banner banner banner
Все включено: скандал, секс, вино
Все включено: скандал, секс, вино
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Все включено: скандал, секс, вино

скачать книгу бесплатно

– Другая бы баба на твоем месте обиделась.

– На что? На то, что вы признаете, что я не похожа на проститутку? Или похожа?

– Нет, пожалуй, не похожа, – сказал толстяк в задумчивости. – Я все никак не могу вспомнить, на кого ты все-таки похожа. Пошли, – усмехнулся толстяк, – посмотришь, какие тут девахи, и поймешь, что я просто поговорить с тобой хочу.

Во мне проснулся обычный журналистский азарт. Когда я еще попаду в подобную элитную баню? А если удастся у кого-то взять интервью? Правда, не стоит признаваться, что я – журналистка. Надо будет просто попытаться кого-то разговорить. Должен же тут найтись материал для криминального репортажа? И будем надеяться, что толстяк не вспомнит, где меня видел.

– Пошли, – сказала я.

Толстяк оказался джентльменом и даже открыл передо мной дверь, потом указывал дорогу в узком коридоре, из которого мы вышли в фойе, где за стойкой сидела все та же администраторша. При виде нас вместе с толстяком в ее глазах на долю секунды промелькнуло удивление, потом появилась дежурная улыбка.

– Люба, знаешь девушку? – спросил толстяк тоном, которым разговаривают с наемной силой властные богатые хозяева. Толстяк, похоже, привык к повиновению. – Откуда она взялась?

– Да, знаю. Два с половиной часа назад прибыла вместе с нашим постоянным клиентом.

– Ты ее раньше видела?

– Нет.

– Постоялец где?

– Это у нее надо спрашивать. Из гостиницы он не выходил.

– Ну что, пойдем в баню, милая? – обратился теперь ко мне толстяк, правда, другим тоном – воркующим.

Администраторша не проявляла никаких эмоций. Я же судорожно соображала. Куда делся Сергей? Он вообще сюда спускался или обманул меня? Или админстраторша решила его защитить? Хотя какое ей до него дело? По всей вероятности, толстяк обладает гораздо большей властью и может стереть ее в порошок. Хотя… Она ответила на заданные вопросы. Только на них. Не предоставляя никакой лишней информации. Имя постояльца не спросили – зачем же его называть? Тем более если Сергей тут – постоянный клиент. А клиентов надо ценить. Но где же все-таки Сергей?

Я не спросила об этом. Лучше я потом сама с ним разберусь. Подставлять милого друга, несмотря ни на что, не хотелось. Тем более мой журналистский нос уже учуял материал для статьи.

– Идемте в баню, – повернулась я к толстяку. – Куда?

– Прямо.

Через несколько шагов мужчина толкнул передо мной очередную тяжелую дверь, и мы оказались в крошечном холле.

Открыв еще одну дверь, я оказалась в отделанном деревом помещении с деревянным столом и лавками посередине. Стол был уставлен разнообразной снедью. Судя по тому, что большая часть блюд была еще не тронута, трапеза началась недавно. С одной стороны стола сидели две девицы лет двадцати. Их одежду я могла бы определить, как трусики-невидимки. С другой стороны восседал мужчина, а рядом с ним еще две девицы. Мужчина был завернут в простыню. Все подкреплялись.

При нашем появлении мужчина в простыне уронил вилку. Девицы тоже выказали удивление. Я же была готова провалиться сквозь землю.

За столом восседал Павел Степанович Креницкий, он же Редька, собственной персоной.

Немного придя в себя, Павел Степанович выдал витиеватую фразу на русском народном.

– И сюда пробралась?! – завопил он. – Нигде от тебя спасения нет! О чем на этот раз писать задумала?!

– Я чего-то не понял, Паша, – промычал за моей спиной толстяк. – Вы что, знакомы с девушкой?

– Где ты ее нашел? – взвыл Редька вместо ответа. – То есть она тебя?

– Господин спас меня от прибалтийского националиста, который хотел меня изнасиловать, – скромно ответила я.

Павел Степанович замер на мгновение, потом разразился диким хохотом. Толстяк тем временем продвинулся к столу, придерживая меня за локоток (правда, излишне крепко), и процедил всем полуголым (то есть почти голым) девицам «Брысь!». Они тут же исчезли, удалившись через дверь, которой мне пока не доводилось пользоваться, а мы с толстяком уселись на лавку напротив Павла Степановича.

Тот к этому времени уже прекратил хохотать и утирал выступившие слезы.

– Кушать будете, Юлия Владиславовна? – сладким голосом спросил у меня Редька.

Я внезапно поняла, что проголодалась. Переживания у меня всегда сказываются на аппетите – в сторону его усиления. Потолстеть не боюсь: я слишком много бегаю. Со спины меня даже иногда принимают за подростка, причем, случалось, и мужского пола – из-за очень короткой стрижки.

– Буду, – сказала я.

Павел Степанович нажал на какую-то кнопку под столом, и секунд через тридцать на пороге возник официант, обслуживавший нас с Серегой в номере. При виде меня теперь в бане он удивления не выказал.

– Тарелку девушке, – велел Редька.

Официант кивнул, исчез и вскоре вернулся с прибором.

– Что-нибудь еще желаете? – спросил он.

– Надо будет – позовем, – сказал Редька и махнул рукой.

Толстяк молча накладывал себе закуски, потом стал ухаживать за мной. Я же думала, как бы мне незаметно включить диктофон, лежащий в сумке. Сумка находилась слева от меня, толстяк устроился справа. Внезапно мой взгляд упал на левую руку толстяка, в которой тот держал вилку. Работа криминального репортера научила меня всегда смотреть на руки жертв и подозреваемых. Они ведь могут выдать судимого гражданина и кое-что о нем рассказать. Правда, теперь авторитетные люди стараются избегать «перстней» и тратят немалые деньги на их сведение. У толстяка же имелось два шрама – как раз там, где могли быть «перстни». Заделался бизнесменом и свел татуировки?

Когда официант закрыл за собой дверь, толстяк попросил Редьку все-таки представить нас.

– А что, Юленька здесь инкогнито? – сладким голосочком уточнил Павел Степанович.

– Любка сказала, что она прибыла с мужчиной.

– И потом мужчина попытался ее изнасиловать? – Павел Степанович опять захохотал. – Хотел получить плату за предоставленную возможность, но не тут-то было. Юлия Владиславовна, прихватив пожитки, понеслась искать другую жертву. А она всегда знает, кого нужно брать за жабры. И в ее сети попался ты, Шура.

– Все было не совсем так, как вы рассказываете, – скромно заметила я, налегая на салатики.

– Я хотел бы послушать как, – вставил толстяк, потом повернулся к Редьке и рявкнул: – Ты скажешь мне, кто это? – и кивнул на меня.

– Юлия Владиславовна, предъявите, пожалуйста, удостоверение Александру Ивановичу, – попросил Редька, налегая на еду. Когда он ел, то очень напоминал хомяка: заталкивал пищу за щеку, как зверек, делающий запасы.

При слове «удостоверение» Александр Иванович на пару с пузом дернулись. А мне ничего не оставалось делать: я предъявила и как раз включила диктофон.

Александр Иванович удостоверение изучил, крякнул и сказал:

– Очень приятно познакомиться, Юлия Смирнова. Теперь-то я понял, где имел счастье вас видеть. – Он вернул мне удостоверение, и, покачав головой, заметил: – Любка у меня за такие дела отсюда вылетит.

– Ну она же не знает, кто я, а фамилий здесь не спрашивают. И не обязана она смотреть все передачи по телевизору, чтобы знать всех репортеров в лицо. Вы же тоже меня не узнали.

– Вас обязана была узнать.

