Виражи будущего

Совсем рядом раздались аплодисменты. Писатель дёрнулся от неожиданности и чуть не выстрелил снова. Оглянулся и увидел Эллину. Она сидела на валуне у входа в пещеру, рядом лежал нож. Даже с больной ногой девушка перемещалась совершенно бесшумно.

– Это была не кошка, а кот, – сказала она. – Матёрый самец. Никогда таких крупных не видела.

– Но тот, у реки, был гораздо больше! – удивился Вэл.

Он бы ещё долго приходил в себя после атаки, но неожиданное замечание девушки помогло ему собраться с мыслями.

– А вот там была кошка, – объяснила Эл. – Самки тигрозуба значительно крупнее самцов. И они несъедобны. Зато у самцов очень вкусное мясо. Давай я покажу тебе, как снимать шкуру.

После удачного выстрела жизнь наладилась, словно по волшебству. Пока Эл разводила костёр, Вэл снова отправился искать шишки. С удивлением понял, что прекрасно их различает. Уверенно прошёл мимо бесполезных и ядовитых экземпляров и набрал целый пакет отличных нефритовых шишек. Когда вернулся с добычей, Эл высыпала шишки на землю, быстро осмотрела их и сказала:

– Отличный улов! Этого нам заведомо хватит на оставшиеся четыре дня.

– Почему на четыре? – удивился писатель. – Прошло только два дня, как мы здесь. Осталось пять.

– Нет, Вэл, что ты! Прошло три дня.

Но он упорно и аргументированно возражал ей – не зря записывал всё в блокнот, пока она металась в бреду. Эл быстро смолкла и перестала спорить. Вообще, она стала гораздо нежнее и внимательнее к нему. Когда писатель в порыве ложного самоуничижения начал жаловаться, как сложно пришлось ему в горах, как медленно он шёл, и как измучился по дороге, Эл сразу польстила ему:

– Что ты, Вэл! Ты чуть не скрылся от погони. Прошлый раз мы охотились за космодесантником, специально обученным выживать на самых жутких планетах. Его мы догнали за три дня.

Писатель сначала просиял от гордости, но потом рассудил, что Эл просто подлизывается к нему. Она ведь совсем одна и пока не может ходить. Если он уйдёт, то девушка останется без всякой помощи и поддержки. Поэтому и гладит его по шёрстке, чтобы он довольно мурлыкал и заботился о ней.

Рана на ноге заживала, и перевязки Эл теперь делала сама. Писатель заметил, как озабоченно она трогает кожу вокруг царапин, но не смог понять причину её тревоги. Воспаление исчезло. Потом сообразил, что девушку беспокоят шрамы, которые, несомненно, останутся даже после того, как нога полностью заживёт. Женщин всегда волнуют такие вещи. Хотя Эл могла бы уже не переживать – когда он перевязывал её ногу, то заметил пару старых шрамов ниже колена. Одним больше, одним меньше – какая разница?

Прошло ещё четыре дня. Вечером Эл и писатель, как обычно, сидели у костра и беседовали о всякой всячине. Лёгкий аромат нефритовых шишек витал в воздухе. Вэл не очень понимал, как такой приятный запах может отпугнуть тигрозуба, но ни одного зверя у пещеры он больше не видел. Его самого, наоборот, притягивали необычные пряные нотки в запахе дыма, и он готов был сидеть у костра всю ночь напролёт.

Они съели ещё по кусочку жареного мяса, и Вэл спросил:

– Я почти месяц жил на Гипатии, но так и не понял одной вещи. У вас есть дети, но я не заметил на улицах не только мужчин, но даже мальчиков пубертатного возраста.

– Ты не знаешь, откуда берутся дети? – шутливо удивилась Эл.

Вэл рассмеялся, принимая её игру.

– Сейчас попробую угадать! – заявил он. – Я видел беременных женщин на улицах. Значит, детей вынашиваете вы сами, а не импортируете их с других планет.

– Правильно! – одобрила Эл его догадку.

– Искусственное осеменение? – предположил он.

– Довольно редко, – сказала она. – Только если мужчина, желающий отцовствовать, не может прилететь на Гипатию по серьёзным причинам. Тогда он сдаёт сперму и отцовствует дистанционно. Большинство отцовствует очно. Ты не поверишь, но женщины Гипатии вполне способны порадовать мужчину в постели.

У нас есть брачный дворец. Там, – она махнула рукой в сторону заходящего солнца, – посреди красивейшего заповедника планеты. Там мы проводим медовый месяц. Мы называем это место Эдемским садом.

Писатель сразу понял метафору и продолжил:

– Потому что за жизнью в Эдемском саду непременно следует изгнание из рая…

– Да, – согласилась Эл. – Как только обнаруживается беременность, отец покидает Гипатию. Мать возвращается обратно к привычной жизни.

– Неужели никто не хочет уехать вместе с мужем? – удивился Вэл.

– Это бывает крайне редко. Понимаешь, мы все путешествуем по галактике в юности. Это часть нашего взросления. Мы знаем, как устроена жизнь на других планетах. Мы не хотим так жить.

Она посмотрела на часы и высыпала на ладонь сразу несколько таблеток.

– Подожди, – остановил её Вэл, – ты слишком много их взяла.

Хотя Эл теперь сама следила за приёмом лекарств, педантичность писателя никуда не делась.

– Это другая дозировка, – сказала девушка. – Осталась последняя упаковка – из твоих запасов.

– Не может быть! – возразил писатель. – Я всё внимательно пересчитал. Должно было хватить на всю неделю. А прошло только шесть дней. Пойду поищу в пещере недостающую упаковку.

– Не торопись! – Эл нежно погладила его по плечу, и Вэл решил, что фармакологическая бухгалтерия и правда может немного подождать.

Солнце коснулось горизонта и подёрнулось радужными волнами. Писатель уже много раз видел закат в горах Гипатии, но всё равно не мог оторваться от метаморфозы солнца, за считанные минуты менявшего цвет с нежно-голубого небесного сияния на тёмно-красное мерцание подземного огня. С тех пор, как он стал провожать солнце вместе с Эл, его воображение прочно связало игру солнечного света на планете с необыкновенной изменчивостью её женщин. Неустрашимая суровая охотница могла стать нежной и ласковой, как домашняя кошка.

Голова Эл лежала у него на плече. Ему показалось, что девушка заснула. Он обнял её за плечи и уже хотел отнести в пещеру, но маленькая рука вдруг обвилась вокруг него, и охотница прошептала:

– Я хотела побывать на Земле. Увидеть луну и океан! У нас на Гипатии нет ничего подобного. Но в земном секторе пересадочной станции в районе Альфы Центавра шёл ремонт, пришлось бы ждать рейса почти месяц. И я полетела в космогород Сириуса. Теперь жалею, что не подождала.

Вэл хотел честно ответить, что Земля – если сравнить её с рукотворными чудесами космогорода – ничего особенного из себя не представляет. Но неожиданно сказал совсем другое: