Нулевой список

— И к чему пришли?

— Решили, что зависит от того, кто её проверяет.

Зоя помогла распаковать вещи.

Среди книг Ники обнаружился потрёпанный томик рассказов Конан Дойла.

— Ты любишь детективы?

— В хороших историях преступники хотя бы иногда получают по заслугам.

— О, тогда ты разочаруешься в нашей школе.

— Здесь принято оправдывать убийц?

Зоя рассмеялась.

— У нас вообще не принято употреблять слово «убийца» без достаточной доказательной базы.

Она произнесла последнее выражение нарочито торжественно.

— Это из устава?

— Почти. Любимая фраза Артемьевой.

— Кто такая Артемьева?

— Заместитель директора. История, источниковедение, академические проекты. Если она на тебя посмотрела, считай, что контрольную уже написала. Осталось узнать оценку.

— Страшная женщина?

Зоя задумалась.

— Нет. Это как раз хуже.

Раздался звонок.

Не колокольный — короткая электронная мелодия, несколько совершенно невыносимых нот.

Зоя поморщилась.

— Добро пожаловать в интеллектуальный рай. Пойдём, тебя ждут.

✦

Староста встретила новых учеников в главном зале.

Их оказалось всего трое.

Ника, высокий мальчик с тщательно причёсанными волосами и девушка, которая так крепко держала папку, словно боялась, что её отберут.

Перед ними стояла Мира Волкова.

Ника видела её фотографию на сайте пансиона.

Победительница олимпиад, участница международных школьных конференций, обладательница нескольких научных премий. На снимках Мира улыбалась.

В жизни улыбка появлялась редко и, вероятно, по предварительной записи.

— В «Меридиане» мы придерживаемся трёх принципов, — сказала она. — Дисциплина. Академическая честность. Личная ответственность.

Она сделала паузу.

— Последнее особенно важно. Здесь никто не будет постоянно напоминать вам о последствиях ваших поступков.

Зоя, стоявшая позади Ники, едва слышно прошептала:

— Прекрасно. Значит, после поступков напомнят сразу.

Ника подавила улыбку.

Мира продолжила:

— Пансион имеет научную библиотеку, реставрационную мастерскую, учебную лабораторию и архив. Доступ в помещения определяется индивидуально. Нарушение правил влечёт дисциплинарное взыскание.

Она посмотрела на Нику.

— Вопросы?

— Башня.

— Что башня?

— Почему туда нельзя?

Мира не сразу ответила.

— Старая обсерватория не используется.

— Из-за ремонта?

— В том числе.

— А ещё?

— Соколова, есть прекрасный способ узнать историю школы. У нас читают документы.

— Я уже начала. В буклете про башню очень красиво написано.

— Буклет предназначен для поступающих.

— Разумеется. Живущим здесь, видимо, полагается другая история.

Зоя ущипнула Нику за локоть.

Мира спокойно посмотрела ей в глаза.

— Любопытство полезно, пока человек понимает разницу между вопросом и вмешательством.

Она повела группу дальше.

Ника заметила, что остальные ученики, встречавшиеся им по дороге, приветствовали старосту с подчёркнутой вежливостью.

Не все с удовольствием.

В конце коридора висела большая доска достижений.

Фотографии победителей, фамилии, названия конкурсов, грамоты в рамках.

В центре находилась Мира.

Немного левее — молодой человек с тёмно-русыми волосами и спокойным, почти насмешливым взглядом.

Лев Тихонов.

Подпись сообщала о победе в международном конкурсе исторических исследований.

— Он у нас знаменитость, — заметила Зоя.

— Мира?

— Тихонов. Его отец финансирует половину того, на что здесь приятно смотреть.

— А вторую?

— Ту половину финансируют родители, которым не повезло быть настолько богатыми.

Ника наклонилась ближе.

В списке выпускников за прошлые годы обнаружилась странная особенность.

После 2009-го сразу шёл 2011-й.

— А 2010 год?

Зоя посмотрела на неё.

— Что?

— Здесь нет выпускников за 2010-й.

— Может, доску меняли.

— Возможно.

Мира остановилась в дверях.

— Соколова, вы идёте?

Ника обернулась.

— Уже.

Она запомнила пропуск.

Тогда он ещё ничего не значил.

✦

Первое занятие началось через час.

На двери аудитории было написано:

ИСТОЧНИКОВЕДЕНИЕ. ДОКУМЕНТ И ДОКАЗАТЕЛЬСТВО.