– Что здесь разнюхиваете, Юлия Владиславовна? – спросил Редька и схомячил очередной кусок.

– А с кем прибыли сюда, Юлия Владиславовна? – подал голос толстяк.

Я понимала: мне не поверят, если я скажу, что ничего не разнюхиваю. Поэтому я заявила, что хотела своими глазами взглянуть на уютное гнездышко, о котором уже неоднократно доводилось слышать. И один мой знакомый, которого мне не хотелось бы подставлять, любезно согласился взять меня с собой.

– А потом вы от него сделали ноги? – хмыкнул толстяк.

– Ничего подобного, – обиделась я. – Я просто вышла в коридор. А там оказался этот прибалт, который на меня набросился. Что мне, по-вашему, было делать?

– Брать у него интервью, – захохотал Редька и плеснул нам всем еще коньячку. – Слушайте, Юлия Владиславовна, а почему вы называете его националистом?

– Потому что он назвал меня «русской дурой» и «русской тварью». Со своим прибалтийским акцентом.

– Юлия Владиславовна, – вкрадчиво обратился ко мне толстяк, – так, может, вы лучше про Прибалтику чего разгромное наваяете? И по личным впечатлениям, и мы материальчику подкинем, а, Павел Степанович?

Редька тут же закивал.

– Только у нас будет одно условие: не надо про эту гостиницу писать. Согласитесь?

– Вначале надо на вашу фактуру взглянуть, – ответила я. Иногда стоит заключить сделку, отказавшись от меньшего, чтобы получить большее. Ведь я же еще сегодня днем про эту гостиницу слыхом ни слыхивала. – А еще меня заинтересовали бы металл и оружие, – сказала я Редьке и Александру Ивановичу.

– Хорошо, – кивнул толстяк с самым серьезным видом. – Без проблем. Кстати, могу еще подсказать, где материал брать.

Я была вся внимание. Мне посоветовали попытаться взять интервью у одного подследственного, в настоящий момент содержащегося в Крестах. Назвали имя, фамилию, отчество и другие данные. Он как раз торговал оружием.

– Вы, как я понимаю, в состоянии договориться о таком интервью? – посмотрел на меня толстяк.

– Попробую. Хотя мороки много – если подследственный или подсудимый. С осужденным было бы попроще. А никого из свободных граждан предложить не можете?

– Юлия Владиславовна, не сомневаюсь: у вас все получится, – расплылся в сальной улыбке Редька. – Вы же такая юркая, уж куда только не залезали…

– К сожалению, получается далеко не все, – вздохнула я.

– Это вы зятька моего, что ли, имеете в виду? Да зачем он вам? Дерьмо, я скажу, он порядочное. Правда, от такого проходимца есть польза – для фирмы. Ну, конечно, если держать его в узде.

Александр Иванович тут же поинтересовался у приятеля моими отношениями с его зятем. Я заметила, что он бы прямо у меня мог спросить. Толстяк с ухмылочкой заметил, что ему это как-то неудобно.

– У Юлии Владиславовны была любовь с моим зятьком, – сообщил Редька. – Потом моя дура в него влюбилась и захотела замуж. Ну я их и женил.

– Павел Степанович, – тут же влезла я, – если вы считаете Сергея таким дерьмом, то зачем подсунули его своей дочери?

– Юля, – Редька забарабанил пальцами по столу, – понимаешь… Ты многого не знаешь. И поверь: в эти дебри тебе лучше не лезть. Просто считай, что тебе в жизни повезло.

– Но если Юленька хочет замуж за твоего зятя… – подал голос Александр Иванович.

– Не хочет, – сказала я. – Юленька вообще туда не хочет.

– Мысль разумная, – кивнул Редька, потом стал серьезным и спросил: – Ты чего, Серегу до сих пор любишь?

– Нет, – ответила я. Еще не хватало мне тут душу раскрывать перед этими двумя и объяснять мои чувства. – И назад его не приму.

