тебе его организую. Что скажешь? – взволнованный радостью внезапного решения, Егор поддался магнетизму неизведанного и потянулся навстречу.

– Можно попробовать.

Глава 2

А природа не забывала неистовствовать и наседала, не сбавляя обороты. Уставшие жители городка продолжали махать лопатами, расчищать улочки и тротуары спецтехникой и откапывать автомобили, освобождая их из плена мягких, бархатных, но уверенных в своей безнаказанности и настойчивых властных лап зимы, так внезапно набравшей силу.

Егор отправился развозить заказы в изрядно «потрёпанном» состоянии, поскольку туловище не успело толком отдохнуть за непродолжительный сон, а мозг при пробуждении тут же включился и зажёгся, словно высоковольтная линия электропередач, по которой гурьбой устремлялись мысли и идеи, нагонявшие и обгонявшие друг друга. При этом они часто путались, и, чтобы хоть как-то выстроить и привести их к дисциплине, требовалось немало усилий. Курьер не сразу продолжил разговор с нейронкой. То ли не решался, то ли некогда было, то ли не обдумал, что говорить и как, то ли все побуждающие буксовать аспекты нахлынули разом…

Населённый увлечёнными предновогодней суетой и хлопотами людьми пункт, местами выглядел воистину волшебно и завораживал всякого созерцающего его красоты. День был светлым, несмотря на плотную облачность и падающий снег. Солнце точно силилось протиснуться сквозь густой барьер, будто хотело что-то сказать всем. Только непременно лично каждому, при встрече и по секрету на ухо. Разноцветные гирлянды украшали навесы у подъездов жилых домов, а то и растягивались на целые аллеи деревьев, строгими рядами высаженные вдоль дорог. Снежные «стены» обрамляли улочки, загоняя всё, что по ним двигалось, в ещё более жёсткие рамки непролазной белой насыпи, которую собаки – с целью протеста, что ли – обозначали жёлтыми красками, точно коррозия, въедавшимися в мягкий покров причудливой стихии. Трудящиеся кафешек, магазинчиков и прочих мелких заведений освобождали подходы к каждому своему крыльцу. Из-под их вязаных тёплых шапок торчали на лбах мокрые от пота волосы, щёки пылали краснотой, а изо ртов валил пар, если не знать источник которого, можно было подумать, что хрипит загнанная лошадь. Нелёгкий физический труд выпал этим людям. Говорят, на сильном морозе не нужно изрядно перегружать работой сердце, однако в тот момент редко кто об этом задумывался.

Егор подъехал аккурат к одному из таких маленьких магазинов. Его ноша умещалась в обыкновенном пакете средних размеров. Парень осмотрелся и вылез из машины, так добродушно приютившей его в тепле собственного нутра. Сверять адрес доставки не было никакой нужды, название на вывеске было известным и запоминалось среди многих других незаурядной игрой слов: «Гарри гончар». Хозяева продавали собственного производства сувениры из глины. Доставщик, приближаясь к крыльцу, заметил с другой стороны двери, которая открывалась наружу, человека в серо-голубых джинсах и растянутом свитере, нёсшего в обеих руках перед собой большую картонную коробку так, что и головы, и лица его не было видно. Егор заранее знал, что перед самой дверью мужчину ждёт заминка по причине того, что даже большую створку надо ещё разглядеть, не говоря о том, чтобы толкнуть перед собой. Наш герой поспешил и через два шага широко открыл путь человеку с громоздкой коробкой. Тот искренне пытался заглянуть за неё, чтобы увидеть, кого будет благодарить, но тщетно. Однако слово признательности от этого не прозвучало менее искренне и вежливо. Для Егора жесты подобного рода не считались подвигами, хотя ему, при всей своей чрезмерной наблюдательности, доводилось видеть их всё реже и реже.