Внутри пахло бумагой, старым деревом и горячей пылью от проектора.

Ника выбрала свободное место во втором ряду.

Зоя села рядом.

— Совет, — прошептала она. — Если не знаешь ответ, лучше молчи.

— Я умею.

— Никогда бы не подумала.

За столом у окна сидел Лев Тихонов.

Вблизи он выглядел менее безупречно, чем на фотографии. Волосы были чуть растрёпаны, ворот рубашки расстёгнут, на запястье виднелась царапина.

Он о чём-то разговаривал с одноклассником.

Когда Ника вошла, Лев поднял голову, скользнул по ней взглядом и продолжил разговор.

Это раздражало сильнее, чем если бы он демонстративно отвернулся.

В аудиторию вошла женщина.

Разговоры прекратились.

Марине Артемьевой было лет тридцать восемь. Тёмные волосы собраны на затылке, простая белая блузка, серый пиджак. Ника не заметила на ней ни одного украшения, кроме небольших часов.

На первый взгляд ничего особенного.

Но стоило женщине остановиться у преподавательского стола, как вся аудитория будто подтянулась.

Артемьева положила папку.

— Сегодня у нас новые ученики.

Она посмотрела на список.

— Соколова.

Ника подняла руку.

— Фролова, надеюсь, уже объяснила вам, что здесь нельзя безнаказанно быть умнее преподавателя?

— Нет, — ответила Ника. — Она больше рассказывала о пропавших йогуртах.

В классе засмеялись.

Зоя закрыла лицо ладонями.

Артемьева тоже улыбнулась.

— Прекрасно. Тогда начнём с вещей серьёзнее молочных продуктов.

На экране появились две старые фотографии.

Обе изображали группу молодых людей возле здания с колоннами.

С первого взгляда снимки были одинаковыми.

— Перед вами два изображения, — сказала Артемьева. — Одно подлинное. Второе подверглось изменениям. Определите, какое именно.

Несколько рук поднялись почти одновременно.

Лев даже не стал поднимать.

— Второе.

— Обоснуйте.

— На оригинале справа видна тень от дерева. На втором её нет. Кроме того, надпись на стене обрезана.

— Хорошо. Остальные?

Ученик на первом ряду сказал, что обратил внимание на угол съёмки.

Ника посмотрела на снимки внимательнее.

Второй действительно выглядел иначе.

Но её беспокоило другое.

— Можно приблизить правый верхний угол?

Артемьева взяла пульт.

— Почему?

— Там повреждение.

Изображение увеличилось.

У края фотографии виднелась тонкая белая царапина, уходившая в тёмный участок стены.

— Она есть и на первом, — сказала Ника.

Артемьева увеличила другое изображение.

Царапина оказалась на месте.

— И?

— Значит, это, вероятнее всего, два воспроизведения одного исходного изображения.

Лев повернулся.

— Именно поэтому второе изменено.

— Возможно. Только вопрос был о подлинности.

— Вы не видите разницы?

— Вижу. И даже две.

Он усмехнулся.

— Тогда назовите.

— Вы сравниваете не предметы, а изображения предметов. Мы не знаем происхождения файлов. Второе могло быть кадрировано позже, а первое — обработано раньше. Пока это не проверено, нельзя назвать одно подлинником, а другое подделкой.

В аудитории стало тихо.

Артемьева опустила пульт.

— Продолжайте.

Ника почувствовала, как сердце ускорилось.

Она не любила выступать перед незнакомыми людьми.

Особенно когда незнакомые люди заранее решили, что им известно больше.

— На первом изображении выше контраст, и часть деталей в тенях потеряна. Второе обрезано, но в некоторых областях видно больше. Если задача — установить, что происходило возле здания, нам нужны оба. Если определить происхождение каждого отпечатка — необходима дополнительная информация.

Лев откинулся на спинку стула.

— Вы хотите сказать, что изменённая фотография может быть достовернее оригинальной?

— Я хочу сказать, что ответ на другой вопрос не становится правильным только потому, что он прозвучал первым.

Кто-то тихо присвистнул.

Ника тут же пожалела о последних словах.

Можно было сказать мягче.

Но сказанное уже покинуло рот и теперь, вероятно, самостоятельно устраивалось в школьной биографии.

Артемьева посмотрела на Льва.

— Согласны?

— С тем, что надо знать происхождение документов, — да.

— А с замечанием Соколовой?

— Оно не лишено определённого самомнения.

— Это замечание, Тихонов, скорее о вас.

Класс рассмеялся.

Лев тоже улыбнулся.

И Ника сразу поняла, почему его считают опасным соперником.

Он не обиделся.

Он запомнил.

Артемьева погасила экран.

— Верный ответ: данных недостаточно. Оба изображения происходят из одного фотографического негатива. Один отпечаток старше, но подвергался ретушированию. Второй изготовлен позднее, кадрирован, зато сохранил детали, утраченные при прежней обработке.

Артемьева погасила проектор.

— Главное здесь не фотография. Главное — наша привычка отвечать на тот вопрос, который кажется удобным.

Ника почувствовала запах едва заметных духов.

Что-то сухое, древесное.

— Соколова, у вас хорошие результаты вступительного испытания.

— Спасибо.

— Но хороший ответ и желание унизить оппонента — вещи разные.

Ника покраснела.

— Я не собиралась его унижать.

— Тогда в следующий раз постарайтесь, чтобы это было заметно.

Артемьева отошла.

Лев негромко произнёс:

— Не беспокойтесь. Я переживу.

— Очень рада, — ответила Ника.

— А я пока не решил.

Зоя закрыла глаза.

— Вы оба восхитительны, — прошептала она. — Особенно когда молчите.

✦

После занятия Ника задержалась, чтобы записать название рекомендованной книги.

Артемьева складывала фотографии в папку.

— Соколова.

Ника подошла.

— Да?

— Вы всегда начинаете знакомство с публичного спора?

— Нет. Иногда сначала здороваюсь.

Преподавательница улыбнулась.

— Вы мне нравитесь.

Ника не знала, что ответить.

Это было неожиданно.

— Надеюсь, взаимно, — добавила Артемьева.

— Я пока собираю сведения.

Женщина рассмеялась.

На этот раз совершенно искренне.

— Правильный подход.

Она достала из папки небольшую карточку.

На ней было напечатано название научного проекта.

— Завтра состоится открытое занятие исследовательского общества. Начнём с выездной экскурсии. Думаю, вам стоит участвовать.

— Это обязательно?

— Нет.

Артемьева посмотрела на неё с интересом.

— Но люди, которые чего-то хотят, обычно не ждут обязательного приглашения.

Ника взяла карточку.

Внизу значилось:

«МЕРИДИАН. ИСТОРИЯ И ПАМЯТЬ. ПРОЕКТ 2026»

— История и память? — переспросила она.

— Именно. Как вы думаете, чем они различаются?

Ника задумалась.

— История требует проверяемых свидетельств. Память может обходиться без них.

— Не всегда. Но направление мысли правильное.

Артемьева закрыла папку.

— Только помните одну вещь, Соколова. Иногда человек так привыкает искать чужие ошибки, что перестаёт замечать собственные.

Ника вышла из аудитории с неприятным ощущением.

Преподавательница была права.

И именно это раздражало.

✦

Лев догнал её у лестницы.

— Соколова.

— Если вы пришли потребовать сатисфакции, у меня нет шпаги.

— У меня тоже. Какое разочарование.

Он протянул ей тетрадь.

Ника узнала свою.

Она оставила её на столе.

— Спасибо.

— Это вы записывали последнее замечание Артемьевой?

Ника раскрыла тетрадь.

На странице стояли три слова:

«Подлинность. Контекст. Происхождение».

— Не совсем.

Лев заметил запись.

— Правильный порядок.

— Вы тоже были на уроке?

— Представьте себе. Даже слушал.

Ника убрала тетрадь.

— Я не хотела...

Она замолчала.

Лев приподнял бровь.

— Что?

— Выставлять вас идиотом.

— Какая жалость. Получилось почти убедительно.

— Вы первый начали.

— Разумеется.

Они несколько секунд смотрели друг на друга.

Потом Лев неожиданно рассмеялся.

— У вас будет трудный год, Соколова.

— Почему?

— Здесь не очень любят людей, которые задают неудобные вопросы.

— А удобные?

— На них обычно уже приготовлены ответы.

Он направился вниз.

На повороте оглянулся.

— Кстати, если хотите посмотреть настоящие фотографии, идите в библиотечный архив. На школьных стендах большинство снимков обрезано.

— Зачем?

— Видимо, ради красоты.

Ника посмотрела ему вслед.

Она была почти уверена, что этот разговор содержал скрытое приглашение.

Но в чём именно оно заключалось, понять не сумела.

✦

В столовой оказался Тимур Аметов.

Ника узнала его по фотографии из школьного справочника.

Он сидел у окна с камерой и просматривал снимки на маленьком экране. Рядом стоял нетронутый стакан компота.

— Это наш лучший фотограф, — представила Зоя. — И самый тяжёлый человек для совместных проектов.

Тимур поднял голову.

— В прошлом проекте ты потеряла два микрофона.

— Один нашёлся.

— В стиральной машине.

— Зато мы выяснили, что он водостойкий.

Тимур посмотрел на Нику.

— Соколова?

— Это уже почти фамилия дня.

— Я Тимур.

— Знаю. Меня предупредили.

— О чём?

— Что ты тяжёлый человек.

— Нормально. Значит, Зоя не успела придумать ничего нового.

Он подвинул камеру.

— Как тебе здесь?

Ника задумалась.

— Пока похоже на университет, который забыл, что его студентам ещё нет восемнадцати.

Тимур улыбнулся.

— Точное наблюдение.

На экране камеры она увидела фотографию старого корпуса.

Здание было снято снизу, со стороны сада. Благодаря ракурсу над крышей особенно отчётливо выделялась обсерваторная башня.

— Красиво, — сказала Ника.

— Это неудачный кадр.

— Почему?

— Свет плохой. И половина старой стены закрыта пристройкой.

Он увеличил изображение.

Возле основного корпуса на фотографии виднелась узкая дверь.

— Это что?

— Служебный вход.

— Куда?

— В хозяйственные помещения. Дальше, кажется, мастерская.

— Ты всю школу знаешь?

— Нет. Потому и фотографирую.

Ника посмотрела на него внимательнее.

Ей понравился этот ответ.

В соседнем конце столовой поднялся шум.

Несколько учеников окружили Миру Волкову.

Она говорила негромко, но с такой уверенностью, что остальные почти не перебивали.

Лев стоял немного поодаль.

— Что происходит? — спросила Ника.

Зоя посмотрела в ту сторону.

— Отбор на осеннюю исследовательскую конференцию.

— Уже?

— У нас всегда что-нибудь отбирают. Иногда людей.

Тимур отложил камеру.

— И иногда выбирают тех, кого не надо.

— Это ты о ком? — спросила Зоя.

Зоя прочла лист и перестала улыбаться.

— А я думала, о ком-нибудь интересном.

Мира подняла голову и заметила Нику.

На секунду их взгляды встретились.

Мира что-то сказала остальным, подошла к столу и остановилась рядом.

— Как первое занятие?

— Познавательно.

— Артемьева хвалила тебя.

— Мне показалось, она больше хвалила мою способность вовремя замолчать.

— Это редкий талант.

Мира улыбнулась.

Вблизи она оказалась красивее, чем на фотографиях: правильные черты лица, очень тёмные глаза, спокойный голос.

Но Нику беспокоило выражение её лица.

Староста словно всё время прислушивалась к разговору, которого остальные не слышали.

— Ты придёшь завтра на встречу общества? — спросила Мира.

— Меня пригласили.

— Значит, придёшь.

— Я пока не решила.

Мира посмотрела на лежавшую возле подноса карточку.

— В «Меридиане» редко приглашают дважды.

— Это угроза?

— Предупреждение.

И староста ушла.

Ника проводила её взглядом.

— У неё приятные манеры.

Зоя взяла вилку.

— У Миры вообще всё прекрасно. Кроме способности радоваться, когда прекрасно у других.

Тимур ничего не сказал.

Ника заметила, что он выключил камеру, едва староста приблизилась к столу.

✦

К вечеру школа изменилась.

Дневной свет ушёл с террас, и главный корпус потемнел. В окнах загорелись лампы. Где-то за садом гудел генератор. По гравийным дорожкам спешили ученики с книгами.

Ника отправилась в библиотеку.

Она решила начать с простого.

Если в школе существуют архивы, стоит хотя бы выяснить, где они находятся.

Библиотека занимала бывший парадный зал.

Высокие окна, балкон-галерея, дубовые шкафы до потолка. На стенах висели старые карты. Под одной из них стоял глобус такого внушительного размера, что Ника невольно подумала о стоимости его реставрации.

В читальном зале сидели трое учеников.

За дальним столом пожилой библиотекарь разбирал стопку карточек.

— Добрый вечер, — сказала Ника.

Он поднял голову.

— