Мудрость веков

Её вдруг выронил светлейший

В отхожем месте (как ни странно).

Лишь крышка – бриллиант крупнейший —

В руках осталась у султана.

Все слуги долго в нечистотах

Предмет искали столь любимый.

Нашли, промыли в чистых водах…

Султан, сомненьями томимый,

Прослывший очень чистоплотным,

Визиря спрашивает сразу:

«Остался ли для нужд пригодным

Предмет? Не осквернён ли… грязью?»

Визирь страны, мудрец маститый,

В раздумьях, после уточненья,

Что ларчик вниз летел открытый,

Сразил всех глубиной сужденья:

«Границу чистоты и скверны

Нам небеса определили.

Вопрос поставили неверно:

Мы место… зельем осквернили».

Не веря истинным истокам,

Мы часто в сущность не вникаем,

В угоду слабостям, порокам

Творца подход не принимаем.

Ищите верное решение

Немало в детстве слышал споров

Довольно яростных и жарких.

Людей, дошедших до укоров,

Бывал вид часто очень жалкий.

Не истина рождалась в споре,

А гнев, лавина возмущений…

Надолго оставались в ссоре

Приверженцы своих воззрений.

С вопросом к деду обратился

(Мудрейших кладом был заветов).

Он тут же притчей поделился,

Доходчивей любых ответов:

«Ребята сельской школы, в споре

Увлёкшись, говорили громко.

Звонок никто не слышал, вскоре

Учитель в класс вошёл тихонько.

Послушав, как шумят детишки,

Друг друга в чём-то убеждая,

Поднял вверх тоненькую книжку,

К себе вниманье обращая.

Спросил: „Какого книга цвета?“

Сказали „красного“ все в классе.

Другого не было ответа.

Учитель против: „Не согласен!

Прошу, внимательней смотрите,

Ошибочны бывают взгляды.

Раздумьям время уделите,

Вам станет истина наградой“.

Детишки недоумевают:

Сокрыт подвох в вопросе, может?

Но вместе снова подтверждают,

Что цвет у книги красный всё же.

Рукой, учитель, очень лихо

Другую сторону предмета

Показывая, молвил тихо:

„Теперь какого она цвета?“

Все дети видят, что обложка

У книги синяя, как море.

Слукавил педагог немножко,

Но думать призывал он в споре.

Двухцветную обложку книги

Использовал учитель ловко.

Созрел вопрос удачный мигом,

Никто не ждал такой уловки».

Внимательно я слушал деда.

Свои с поры той убежденья

Осмысливаю (по совету)

Со всех возможных точек зренья.

Всем детям притчу посвящая,

Прошу понять чужое мненье.

В вопросах спорных размышляя,

Ищите верное решенье.

Не бойся перемен, дружище

Давным-давно в краю далёком

Рыбак у речки жил с семьёю.

Большой в рыбачьем деле дока,

Доволен был своей судьбою.

Рыбачил с лодки он обычно,

Семье хватало на питанье.

Излишки отвозил практично

Продать на рынок утром ранним.

С годами снасти обветшали.

Ремонты лодки часты стали,

Уловы сильно отощали:

Заботы рыбака снедали.

С гнетущим сердце настроеньем

Он вечно лодку конопатил…

Боролся тщетно с невезеньем,

Не жил, по сути, а батрачил.

Однажды странник у избушки,

Присев, попить хозяев просит.

Рыбак налил водицы в кружку,

Поесть что Бог послал выносит…

Затем он рассказал с почтеньем,

Что стало тяжко жить на свете.

Совет услышал с удивленьем

Спокойный странника в беседе:

«Пускай не мучают сомненья,

Бросай свою работу смело.

Иди по речке вдоль теченья —

Найдёшь гораздо лучше дело».

Прощаясь, молвил тихо фразу:

«Не бойся перемен, дружище».

И после удалился сразу,

Но счёл рыбак совет излишним.

Всё так же лодку, снасти чинит,

Концы с концами еле сводит.

И дни, и ночи гнёт он спину,

Рыбачить реже всё выходит…

Гроза, к несчастью, разразилась,

От молнии сгорели снасти.

Рыбак считает, что в немилость

Попал к Всевышнему. Напасти

Преследуют его семейство…

Но он – кормилец и с волненьем

(Семья ждала каких-то действий)

Пошёл вдоль речки по теченью…

Шёл целый день, под вечер только

Причал увидел, лодок много,

Улов огромный, рыбы столько…

Торговцы выбирают строго

Товар и оптом всё скупают.

Колдуют мастера чуть дальше,

Поломки в лодках устраняют.

Спросил рыбак того, кто старше:

«Найдётся ль мне какое дело?

Имею я немалый опыт.

Ремонт я выполню умело,

Работу дайте мне для пробы».

Разбитое донельзя судно

Лежало рядом (долго, видно).

Чинить, казалось, безрассудно,

Пустить же на дрова – обидно.

Кивнул старшой на эту лодку,

Сказав: «Попробуй для начала».

Уверен был, что всё без толку,

Пустое дело не прельщало.

Но наш рыбак, поднаторевший

В знакомом деле, за две ночи

Героем стал, один сумевший

Блеснуть уменьем среди прочих!

Хозяин опытный причала

Талант отметил с полувзгляда

(Дровами судно все считали).

Рыбак достоин был награды.

Никто не смог ему быть равным,

Был щедро труд его оплачен:

Над всем причалом самым главным

Умелец скромный был назначен.

Семью привёз и дом отстроил.

Работой поглощён всецело,

Доходы рыбаков утроил,

Поскольку ставил цели смело.

Он вспомнил странника однажды…

(Тогда считал совет излишним.)

Теперь стал вторить утром каждым:

«Не бойся перемен, дружище!»

Мне притчу в детстве дед поведал.

Помог не раз завет бесценный.

Когда бросали вызов беды —

Я смело шёл на перемены.

Хранитель счастья в граде

Однажды страж ворот в столицу

Со странником ведёт беседу:

«У вас хочу я поселиться,

Меня волнует нрав соседей.

Какие люди проживают:

Скупые или с добротою?

Как новых жителей встречают:

С теплом, улыбкой иль враждою?»

Внимательный ко всем прохожим,

Глаза прищурив, страж бывалый

Сказал: «Помочь тебе мы сможем.

А сам откуда, добрый малый?

Какого будешь клана, рода,

Далёко ли места родные?

Какая в тех краях природа,

И люди там живут какие?»

«Семья считается достойной.

В родных местах и климат чудный,

Но нравы крайне непристойны,

Соседи злы, скупы и нудны».

Охранник, выслушав, ответил:

«И в нашем городе такие, —

С печалью в голосе отметил, —

Все люди жадные и злые».

Ушёл, не заходя в столицу,

Наш странник. Тут другой подходит…

Вопросам сторож не дивится:

Тот речь похожую заводит…

От вновь пришедшего услышал:

«Покинул я края родные,

Родительский очаг и крышу.

Познать мечтаю, как другие

Народы в мире поживают.

На родине моей друг друга

Все люди любят, уважают…

В беде любой протянет руку».

С улыбкой сторож отвечает:

«Таких же ты найдёшь соседей, —

И веской фразой подтверждает:

– Здесь люди – лучшие на свете».

Тут старец, у ворот сидевший,

Внимавший этим разговорам,

С вопросом, видно, наболевшим

И с лёгким дружеским укором

Спросил охранника: «Простите!

Вопрос один вам задавали.

Но почему, мне разъясните,

Ответы разные звучали?»

Промолвил мудро страж порядка:

«Я многих повидал прохожих.

Пронзила некогда догадка:

Людей счастливых взгляды схожи.

Добром и радостью искрятся,

Любовью к людям, теплотою.

И эти чувства возвратятся

Извне в их души. Я не скрою:

Встречая взгляд недобрый, тут же,

Людей от зол оберегая,

Ответив, что у нас похуже,

Прохожих дальше отправляю».

Рассказу старец поразился —

Пред ним хранитель счастья в граде.

С почтеньем стражу поклонился,

И выше не было награды.

P. S.

Читатель! Всё, что окружает

Нас в мире, – зеркало простое.

Нам наши взгляды отражает…

На мир смотрите с добротою.

За ложным чувством превосходства

Прибегнув к притче или сказу,

Дед часто выдавал наказы.

Не скучным, нудным наставленьем —

Рассказов мудрых изложеньем.

Мне в детстве в целях воспитанья

Он выдал как-то назиданье.

Однажды муж с женой совместно

В своём кругу семейном тесном

Сходить к святыне на Тибете,

В стране загадочной на свете,

Решили и, собрав немного

Еды, пустились в путь-дорогу,

Познать чтоб жизни глубже ценность,

Вещей, предметов разных тленность.

Идут упорно по пустыне,

Жара и жажда мучат сильно…

Вдруг видит муж: алмаз сверкает,

Лежит в песке и отражает

Лучи светила, ослепляет…

Соблазном душу заполняет:

Поднять. Но, поборов желанье,

Супруг проходит испытанье!

А женщина чтоб не польстилась,

С дороги праведной не сбилась,

Ногой в песке алмаз припрятал

(Хоть ныло сердце от утраты).

Прошли за восемь дней пустыню,

Затем молились у святыни…

Часы паломничества быстро

Промчались. В душах, мыслях – чисто.

Нет скверны, суеты житейской,

И взгляд на бытие – библейский.

Домой супруги возвращались,

Красой природы восхищались…

Когда в то памятное место

Пришли, вопрос звучал уместный.

Жена промолвила: «Послушай!

Давно очистила я душу

От мишуры земной и тленной.

Зачем алмаз счёл вещью ценной

И, дабы не было соблазна,

Песком присыпал камень сразу?»

Жены догадке удивился,

От слов мгновенно муж смутился.

О бытии гораздо глубже

Понятия в сравненье с мужем

Постигнуты супругой мудрой!

Встав рано следующим утром,

Принёс из родника водицы,

Помог жене своей умыться.

Признав вину, ей поклонился,

И вместе сели помолиться…

Терзаюсь с той поры сомненьем:

За ложным чувством превосходства

Моё частенько поведенье

С описанным имело сходство.

Судьба и карандаш

В саду дед часто вечерами

Писал какие-то заметки,

Исписывал карандашами

Тетрадные листочки в клетку.

Спросил я у него с почтеньем:

«Что пишете?» Меня услышав,

Дед, как всегда, с большим терпеньем,

Обняв и посадив поближе,

Ответил мне не очень ясно:

«Внимай, покуда не устанешь.

Надеюсь, повзрослев, прекрасным,

Как этот карандаш, ты станешь».

Поймав мой взгляд недоумённый,

С улыбкой дедушка, степенно

(Используя приём коронный)

Поведал мне рассказ бесценный:

«Судьба и карандаш похожи.

Пойми: их кто-то должен сдвинуть.

Понять суть притчи – путь несложен,

Старайся многое постигнуть.

Ты даже гением быть можешь,

Забыть нельзя земной юдоли.

Познаешь Божью руку позже,

На всё должна быть Божья воля.

Мы точим карандаш порою.

Ему чуть больно, но позднее

Он пишет тоньше вдвое, втрое.

Сравненье выскажу яснее:

Терпеть сумеешь боль – в итоге

Себя облагородишь этим.

Запомни, постулат сей строгий

В Писаниях святых известен.

Не дерево, не форма, в-третьих,

Графит, без преувеличенья,

Внутри карандаша, заметим,

Имеет главное значенье.

Поэтому, внук, постоянно

Смотри, в душе что происходит.

Над ней работай неустанно,

А то во тьму её заносит.

В-четвёртых, в спешке коли шибко

Черту кривую нарисуешь,

Сотри резинкою ошибку,

Ничем при этом не рискуешь.

Умение себя исправить —

Единственный путь зачастую

На верную стезю направить,

Решить задачу непростую.

И в-пятых: карандаш, все знают,

Оставит след в своём движенье.

Но штрих кривой не вдохновляет,

Не дарит удовлетворенья.

В сознании людей след яркий

Лишь добрые дела оставят.

И даже мелкие помарки

Тебя, семью и род ославят.

Когда детей, а после внуков

Блеснёшь хорошим воспитаньем,

Тогда избегнешь сплетен, слухов,

Заслужишь взгляды с почитаньем».

Доходчиво звучит сравненье

В одной из лучших притч на свете.

Я деда мудрое ученье

Дарю родителям и детям.

Доносят древние заветы

О детстве мне воспоминанья.

Читатель, с вами я в ответе

За правильное воспитанье.

Богач и находчивый юноша

Придерживая за плечами

Суму дорожную руками,

В селение у речки горной

Забрёл парнишка беспризорный.

Обутый в старые кауши[1]

Зашёл он в чайхану на ужин.

Взял ломоть хлеба, чайник чая.

Поев, смотрел в окно, мечтая…

Богач сидел напротив местный,

Мошенник редкий, всем известный.

Селян обманывал нахально.

На юношу с задумкой дальней

Взглянул и предложил работу.

Парнишка согласился с ходу.

Починка крыши и забора,

С утра пошла работа споро…

Четыре дня – забор готовый,

Отменно качество, как новый!

Оплату – половину суммы —

Герой наш ждёт с тревожной думой.

Сидит, пьёт чай с честны́м народом.

Богач заходит с видом гордым,

Спросил юнца, давя на нервы:

«Какой кауш надел ты первый,

Когда с утра вставал с кровати?»

Наш парень, от соседей кстати

Узнав о богача уловке,

Ответил с должной подготовкой:

«Велят устои наших предков,

Чтоб утром взрослым, также деткам

Обувку правую сначала

Надеть на ногу – нормой стало.

Обычай этот соблюдаю».

Богач прервал: «Не доверяю

Пустым словам. Кто твой свидетель?»

«Никто!» – услышав он в ответе,

Продолжил, что платить не будет,

Аллах иначе всех осудит.

«Но качество работы вижу

И, если ты починишь крышу,

Отдам всю сумму, обещаю,

Обманывать я не желаю.

Даю при всех соседях слово!»

Парнишка за работу снова

Берётся, делает на совесть…

Соседей облетела новость!

Вновь в чайхане собрались люди,

На этот раз сельчане – судьи.

Богач вопрос поставил старый:

«Кауш надел ты первым правый?»

Кивнул наш парень, есть свидетель!

Стоял с ним рядом благодетель.

Подумал юноша немного

И выставил с обувкой ногу.

Богач промолвил: «Вам не верю,

Никто ведь это не проверит!»

Парнишка время не теряет,

Вторую ногу выставляет,

На ней кауш такой же – правый…

Как будто бы богач отравы

Хлебнул, лицо перекосилось.

Селяне же не удивились,

Кричат: «Он трое суток ходит,

Кауша оба правых носит».

При всём народе давший слово

Имеет вид печальный, словно

Потеряно всё состоянье

И будет жить на подаянье.

Отдал он деньги под насмешки

Соседей, удалился в спешке.

Но в чайхане коль появлялся,

Над ним и стар и млад смеялся.

Я сына одного лишь вижу

Журчит ручей на горном склоне,

И веет от него прохладой.

На сказочно красивом фоне

Кувшины наполняют влагой

Три женщины из сёл неблизких.

Хозяюшки сосудов этих

Сидят у выступов скалистых,

Играют рядом с ними дети.

Три мальчика – стройны, красивы —

Резвятся… Юность так чудесна!

Кругом деревья, горы – диво…

Им всё на свете интересно.

Старик подходит к ним – не местный.

Воды из ручейка напившись,

На деток смотрит с ними вместе…

Одна из женщин тут, решившись,

Сказала: «Сына голос просто

Прекрасен, душу он волнует».

Вторая молвит: «Мой подросток

В посёлке лучше всех танцует!»

А третья женщина молчала…

Её спросил о сыне старый,

На что та скромно отвечала:

«Мой сын – обычный добрый малый».

Но тут наполнились кувшины.

На плечи ношу водружая,

Выходят мамы в путь. За ними

Наш старец, молча наблюдая,

Встаёт. Один сынок буквально

У мамы ношу отнимает,

Других обходит моментально

И гордо впереди шагает.

Его друзья: один танцует,

Пластичны мальчика движенья.

И душу мамочки волнуют

Второго рифмы-песнопенья.

Вновь та же мама вопрошает:

«Узнали сыновей вы ближе.

Кто – лучший?» Дед ей отвечает:

«Я сына одного лишь вижу!»

Гордыня – страшная угроза

Поспорил в детстве я с соседом,

Признаюсь, был знаком с ответом.

Секрета не раскрыл, однако,

Закончив спор довольно кратко.

Наш громкий говор дед услышал

И, подозвав к себе поближе,

Поведал притчу тихим слогом

(Подсказанную будто Богом).

Цирюльник в городе у моря

Работал. Жил, не зная горя.

Своё прекрасно знал он дело,

Как мастер брил мужей умело

Блестящей и острейшей бритвой:

Искусно, чисто, в быстром ритме.