– А я думал: примешь, – заявил Редька и поведал Александру Ивановичу о том, как Серега закидывал меня письмами по электронной почте (о чем тесть, оказывается, прекрасно знал), как обрывал мне телефон и всячески меня домогался. – Молодец, Юля. Вот поэтому я сейчас с тобой и разговариваю. Кстати, ты сегодня ночевать-то где собираешься? Мы тебя, извини, к себе пригласить не можем. Ну… – И Креницкий кивнул на дверь, за которой скрылись девушки. Я задумалась на мгновение и решила: останусь в гостинице до утра. Идти мне сейчас все равно некуда, номер Серегой оплачен, ключ у меня, если администраторша не пустит, обращусь за помощью к Редьке и Александру Ивановичу. А завтра с утречка выясню, кто из них когда собирается возвращаться в Питер. Может, и довезут. А нет – поеду на электричке. Я не хрустальная.

Потом Александр Иванович вдруг спросил, почему я занимаюсь тем, чем занимаюсь.

– Я всегда хотела стать журналисткой, – пожала я плечами. – Сколько себя помню.

– Но почему этим – трупы, кровь, тюрьмы, задержания? Что тебя побудило?

– Я хотела стать известной, хотела, чтобы меня печатали. А на криминал самый большой спрос – в нашей стране, в наше время. Можно, конечно, о вкусной и здоровой пище писать, о теплицах и грядках, но какая там известность? Кто будет ждать твоих статей? И потом, это мне неинтересно.

– А что тебе интересно?

Я задумалась на мгновение.

– Да вот это, пожалуй, и интересно. Ну не на труп смотреть, конечно, а проводить журналистские расследования. Захватывает, затягивает. И нравится быть известной. Где еще я могла этого добиться?

Александр Иванович медленно кивнул.

– А теперь вы мне на вопросик ответите? – хитро посмотрела я на него.

– Смотря на какой.

– Что за «перстни» были у вас на пальцах?

Он чуть заметно дернулся, потом посмотрел на шрамы, крякнул, глянул на меня и заявил, что сейчас нарисует. Взял салфетку, я любезно протянула ему ручку.

– Один нарисую, – сказал он. – В последние годы все мои знакомые руки «почистили». Перешли к легальному бизнесу. Времена-то изменились…

Закончив рисовать, Александр Иванович спросил:

– Знаешь, что это означает?

«Перстень» имел значение «сидел в тюрьме Кресты».

Только я собралась спросить, что его там больше всего удивило, как Павел Степанович, все это время молчавший, откашлялся. Я поняла, что мне пора откланяться.

Я пожелала господам приятного времяпровождения, они мне спокойной ночи. Я отправилась в фойе, где Люба продолжала сидеть за стойкой. На меня она посмотрела удивленно, но ничего не сказала и не остановила меня, когда я потопала вверх по лестнице.

Я быстро долетела до двери нашего с Серегой номера, вставила ключ в замок, повернула, заскочила внутрь, захлопнула дверь и нажала на кнопку выключателя.

И увидела направленное в меня дуло.

– Юлия Владиславовна, – наш медиамагнат позвонил мне лично, – ко мне обратилась группа людей, которые хотят, чтобы вы осветили их инициативы в нашем городе.

«Еще кто такие?» – подумала я. Оказалось – американские проповедники.

При личной встрече выяснилось, что американские проповедники состоят исключительно из наших бывших граждан, в свое время сваливших за бугор из страны Советов. Теперь осознали, что бабки можно и нужно делать в России, и ломанулись сюда. С бизнесом не получилось, вот придумали новый ход.

– Юлия Владиславовна, чего хотите? – спросил старший в группе – мужик деловой и прекрасно понимающий значение слова «сделка». – Нам нужны хвалебные репортажи. Немного иронии, но никакого поливания грязью. Сюсюканья и щенячьих восторгов тоже не надо. Разумно, по-деловому. Вот хорошие парни, к ним нужно идти. Итак?