banner banner banner
Все включено: скандал, секс, вино
Все включено: скандал, секс, вино
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Все включено: скандал, секс, вино

скачать книгу бесплатно

Но финны опять просчитались: русские парни и девчонки придумали новый способ получения денег при помощи соседней страны. Наши девчонки, зарабатывающие там своим телом, – это отдельный разговор, наши парни, торгующие наркотой на дискотеках (а почти в каждом ночном клубе Хельсинки можно встретить русского торговца) – тоже. Мне доводилось писать о них всех в цикле очерков «Наши в Финляндии». Телерепортажей я из Финляндии не делала, да тогда я еще и не появлялась на телеэкране, поскольку медиамагнат Кирилл Александрович Новиков, на которого я работаю, еще не прикупил телеканал.

Говоря здесь о способе получения денег, я имею в виду не путан и не наркоторговцев и даже не свою журналистскую работу. Я имею в виду финские свалки.

Сергей разнюхал эту возможность одним из первых. Потом, правда, к финским свалкам присоседилась наша братва, решив снимать свой налог с соотечественников, таким образом делающих деньги. Но вначале все было просто. Серега возил стиральные машины, холодильники, морозильники, спутниковые антенны и все прочее добро, выброшенное финнами за ненадобностью. Руки у моего любимого мужчины росли из того места, из которого и следует расти рукам, он эти вещи доводил до ума, а потом продавал за очень неплохие деньги. Иногда возил что-то под заказ.

На свалке мы и познакомились. Он мне в тот раз даже помог купить (не на свалке) новый монитор для одного из моих компьютеров, который у меня полетел где-то за неделю до поездки. А я и не знала, что в Финляндии компьютерная техника значительно дешевле, чем у нас. Серега проводил меня в магазин, помог выбрать монитор (цена оказалась почти в два раза ниже, чем в Питере), а потом, когда мы оба вернулись в город, заехал, чтобы помочь его подключить. И остался.

Я наваяла несколько статей о Серегиных приключениях: они вошли в цикл «Наши в Финляндии», после которого я получила массу писем читателей. В основном с просьбой поподробнее описать, как следует делать деньги, что теперь возить, что вывозить, в каком количестве, за сколько продавать и где именно. Но разве это объяснишь в письме?

Через некоторое время Сергею пришлось отправиться под «крышу». Был выбор: или продолжать делать деньги так, как он умеет, но подконтрольно, или… Следовало ожидать один из нескольких вариантов, вплоть до строгого черного костюма и похоронного марша Шопена. Вначале Сергей, конечно, попробовал воспротивиться давлению. В результате его сдали финской таможне наши же братки. Финны обожают стукачество, в особенности на наших граждан. Частенько звонят в полицию, заметив, как какая-нибудь машина с питерскими номерами превышает скорость. Потом приходится объясняться, а там – не наши менты, они за зеленый «еврик» не станут забывать о совершенных нарушениях.

Любимый в очередной раз поменял фамилию (теперь – на бабушкину), что обошлось ему в двести рублей плюс новый загранпаспорт и виза (а не девятьсот долларов, как хотели финны). Затем новоявленный господин Татаринов Сергей Иванович получил в глаз с обещанием добавки и тогда уже решил, что родственники, друзья, знакомые и любимая женщина (то есть я) предпочтут не слушать траурную классическую музыку, исполняемую в его честь, и предлагаемые условия принял. В результате выиграл в деньгах, правда, потерял в свободе передвижений.

Его таланты ценили, и он вскоре стал правой рукой своего шефа Павла Степановича Креницкого по кличке Редька. Когда Сергей объяснял мне этимологию этой клички, я долго хохотала. Вначале Павла Степановича звали Крен, потом слово невольно преобразовалось в омоним овоща (окружение как-то непроизвольно заменяло первую букву), а в дальнейшем, видимо, после определенных усилий, приложенных самим Павлом Степановичем (я не исключала насилие, уже немного зная о Серегином начальнике), стало Редькой. Хотя и Редькой Павла Степановича обычно именовали только за глаза, лично – по имени-отчеству. Креницкий, конечно, не был самой могущественной фигурой в Питере, даже не входил в десятку, но ведал определенной частью рынка всякой техники. К Павлу Степановичу стекался поток китайтятины, как ее называли все сотрудники «Импорт-сервиса», а также выброшенного финнами и шведами добра. Из других стран возить было невыгодно. Павел Степанович собрал группу великолепных ремонтников, из рук которых техника выходила как новая.

Серега сам уже не занимался ремонтом, решая глобальные проблемы местного масштаба: договаривался о закупках, о продажах, смотрел технику на месте, следил за отгрузкой. Мою квартиру, в которую временно переселился, он успел забить лучшей техникой, в основном привезенной из Швеции, там свалку назвать свалкой язык не поворачивался. Это своего рода магазин «секонд-хенд», только без продавцов. На большую часть техники даже техпаспорт имелся. Вся она, конечно, была не новая, но работала отлично: для себя Серега, конечно, брал лучшую. Кстати, шведские свалки произвели на меня самое большое впечатление из увиденного в этой стране (я имею в виду для так называемых крупногабаритных предметов) – там чисто, нет пыли и какого-либо мусора. В этой стране вообще одни из самых высоких (если не самые высокие) в мире требования к сортировке мусора. Граждане обязаны сортировать отходы на двенадцать основных видов и двадцать четыре дополнительных, а затем выкидывать их в специальных пакетах, которые должны быть герметично завязаны. Я об этом в свое время тоже статью «наваяла».

Я сказала «временно переселился», потому что… потому что через полтора года совместной жизни Сергей сообщил мне, что женится на единственной дочери Павла Степановича.

Эта новость повергла меня в шок. Оказалось, что Аллочка еще и беременна от Сергея.

Узнав о предстоящей Серегиной женитьбе, я взвилась к потолку, разбила пару тарелок и велела Сереге немедленно собирать вещички. Надо отдать ему должное, он поступил по-мужски: взял только свои трусы и носки, оставив мне все «совместно нажитое» имущество. Я ревела белугой, потом с головой ушла в работу и неплохо подзаработала за время переживаний. Более того, я наконец решилась сменить постоянное место работы и стала работать на питерский еженедельник «Невские новости», оставаясь свободной журналисткой. Мне никогда не хотелось идти ни в какой штат. Видимо, моя свободолюбивая натура на может смириться ни с каким жестким расписанием. Мама часто говорит, что нужно думать о пенсии, куда-то пристраивать трудовую книжку, чтобы в старости не кусать локти. Но кто думает о старости в двадцать девять?

Работа на новое издательство помогла мне отойти от личной драмы, тем более что коллектив оказался очень приятный.

Вскоре наш медиамагнат питерского разлива купил еще и телеканал – в дополнение к еженедельнику, газете бесплатных объявлений, детскому журналу а-ля «Веселые картинки», трем женским журналам разной направленности, одному мужскому и двум эротическим.

Прибарахлившись телеканалом, Кирилл Александрович поменял его направленность в сторону эротической, поскольку, по его мнению, народ хочет именно этого. Но не оставил и другие темы, интересные народу, например, криминал. Поскольку в холдинге криминальной темой занималась только я, Кирилл Александрович вызвал меня на ковер, внимательнейшим образом оглядел, а затем сказал:

– С твоей рожей прожженной стервы ты хорошо подойдешь для криминального репортера.

– Спасибо на добром слове, – ответила я, – но я уже давно только и делаю, что ваяю репортажи на криминальные темы в «Невских новостях».

– Вот и хорошо! – воскликнул Кирилл Александрович. – Меня устраивает, что криминалом занимается один человек. Даешь кратенький сюжетец в программе «Новости» и предлагаешь подробно прочитать о случившемся в еженедельнике. Народ бежит покупать еженедельник.

