Гигантикс

Они прошли на кухню. Робот Луи сделал чай. Рита рассказала свою историю. Как воспитывалась в детдоме и приемной семье. Оказывается после смерти Эйлы, бабушка не знала, где находится Рита. Везде ее искала. Но не нашла. Уже лет 10 Риту считали умершей.

Впрочем, ее бабушка была не простой бабушкой. Баронесса Элаиза де Брили принадлежала к французской аристократии. Ее поместье находилось прямо у моря. И вокруг больше никаких домов.

– Почему ты не позвонила? – со свойственной ей аристократичной манерой спросила Элаиза.

– Я не знала твоего номера. И я не была уверена, что мои детские воспоминания не были снами или моей фантазией. Вдруг я тебя придумала и этот замок. Поэтому и не решалась приехать.

– Ах-ах-а, ты глупышка, Моника, – засмеялась Элаиза.

– Моника? Меня зовут Рита.

– Я поэтому и не могла сообразить. Потом поняла, что тебя переименовали в России. Ты ведь не думала, что у коренной француженки и вправду славянское имя.

– Я живу не в России, а в Беларуси. И француженка я только наполовину. Отец то белорус.

– Да, точно. Эйла никогда не умела выбирать мужчин. Связалась с этим проходимцем. Как там его? Артмоний?

– Артём.

– И как тебя зовут по паспорту?

– Маргарита Артёмовна Крючковская.

– Моника де Брили звучит куда лучше. Это твое настоящее имя. Тебя крестили с этим именем. Вот что, хочешь быть Ритой – как хочешь, но я буду называть тебя Моникой.

– Ладно... А откуда у тебя робот? Их же запретили.

– Ты ещё громче скажи! Хочешь, чтобы твою несчастную бабушку арестовали? – чуть не поперхнулась чаем госпожа де Брили.

– Но здесь ведь кроме нас никого нет, – засмеялась Моника.

– Мало ли, и у стен могут быть "уши", – нравоучительно пояснила Элаиза.

– Бабушка, я ненадолго, утром собираюсь уехать.

– Ну уж нет! Останься хотя бы на неделю, у бедной старушки и так мало развлечений и не с кем поговорить.

– Ладно, давай на пару дней. Идёт?

– Из твоей детской я сделала кладовую. Располагайся в комнате Эйлы. Луи проводит тебя. Через полчаса будет ужин.

Робот взял вещи Риты и проводил на второй этаж. Старая деревянная дверь открылась со зловещим скрипом. Ещё не стемнело, но Рита понимала, что спать в этой комнате будет жутко. Старые кирпичные стены и пиромидообразный потолок нагоняли жути. И как же она не замечала в детстве, что здесь настолько мрачно?

– Вам что-нибудь ещё нужно, госпожа? – услужливо спросил Луи.

– Нет, благодарю, – уже вполне уверенно, и с неким аристократичным шармом ответила новоиспечённая госпожа де Брили. Видимо сама атмосфера поместья позволяла себя чувствовать аристократом.

– В таком случае, прошу прощения. Я вынужден откланяться. Меня ждёт готовка ужина, – механическим голосом ответил робот.

– Можете идти, вы свободны.

– Благодарю, госпожа.

Робот удалился. Рита принялась рассматривать вещи ее матери. Из немногих вещей она обнаружила покрытый пылью дневник. Немного почитала. Описано было много. Сначала детство, проведенное в поместье, первая любовь, замужество, работа на космической станции и Гигантиксе. Дальше только мрачнее: основание "O.Z.G.", хакерская деятельность и тд. Последняя запись заставила Риту плакать: "Дорогая Моника! Если ты это читаешь, значит, меня уже нет в живых. Я потерпела крах. Начни сначала то, что когда-то начала я. P.S. Я тебя люблю! С любовью, твоя мама, баронесса Эйла де Брили". Рита расплакалась навзрыд. Оказывается, ее мать очень любила ее. Чтобы отвлечься от печальных мыслей, Рита посмотрела в окно. Открывался красивый вид на море. Моника решила сделать фотографию пейзажа. Сделав фотографию, она открыла "галерею" на телефоне. То, что она там увидела, привело девушку в состояние животного ужаса. Могильный холод пробирал по телу. Страх и беспомощность. На фотографии был пляж, море, и призрачный силуэт девушки, смотрящий на нее прямо из-за окна. Призрак завис над окном снаружи. На привидении была белая ночнушка. Черные волосы и глаза, полные скорби и ярости. Лицо отражало чувство безысходности, горя и злобы. Одним словом, очень жуткое зрелище! Рита с криком выбежала из комнаты и помчалась вниз…

– Бабушка! – вопила Рита.

–Чего ты так кричишь? – я хоть старая, но не глухая.

– Та-а-м, прии-зр-ак, – заикаясь сказала Рита, показывая обледеленным, от ужаса пальцем, на второй этаж.

– Сядь и успокойся. Это твоя мать.

– Ка-аак? – все ещё заикаясь, спросила Рита.

– После ее смерти, дух Эйлы бродит здесь. Сначала я тоже боялась. Потом я поняла, что это ведь моя родная дочь. И очень обрадовалась. Мы привыкли друг к другу. Правда в последнее время она стала беспокойной. Разбрасывает вещи, где не попадя и мешает спать.

– Луи, приготовь успокаивающий чай. И, пожалуй, подавай ужин, сколько можно ждать! – скомандовала баронесса.

– Да, мадам! – отозвался Луи.

– Привидения реальны? – немного пришла в себя Рита.

– О, ещё как реальны, деточка! Понимаю, сейчас ты ее боишься. Но со временем привыкнешь. Ты только представь, ты долгие годы думала, что твоя мама умерла. И вот она здесь, живая!

– Ну-у, не совсем живая...

– Бедняжка моя! Понимаю, ты сейчас боишься ее, как Эва боялась Нортона...

– Как кто? Не понимаю, о чем ты говоришь.

– О, ты не знаешь эту историю? Устраивайся поудобнее, моя деточка. Сейчас расскажу одну историю, – ласково сказала Элаиза.

– Луи, где ужин? Едрить твою за ногу! – гаркнула на робота баронесса.

Элаиза начала свой рассказ: " Эва посмотрела в окно из-за шторки. Уже наступил прохладный осенний вечер. Кое-где загорелся свет многоэтажек. Наступило время немного уйти в эскапизм.

Идя по многолюдной улице Синего города, Эва думала о том, как холодно у нее внутри. Муж, хоть и неохотно, но все же иногда отпускал ее погулять одну. В наушниках играла Evanescence "Going under". Единственная музыкальная группа с другой галактики, которую она знала.

Лет тридцать назад ученые обнаружили планету, отдаленно похожую на их – местные аборигены называют ее Земля. Странное название "Земля" и все. Никакой фантазии. Установить контакт с местными племенами пока не удалось, поскольку местные живут лишь на физическом плане бытия, и похоже не догадываются об астральном, ментальном и других тонких планах. Лишь отдельные индивиды, называющие себя магами, вышли на контакт. Но говорить своим о взаимодействии с любвинианцами земляне не спешат. Остерегаются, что их примут за сумасшедших.

Эва жила в городе №10, который в народе называют еще Синий город, поскольку энергетика города носила синий окрас. Город располагался на самом севере, на краю планеты. Западнее находились Зеленый город и Красная долина. Было еще с десяток более мелких городов, укрепленных стенами. Стены защищали от песчаных бурь и диких обитателей. Помимо городов, Планета Любви представляла собой пустыню. Сама планета являлась идеальным параллелограммом темно-желтого цвета. Пустыня и города находились наверху. Внутри планеты или по краям разумной жизни, как уверяли ученые, не наблюдалось. Хотя то и дело по телевизору показывали городских сумасшедших или экзальтированных дамочек, с пеной у рта доказывающих, что Планета Любви на самом деле круглая.

Эва старалась идти как можно быстрее, но не потому, что не любила гулять. Она любила пройтись по вечерним улочкам и о чем-нибудь помечтать, пока не сильно холодно. Ее напрягало другое – слишком много людей и все куда-то спешат, словно обезумев. То и дело, приходилось то ускорять шаг, то замедлять. В противном случае, в нее мог кто-нибудь врезаться. Например, велосипедист. Дойдя, наконец, до бара "25", она распахнула дверь. Посетители бросили свои дела и уставились на Эву. Она смущенно отвела взгляд и мысленно выругалась: "Чего они все так пялятся на меня?! ". Подошла к стойке, и установив энергоканал, Эва поздоровалась с барменом.

– Чего давно не заходила? – поинтересовался бармен.

– Работы много – она попыталась транслировать улыбку, но все же он уловил ее грустный эмоциональный фон.

Эва расплатилась энергией за пиво и молча села за столик. Компании людей были разношёрстными: от безудержной молодежи до столетних старушек. По радио снова объявили об экспедиции в пустыню: "Если ты молод, полон энергии, у тебя нестандартное мышление, тогда тебе к нам, отряд "Истина", 782-32-48". "Полон энергии…" – грустно усмехнулась Эва. Ее энергетический кошелек был полон ровно настолько, насколько можно было минимально прожить месяц. Муж, хоть и заботился о ней, но брать много его энергии не позволял. В свои 25 лет, она чувствовала себя старухой. Казалось, вот только вчера она была невинным ребенком, а уже моральная старуха. Складывалось впечатление, что за свою жизнь она повидала очень много. Реальность была куда прозаичнее: академия благородных жен и работа. Работа нравилось Эве только отчасти, особенно если учесть тот факт, что она работала женой. В Синем городе женщинам запрещалось работать. Точнее работа была только одна – работа жены и домохозяйки. Незамужние девушки становились либо проститутками, либо оказывались на обочине жизни.

Какой-то старик судорожно метался между столиков, держа в руках картошку и кусок мяса. Все столики были заняты.

– Так садитесь ко мне, – неуверенно, но достаточно громко сказала Эва.

Старик, похоже, не услышал и продолжил свой путь в поисках места. Наступило молчание. Посетители недоуменно смотрели на нее.

– Девушка, а вы только дедка звали? – отозвались несколько подростков с соседнего столика.

– Зачем он тебе? Давай лучше мы сядем.

– Я мужа жду – печально ответила Эва.

– А где твой муж?

– Скоро придет…

– Странное место для свидания. Запиши мой номер: 432-21-12.

Девушка посидела еще несколько минут и ушла домой.

– Как погуляла?– спросил Нортон.

– Нормально…

– Пошли спать.

Секс был тихий и недолгий. Эва давно не испытывала оргазма и страсти, даже просто теплоты и нежности не было. Нортон был холодным как лед.

– Я кажусь тебе холодным? – спросил Нортон.

– Ты холоден и безэмоционален. Я боюсь тебя, и будто совсем не знаю.

– Раньше я вспыхивал как факел. А теперь я как айсберг. Хочешь узнать мою историю?

– Да, – ответила Эва.

– Тогда садись и слушай.

Нортон начал свой рассказ: " Ночь. Я стою со своей компанией. На мне очки и черная байка с капюшоном. Дверь открывается. Соседняя банда продолжает выбегать нам навстречу. Один из них носил черную бороду и желтую бандану. Один хулиган, из нашей банды, ударил врага. Я тут же сорвался с места и последовал его примеру. Это бывший одноклассник из прошлой школы. Мой удар снес его с ног. Он повзрослел. Что-то в его взгляде выдало смелость, которой раньше не было. Его ноги обвили мои ноги. Мы оба упали. Мне знаком этот прием. На лице одноклассника улыбка. Я боялся, что от удара мои очки разобьются. Я упал лицом в асфальт. К счастью, очки целы. Все разбежались. Остались только мы вдвоем. Я бегу по темной улице между городских стен. Я бегу за девушкой, или она за мной. Не помню… Что-то неразборчивое слетело с ее губ. Я не понял ни слова. Девушка скрылась за горизонтом городских стен. Я крикнул вслед: "Я изнасилую тебя в этом переулке".

Я смотрел на ночное небо. Видел силуэты птиц. Враги, словно ниндзя, катили бочки с дегтем. Деревянная конструкция, державшая их банду, простиралась до самого неба. Холодно. Я чувствую страх. Смелость – это не отсутствие страха, это когда ты идешь вперед, несмотря на страх. Я устал боятся. Много раз говорил себе: "Я не боюсь смерти". Многие говорят, что ничего не бояться. Когда смерть так близко, что можно разглядеть ее оскал, вчерашние "герои" становятся милыми щенками и плюшевыми мишками. Их можно потискать, поиграть с ними. Никто не видит в них мужчину. Как ни странно это может прозвучать, но я всегда чувствовал, что рожден для чего-то великого. Я бы хотел умереть героем. По-моему это самая благородная смерть. Через много лет какая-нибудь женщина, с маленьким сынишкой, пройдет мимо могилы, поросшей травой или памятника в центре города. Сынишка спросит мать, что это за памятник.

–Этот дядя спас наш город ценой своей жизни. Дядя – герой, – ответит женщина.

Дождь усилился. Ноги ватные. Мне холодно. Байка насквозь промокла. Я продолжаю бежать. На очках собралось нереальное количество дождевых капель. На ходу снимаю очки и кладу в карман. Молния ударила в асфальт в нескольких метрах от меня. Сердце чуть не ушло в пятки. Я всегда боялся грозы. Я помню, как в детстве залезал в шкаф, под кровать. Обычно ночью, когда наш дом вдруг настигала буря, я плакал. Трясся от страха как хвост нашего щенка. Мама пыталась меня успокоить. Тщетно. Зачастую, ее попытки, не приносили результата. Но когда у нее получалось вернуть меня в реальность, я продолжал плакать, правда, уже на мамином плече. Мост. Здесь я пережду дождь. К моему удивлению, под мостом было темно. Я видел лишь почерневшее небо за горизонтом, иногда озаряемое молнией. Что это? Я чувствую чье-то дыхание на своей шее. Воздух холодный или теплый? Не знаю, меня это не волнует. Волнуют лишь мертвецки холодные мурашки, побежавшие по спине. Я резко развернулся и ударил с разворота в темноту. Существо взвыло от боли. В моей руке был сжат кусок кирпича. Он придал мне сил. Недолго думая, ударил ногой. Нога нащупала что-то мягкое. Или твердое. Короче говоря – тело. Я опустился на колени и стал бить кирпичом. Кирпич легко входил в какую-то пропасть. Молния ударила близко. Я увидел девушку. Лицо залито кровью, от носа мало что осталось. Я обнаружил кирпич во рту. Видимо рот и есть пропасть, из которой повылетали все зубы.

Я видел ее второй раз в жизни. Минут десять назад я гнался за ней. Как я мог избить девушку? Мне плевать. Она – враг. Представитель чужого района. Можете осуждать меня. Где же вы сейчас, великие певцы гендерной революции? Вы кричите во всю глотку о равенстве мужчин и женщин. Но разве равные права не предполагают равные обязанности? "Мы женщины, ничем хуже мужчин", кричите вы. Но как только вы сломаете ноготок, шпильку, автомобиль или еще что-нибудь, беспомощность взывает к мужскому великодушию. "Я девушка, я не разбираюсь в машинах". Разбирайся… Человек может научиться чему угодно. Как сказал Сократ: "Невозможно жить лучше, чем проводя жить в стремлении стать совершеннее".

Я разрываюсь от ярости, когда заботливые девушки спрашивают меня, есть ли у меня девушка, собираюсь ли я жениться, буду ли я изменять своей жене. Какое вам дело? Я же не спрашиваю вас, какой туалетной бумагой вы пользуетесь: розовой или белой. Выйти замуж за мужчину своей мечты, нарожать детей. Любовь до безумия. Он делает все для тебя. Идеальная семья: дети не пьют и не курят, никаких татуировок и туннелей, каждый день, возвращаясь, со школы, института, работы, приносят по огромному букету. Благодарные отпрыски ползают на коленях, целуя ноги. Они благодарны, что существуют. Они благодарят эту женщину, что дала им жизнь. Женщина выполнила свое предназначение. Выполнила свою естественную функцию, заложенную великой машиной бытия. А что дальше? Ничего, пустота. Миссия выполнена. Вы никогда не хотели совершить что-нибудь великое? Вылечить СПИД, уничтожить рак. Накормить голодных детей Африки. Не всем детям повезло с матерями, как вашим детям.

Первый луч света, наконец, рассеял мрак моей комнаты. Я сижу за столом. Рука сама пишет текст. Я никогда не думал, что буду писать дневник. Может быть, боялся, что кто-нибудь прочтет. Ну и что? Пусть читают. По крайней мере, узнают настоящего меня. Странно, писать это сейчас. Солнце уже так высоко. Мое скромное логово вовсю заливается золотом солнечного света. Немного ослепляет глаза. Я не замечаю спертый воздух и запах пота. Меня мало волнует бытовая жизнь. Слушаю главную тему из "Mafia II". Поистине, потрясающая музыка. Меня так сильно брал за душу, разве что, "Реквием по мечте" из одноименного фильма. Я здесь и там. Я часто погружен в себя. Будто все больше живу в своем внутреннем мире. Простите друзья, мою утреннюю меланхолию. Я снова переживаю события недалекого прошлого. Не буду описывать все, что было со мной. Не буду описывать слезы матери и ссору с отцом. После того, как я выбил зубы девушке, был суд. Конечно, мне грозила тюрьма. Но благодаря, своим влиятельным родственникам, чьих имен не стану называть из страха и уважения, угроза миновала. Безусловно, я пытался притвориться чокнутым дурачком перед психиатром. Но ведь он тоже не дурачок. К сожалению, я плохой актер. Коньяк и несколько зеленых стопок, перевязанных посередине, куда убедительнее моего актерского таланта. Вместо тюрьмы, меня отравили в экспериментальную школу, с пафосным названием "Дружба". Это что-то вроде небольшой тюрьмы для малолетних преступников или интерната. В ней воспитывались обычные дети. Общество навесила ярлык: "Опасные, сумасшедшие, идиоты, бандиты, преступники". Кто-то совершил тяжкий грех преступления, кто-то был с рождения "душевным калекой". Лагерь-школа располагалась в лесу. К моему удивлению я не обнаружил забора с колючей проволокой и страшных дядек с автоматами. Забор, конечно, был. Но это забор и не более. Всего лишь 2 метра деревянных досок, поставленных вертикально и параллельно друг другу. Это место кричало бедностью. Доходило до того, что больница не могла выделить санитарам белые халаты. Они были кое-как одеты. В основном, старые потрепанные рубашки или мастерки, цвета хаки. На ремне висела дубинка. Пара-тройка санитаров обладало трофейным оружием – что-то вроде подобия пистолета, стреляющего транквилизаторами. Всей охраны не хватало на восемь отрядов. Корпуса стояли поодаль, относительно друг другу. В центре красовалось здание школы, рядом лечебные корпуса. В этом чудном месте я должен был провести семь месяцев. Меня привезли ночью. Мне выдали белье и отправили спать.

– Третий отряд подъем. Нас ждут великие дела, – послышался грубый мужской голос.

Я нехотя поднял голову с подушки. Я неспешно оглядел население 501 комнаты: Самому старшему 17 лет. Он протянул мне руку: "Слендер". Я мысленно посмеялся с его прозвища. Как я узнал позже, он до безумия, боялся Слендера. За что и получил свое имя. Часто писался по ночам. Именно запах свежей мочи, так ярко ударил мне в ноздри в то первое утро, в лагере, но тогда я этого не понял, и не придал значения. Он очень любил девочку, но она не обращала на него внимания. И тогда Слендер преподнес ей шикарный подарок – кошачью голову. Еще несколько дней назад эта голова украшала тело кошки, любившей спать на ногах девочки. Другому обитателю тоже четырнадцать. Его называли Пришелец за его "инопланетное" поведение. Он интересовался вещами, до которых никому больше не было дела. Его разговоры всем казались странными и скучными. Пришелец отбывал наказание за то, что мечтали сделать, наверное, все дети, или, по крайней мере, многие, но никто не решался – поджег школы. Остальных описывать не буду. Они были такими беспомощными инфузориями, что я так и называл их: Инфузория 1 и Инфузория 2. Скажу лишь то, что они были братьями, и когда били одного, другой плакал и ползал в ногах. Им было по 16. Да, и еще они близнецы. Не знаю, за какие заслуги здесь оказались. По моему, они могли только плакать и беспомощно прижиматься друг другу. Ах, да. Кроме того, что я натворил, я ничего не рассказал о себе. Меня называли Факел. Я не умел контролировать свою ярость. Я вспыхивал словно спичка или факел. Мне 17. Отряд делился на две части: справа мальчики, слева девочки. Хотя отряд был третий, но цифры комнат начинались от 401-й и т.д. слева, и 501-й и т.д. справа. Я жил в 501. После зарядки был завтрак. Я, Слендер и Пришелец сели вместе. Инфузории никогда не расставались. Сидеть за разными столами было для них немыслимо. На единственное свободное место подсел темноволосый парень в серой майке. Не здороваясь, он молча поглощал завтрак. Пришелец быстро съел рисовую кашу. Достав телефон, он включил фонарик. Через секунду – выключил. Затем снова включил, и снова выключил. Пришелец продолжал свое занятие весь завтрак. Слендер с интересом, наблюдал за происходящим. Слендер начал рассказывать какую-то смешную историю, при этом, он пару раз чуть не подавился. Он говорил быстро. Высокий голос казался мне немного противным. На каком-то другом уровне восприятия, вибрации его голоса больно впивались в мои уши. Попав в среднее ухо, они превращались в "гвозди". Миллионы больших и маленьких гвоздиков втыкались в мой мозг со всех сторон. Я постарался абстрагироваться от происходящего. Некоторое время я был погружен в свои мысли. Взглянув на остальных, я понял, что до Слендера никому нет дела. Пришелец все также втыкал в свой фонарик. Мальчик в серой майке смотрел в свою тарелку. После завтрака охрана отвела меня в один из медицинских корпусов. Один за другим, меня осмотрели терапевт, офтальмолог, хирург, лор, дантист и другие. Последним был психиатр. Закончив диалог, он написал в карточке, что возможно, у меня присутствуют признаки шизофрении. Необходимо тщательное обследование. Затем меня отвели к психологу. Это была милая женщина лет 25-28. Она попросила санитара оставить нас наедине. Психолог жестом пригласила сесть.

– Значит, ты избил девочку, верно? – улыбаясь, спросила она.

– Да

– Зачем?

– Не знаю

– То есть, если я правильно тебя понимаю, ты просто так ударил девочку?

– Нет, не просто ударил. Я раскроил ей всю мордашку.

– Ты поступил плохо, мальчики так не поступают, – заметила Надежда Викторовна.

– И что?

– Как и что? Ты напал на другого человека, сделал ему больно. Тем более, она девочка, – психолог немного повысила голос, но продолжала улыбаться.