Однажды брадобрей под вечер,

Накинув лёгкий плащ на плечи,

Пошёл на берег прогуляться.

А бритва стала восхищаться

Собой: как лезвие блистает,

Лучи светила отражает!

Слепила, бликами играя,

Весь мир, казалось, удивляя…

Своею красотой гордится,

Всё видит наяву, не снится.

Она достойна лучшей доли,

Щетины брить не хочет боле.

И спряталась от брадобрея

(Неплохо удалась затея).

Забилась в щёлку в месте тёмном,

В углу достаточно укромном.

Шли месяцы… Тоскует бритва,

Она отшельничеством бита.

Печалит горько заточенье,

Вернулась в свет, но – удивленье:

Сверкнуть желает полировкой,

Из ножен выбралась неловко,

А блеска нет, увы, в помине.

Предстала тяжкая картина:

Покрыта ржавчиной поверхность,

Буквально поражает ветхость.

Когда-то остриё блистало —

Ножовки зубья хуже стали.

«Зачем я поддалась соблазну?

Насмешки, полные сарказма,

Выслушивать я буду. Тошно.

Вернуть былое невозможно.

Цирюльник для меня всё делал,

Берёг как мог, точил, лелеял.

Себя лишь только я любила,

Гордыня жизнь мою сгубила…»

Закончил дед иносказанье,

На вывод обратил вниманье:

«Гордыня – страшная угроза:

В сознании исчезнут грёзы.

В самом себе уединившись,

Познаньями не поделившись,

Займёшься самолюбованьем,

Забудешь добрые деянья.

Всё может ржавчина разрушить,

Разъест и ум, и плоть, и душу.

Талантом свыше наделённый,

Характер сохранивший скромный —

Избегнуть трудностей сумеет

И леность мыслей одолеет».

Когда своё лишь ценят мнение

Мясник в посёлке жил известный.

Куски на выбор: жирный, постный…

О нём все отзывались лестно,

Продукт всегда высокосортный.

Рубил мясцо на килограммы,

На день иль два хватало вроде.

Рассчитывались с ним деньгами,

Натуробмен был также в моде.

Сосед жил в домике убогом,

Решил торговлею заняться.

Завёз в посёлок сахар с мёдом,

Стал бизнес быстро развиваться.

Мясник однажды у соседа

Взял мёда, как обычно, банку.

По мудрому жены совету

Решил на вес проверить склянку.

И… ужас! Он глазам не верит:

Сто граммов не хватает явно.

Повторно тяжесть гири мерит,

Весы работают исправно.

(Мёд, сахар, мясо – все продукты

Равны тогда по ценам были.

Обвес товара не на шутку

Был страшен, честью дорожили.)

К соседу в бешенстве явился,

В поступке низком обвиняет.

Хозяин дома удивился,

Достойно гостю отвечает:

«Весов пока себе не нажил

И мёд налил по весу мяса,

Что утром взял, но вам пропажу

С излишком возмещу я сразу!»

Сказав, налил он литр мёда,

С поклоном искренним, нижайшим

Отдал соседу, так как сроду

Обман считал грехом тягчайшим.

Мясник, в свою вернувшись лавку,

Проверить взял мясную гирю.

Качнувшись, стрелка, как удавка,

Сдавила горло страшной силой:

Он понял вдруг, как утром рано

Смахнул невольно гирю на пол

(А гири делались из камня).

Подняв, мизинец поцарапал.

Тогда кусочек стограммовый

От камня откололся точно.

Итог он ощутил суровый:

На нём замкнулся круг порочный.

Он сам отвесил столько мяса

И меньше ровно на сто граммов.

Стыдясь, с лицом вернулся красным

Просить прощенья… Эта драма

Закончилась, на счастье, миром.

Но чаще недоразуменье

Рождает ссору (молкнет лира),

Когда своё лишь ценят мненье.

Рассказ услышал я от деда,

Заветом внукам стал полезным.

Пополнив мудрые советы,

Спасает от пороков бездны.

Два кувшина

В глубокой древности в посёлке

Одна монашка проживала.

Мудра она была настолько —

Казалось, всё на свете знала.

Понять могла ручья журчанье

И птичий гомон, листьев шёпот,

Песчаной бури завыванье

И иволги печальный клёкот.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Сноски

1

Кауши – разновидность обуви, распространённой в Средней Азии, надеваемой поверх чулка или сапога, наподобие калош.