Подобным образом стали работать многие (да почти все) сотрудники нашего холдинга. Кирилл Александрович предпочитал нанимать как можно меньше людей и как можно меньше им платить. Я постоянно с ним грызлась из-за денег. Однако не терялась и подрабатывала на стороне (например, скрытой рекламой). Нашего человека голыми руками не возьмешь. Любого начальника обдурим. Тем более если я в принципе свободна в выборе сюжетов – лишь бы они были на криминальную тему.

С Серегой мы не виделись несколько месяцев. То есть я его не видела, а он меня регулярно лицезрел по ящику, как, впрочем, и его новые родственники. Он мне постоянно звонил, слал послания по электронной почте, но я тут же бросала трубку домашнего телефона, отключала мобильный, на письма не отвечала. Ну кому приятно, когда от тебя уходят жениться по расчету? Хотя в глубине души я Серегу понимала. Работа для него, как и для большинства мужчин, была на первом месте.

Но я продолжала его любить все это время – несмотря на то, что пыталась занять себя с утра и до позднего вечера, чтобы только не думать о нем. Но я думала. Я страдала. И тем не менее бросала трубку. Женская гордость не позволяла мне его простить. Я не хотела быть второй. Я надеялась, что «переболею» им. Что встречу кого-то другого. Но не получалось. Я продолжала его любить.

Мы случайно встретились с Серегой благодаря моему коллеге, обычно скрывающемуся под псевдонимом Димон Петроградский (в миру – Димка Сапрыкин), ваяющему статейки про шоу-бизнес, причем очень смело и остро, а также демонстрирующему этих звезд по «ящику».

Одна звезда, при рождении относившаяся к мужскому полу, прочитав о себе в нашем еженедельнике, приезжала в редакцию с парочкой мощных телохранителей (точно мужского пола), которые сломали дверь, разбили ближайший к ней компьютер и дали в глаз ни в чем не повинному корректору, пробегавшему мимо.

Но Димон не успокоился, как раз наоборот. Ему удалось заснять выходящих из издательства телохранителей с перекошенными физиономиями и размахивающих руками, а также нанесенный офису ущерб. В результате приложения им своих талантов получился незабываемый сюжетец для телеканала. Звезда в него тоже была включена – в разных ракурсах. Сюжетец сопровождался текстом, над которым хохотал весь город, а также другие регионы, которые принимают телеканал.

Репортаж имел удивительное продолжение: приехал продюсер звезды и вручил нашей главной редакторше пухлый конверт для передачи Димону Петроградскому – за рекламу.

Как пояснил продюсер, за такой разворот в еженедельнике и сюжет по ТВ пришлось бы выложить немало бабок. А тут даже без намека с его стороны появились нужный сюжет, текст и снимки. Правда, никогда раньше эта информация не всплывала. Ее в недавнем прошлом сообщила телезрителям я.

– Значит, подача материала вам понравилась? – уточнила наш главный редактор.

Продюсер пояснил в ответ, что любая реклама – это реклама. Пусть хоть помоями поливают – главное, чтоб не забывали. Тем более наши люди почему-то предпочитают, когда кумира как раз смешивают с дерьмом и представляют в самом неприглядном свете. После подобных статей и телесюжетов тут же повышается продажа дисков, кассет и билетов на концерты. Продюсер с главной обговорили, кого из его подопечных, в каком количестве и каким образом следует полить грязью в следующем выпуске и как все это связать с главной звездой. Оплачивать телесюжеты продюсер отказался.

На полученные деньги Димка собрался сделать ремонт в квартире, а материалы решил закупить в Финляндии. Мне он предложил поехать вместе с ним. Одному скучно, да и машину лучше по очереди вести. Плюс ко всему Димка пообещал организовать встречу с человеком, который мог бы меня заинтересовать как журналистку. Он рассказал про некоего эстонца Артура, переселившегося в Финляндию и теперь принимающего товар от наших граждан.

– С какой целью? – тут же навострила я уши.

– Продажа, естественно. С выгодой для себя, – ответил Димка.

– Наркота? – уточнила я.

– Последний раз были презервативы, – с хитринкой в глазах пояснил Димка.

Артур, как и многие бывшие советские граждане, быстро реагировал на ситуацию на рынке. В данном случае он изучал финский рынок, а потом сообщал коллегам из Таллина и Питера, чего Финляндии не хватает.

– Так я не поняла: там что, напряженка с презервативами? – Меня уже начинал разбирать смех.

– Нет, – ответил Димка. – Они там есть, но стоят дорого. При покупке оптом, и не самых плохих, цена отличается в семнадцать раз. Чуешь разницу? Хотя, конечно, это не семнадцать миллионов…

Для начала Димон предложил съездить к своему приятелю в Питер, чтобы я смогла поговорить с ним, позвонил при мне, и приятель пригласил нас к себе на вечер, правда, попросил приехать с ножницами, а то у него не хватает. Я спросила у Димки: зачем ехать в гости с ножницами? Раньше я таких приглашений никогда не получала, и самой бы мне в голову не пришло их прихватить.

– Вечером узнаешь, – таинственно сказал коллега.

Когда мы приехали, то застали Димкиного приятеля, его мать и сестру за важным делом: они разрезали огромную ленту упакованных в фольгу презервативов. Лента была смотана бухтой, подобно катанке, и занимала полкомнаты.

– Как ты ее сюда припер? – спросила я, вспоминая узкий лифт, в который она точно не могла войти.

– Катил, как колесо, по лестнице, – невозмутимо ответил Димкин приятель, предлагая нам присоединиться к семейному подряду. – Она большая, но не тяжелая.

За этим занятием мне и предоставили материал для очередной статьи.

Когда Артур велел везти презервативы, Костя (так звали Димкиного приятеля), конечно, взял их оптом. Лентой оказалось значительно дешевле, чем уже нарезанные. Для доставки в квартиру пришлось арендовать автобус у друга.

Костя позвонил Артуру, чтобы сообщить, в каком виде закуплен товар. Артур велел его разрезать. Ему лента не нужна, а тратить свое время он был не намерен. Вот Костя и резал теперь товар, складывая готовые пачки в коробку из-под сока.

– А как ты думаешь везти их через границу? – спросила я.

– Просто. Наших таможенников в первую очередь интересует валюта, потом иконы, ценности, металл. И у меня же не контейнер. Если привяжутся, скажу: для друга, чтобы на пару лет хватило. Не каждый же раз мне ему возить по пачечке? Отстегну сколько-то.

– А что еще интересует Артура? – спросила я.

– Об этом ты поговоришь с ним сама, – улыбнулся улыбкой змея-искусителя Димка. – Так ты едешь со мной? Мне Костя прицеп дает, ему на этот раз не нужен. А на обратном пути может даже взять кое-что из моего товара.

В общем, мы поехали на двух машинах. Я с Димкой на его «Опеле», Костя сам по себе, на старом «Саабе», в котором, по его словам, больше укромных мест, чем в любой другой марке. Это лучшая машина для контрабандиста.

В Финляндии я пересела к Косте, который и повез меня к Артуру. Димка отправился по магазинам закупать обои, краску и все остальное, что ему было необходимо для ремонта. Димкина мама составила подробный список и также попросила меня проследить за правильностью выполнения ее указаний. У Димкиной мамы на меня было больше надежд, чем на сына, правда, я их не оправдала, отправившись брать интервью.

Артур оказался мужчиной довольно симпатичным, ему было около тридцати пяти лет. Он перебрался в Финляндию с женой и двумя детьми, поскольку не видел ни для себя, ни для детей никаких перспектив в Эстонии. Но за год проживания в Финляндии он успел возненавидеть финнов всеми фибрами души.

– Я таких стукачей в жизни не встречал! – восклицал Артур. – Я помню, как мы еще в пионерском лагере стукачам морды били. А у них это – норма жизни. Это – правильно! Так должен поступать законопослушный гражданин!

Но больше всего Артура убивала невозможность мыться в душе после девяти вечера. Все финны очень рано начинают работать, поэтому рано ложатся спать. А льющаяся вода им, видите ли, мешает, и они звонят в полицию.

– О чем вы мечтаете? – спросила я, как и обычно спрашиваю всех, у кого беру интервью.

– Дом свой купить. Со звукоизоляцией, – ни секунды не задумавшись, ответил Артур. – Здесь много таких. А в квартирах почему-то нет должной звукоизоляции. Вот накоплю деньжат, куплю дом и буду там делать все, что мне заблагорассудится. Орать, когда хочется, мыться, когда хочется, бутылки с тарелками бить, бегать на четвереньках. Но когда захочу и сколько захочу!

Мы договорились с Димкой, что он заедет за мной к Артуру. Мы не собирались оставаться тут на ночь и хотели вернуться домой к двенадцати, ну или чуть позже. Когда в дверь позвонили, Артур попросил меня открыть, потому что варил кофе, а Костя спал.

Открыв дверь, я остолбенела. На пороге вместо Димки стоял Сергей.

Депутат Ефимов толкал речь в актовом зале Крестов, расположенном в церкви Святого Александра Невского – центральной точке тюремного комплекса.

Пашка (трезвый) все снимал, правда, я чувствовала, что ему, слушая депутата, очень хочется выпить. Ефимов использовал в основном три выражения: святая частная собственность, деньги не пахнут и честные выборы – и очень удачно и, главное, умело их сочетал.

Из журналистов были не только мы, но и представители других телеканалов и печатных изданий. Депутат разослал приглашения тем представителям СМИ, которых хотел видеть (вернее, с подачи которых хотел видеть себя любимого), и сам занимался аккредитацией.

Никому из журналистов не пришлось лично представлять заявки в пресс-службу ГУИН. Ефимов обеспечил и разрешение на посещение Крестов, и разрешение на съемку, которое следует получать отдельно. По камерам, к моему большому сожалению, депутат не пошел. Да и журналистов бы вслед за ним в любом случае не пустили, как я выяснила. Но малявы я передала. И в качестве оплаты услуг – пачку «Мальборо». Мне обещали прогнать их до адресатов. Только я вначале не поняла, почему в зале не было Сергея. Он что, не мог догадаться, что я тут буду?

– Кто сейчас находится в зале? – спросила я у мужчины лет сорока, с которым оказалась на соседних сиденьях. Пашка с камерой перемещался по залу, снимая Ефимова с разных точек, а также брал и зал – по моему указанию.

– Не было никакого отбора, – ответил мне мужчина. – Кто захотел – тот пришел.

– А если бы все не поместились в зале?

– Как видишь, такой проблемы не возникло… – Мужчина пожал плечами.

«М-да, господин Ефимов, – подумала я, – даже люди, для которых появление любого нового человека развеивает рутину одинаковых будней, не пожелали вас послушать, чтобы хоть как-то разнообразить свой тюремный быт. Что уж говорить о тех, кто не «за забором»? Неужели в самом деле думаете пролезть в губернаторы?»

Но почему не пришел Сергей?!

– Да и вообще нас где-то человек четыреста пятьдесят, – задумчиво продолжил мой собеседник.

– То есть как четыреста пятьдесят? – поразилась я. – У меня совсем другие сведения.

– У вас, наверное, сведения по общему количеству человек, содержащихся в Крестах, так? А здесь только те, кто отбывает наказание в Крестах – осужденные. Подследственных и подсудимых в этот зал никто не пустит.

– То есть вы все – отряд хозобслуги?

– Да. Те, у кого срок до пяти лет, впервые, нетяжкое. Хотя… – он не закончил фразу.

– Если есть связи и деньги, – произнесла я, – то может быть и больше пяти лет, и не впервые, и тяжкое.

– Это вы сказали, – улыбнулся мужчина.

– А вы знаете, кто занимается организацией подобных мероприятий? Концертов, КВН? Администрация Крестов?

– Отдел воспитательной работы с осужденными. Никаких подобных отделов по работе с подследственными и подсудимыми нет.

После речи депутат Ефимов сделал большой подарок заключенным, который держал в тайне даже от журналистов, так что я оказалась к нему не готова. Хотя при чем тут моя готовность? Снимает-то Пашка, а я потом текст запишу. На сцену выскочили девочки в русских национальных костюмах с очень короткими юбочками. Песенки пели, ножки задирали. Были встречены бурными продолжительными аплодисментами.

В конце встречи выступил начальник Крестов и от имени заключенных и администрации пригласил депутата Ефимова заходить еще, высказав тем самым общее мнение – в смысле если придет с бабами. Тогда может трепаться хоть о чем – раз человек с понятиями, его всегда выслушают.

* * *

Он с трудом мог шевелить конечностями. Каждое движение отдавалось болью. Он не мог встать. А сегодня в Кресты принесло какого-то депутата. Тюремная почта уже сообщила.

А ведь на встрече с депутатом обязательно будет Юлька. Должна быть. Как бы он хотел увидеть ее… Юлька, Юлька…

Ночью его стащили со шконки. Двое. Он даже не понял, кто. И били. Долго. Профессионально. Не трогая лица. Он вначале пытался сопротивляться, но безрезультатно. Потом просто захотел свернуться калачиком, принять позу эмбриона, чтобы не били в живот… Все сокамерники спали – или делали вид, что спят. Даже те, чья очередь была бодрствовать из-за нехватки лежачих мест. Никто ничего не видел и не слышал. И утром никто их камеру не осматривал, хотя по правилам каждое утро должны выводить из камер по пояс обнаженными и осматривать на предмет телесных повреждений – ну и появления наколок, что потом отмечается в личном деле. Вчера выводили. Сегодня – нет.

Он ждал сегодня привета с воли. От Юльки. Вот и дождался. От Сухорукова.

– Верни деньги, падла, – сразу же выйдешь, – шепнул ему на ухо один из мучителей перед тем, как Сергей потерял сознание.

Когда очнулся, долго не понимал, где находится. Хотя как можно было не понять… Его не стали сгонять со шконки, когда пришла чья-то очередь спать. Оставили. И на том спасибо. Но Юльку он сегодня не увидит. Юлька! Ведь ей же наверняка угрожает опасность. Она даже не знает, из-за чего начался кипиш. И может пострадать зря! Он должен ее предупредить.

У окна началось какое-то шевеление. У Сергея не было сил даже повернуть голову. По разговорам он понял, что ловили «коня».

– Эй, Татарин, – тронул его за плечо один из пацанов. Легкое прикосновение отозвалось болью. – На, держи.

По всем правилам запаянная «торпеда» пришла от Юльки. Вот молодчина!

Глава 2

– Юлька?! – прошептал Сергей. Он удивился не меньше меня.

– И каким ветром тебя сюда занесло? – спросила я, отступая в сторону.

– Наверное, тем же, что и тебя. – Сергей широко улыбнулся.

– Ты подался в журналистику? – сделала я удивленные глаза.

Сергей задумался на секунду, потом рассмеялся.

– Значит, уже и до Артура добралась? – покачал он головой.

Тут в коридорчик вышел сам хозяин, но не особо удивился, что мы знакомы («Мир тесен, друзья мои, а ваш Питер – город маленький»). Я не стала слушать, о чем Сергей говорит с Артуром, вместо этого пошла вздремнуть на пару часов. Когда проснулась, в кухне вместе с Сергеем и Артуром сидел и Димка. Увидев меня, Димка заявил, что отправляется спать. У Артура тоже нашлись какие-то дела, и так мы с Серегой остались вдвоем. Я поняла, что он попросил об этом своих приятелей, и те из мужской солидарности выполнили его просьбу.

Сергей был сама учтивость, наливал мне кофе, резал бутерброды, говорил комплименты.

– Хватит тянуть, – наконец не выдержала я.

Сергей сделал удивленное лицо.

– Не притворяйся, – сказала я. – Что ты хочешь?