МУТАБОРСК. Коммунити

Молчание над повозкой смешивалось с мерным скрипом колес и монотонным стуком копыт. В этом гипнотическом покачивании каждый был погружён в свои мысли. Плагиат разорвал эту тягучую тишину.

– Где вы оставили ваши тела? Их точно никто не найдёт?

Слово «тела» прозвучало отчужденно, словно речь шла о сброшенной одежде, оставленной где-то в шкафу.

– На окраине Москвы, в заброшенной высотке, на верхних этажах, – ровно ответил Ефим.

И тут терпение Майи лопнуло. В голосе прозвучала плохо скрываемая подозрительность.

– Мы думаем, вы «лягушки»?

Странное слово заставило парней призадуматься.

– Лягушки? – удивлённо переспросил Клим.

– Так называют легавых, ментов, мусоров, фараонов, полицаев, – с ноткой снисходительного раздражения пояснила Кира. – Выбирай, как тебе больше нравится. Но здесь они – Лягушки.

Напряжение достигло своего пика. Обвинение, высказанное в форме вопроса, было прямым. От ответа зависело всё.

И тогда Ефим улыбнулся. Это была усталая, но обезоруживающе искренняя улыбка человека, который внезапно нашёл общий язык с незнакомцами.

– Неее, – протянул он. – Мы сами при вкидке боялись, что «лягушки» за нами следят.

Улыбка и простое признание в общей уязвимости сотворили чудо. Стена недоверия, стоявшая между ними, не рухнула, но дала первую, тонкую трещину. В воздухе стало чуточку легче дышать.

Слово «лягушки» засело в сознании Клима, диссонируя с выжженным местом. Он наклонился вперёд.

– А зачем лягушкам проникать сюда? Они что, тоже кидают «Муд»?

Кира, неподвижно смотревшая на горизонт, издала тихий, презрительный смешок, повернув к Климу свой огненный чуб.

– Конечно, различные агенты системы постоянно пытаются проникнуть в Мутаборск. Для них это рейд в логово врага. Их цель – искоренить это пространство.

Её речь подхватила Майя, как невидимую эстафетную палочку. Она говорила быстро, с азартом посвященной, раскрывающей новичкам азы мироздания:

– Но есть разница. В само коммунити можно попасть через «Муд». А вот в Мутаборск так просто не сунешься. Есть только три пути. Либо у тебя есть кольцо Чешира, – она выразительно посмотрела на руки присутствующих, где у каждого было надето на палец кольцо, кроме Клима. – Либо твоё имя есть в составленных заранее списках особых гостей. Либо…

Она запнулась, бросив вопросительный взгляд на Плагиата.

– Либо… опустим эту тему, – голос Плагиата прозвучал негромко, но в нём была нотка холодной дерзости, которая мгновенно оборвала поток слов Майи. Он не повысил голоса, не сделал резкого движения, но его фраза упала между ними, как камень, вызвав круги напряжения.

Майя тут же умолкла, словно наткнулась на невидимый барьер и отвела взгляд. Кира слегка повела плечом. Табу было наложено. Третий путь в Мутаборск остался невысказанной тайной.

Глава 3: Церберы контроля.

Гипнотическое покачивание убаюкивало, погружая в знойную дремоту. Но стоило им проехать ещё сотню метров, как однообразный пейзаж сломался. Перед их взглядом из раскалённой пелены материализовалась большая площадь, заставленная сотнями таких же грубых деревянных телег и повозок. Это было похоже на застывший караван-сарай из другого времени. Спрыгнув с кошачьей ловкостью, Плагиат бросил вожжи в повозку.

– Дальше пешком.

– А далеко идти? – спросил Ефим, тщетно вглядываясь в горизонт в поисках хотя бы намёка на стены или крыши.

– Нет. Вон, за тем деревом. Справа от него – Мутаборск, – ответила Кира, указывая ленивым, но точным жестом.

Вдалеке, одинокий и величественный, стоял исполинский дуб. Настоящий патриарх, чьи узловатые ветви, похожие на мускулистые руки, раскинулись над выжженной землёй. Его тёмная листва казалась единственным пятном прохлады. За ним бесконечная, дрожащая в мареве пустота. Ни стен, ни башен, ни единого намёка на город.

Ефим и Клим переглянулись. Их взгляды встретились – немое недоумение, смешанное с подозрением. Изощрённая, непонятная, но определённо шутка.

Их новые знакомые, не обращая внимания на замешательство, уже выбрались из повозки. Без лишних слов, молчаливой процессией, направились в сторону одинокого дерева.

По мере приближения дуб разрастался, заполняя пространство, превращаясь в первобытное божество. Его корни, как змеи, впивались в иссушенную землю, а кора, покрытая морщинами веков, напоминала броню древности.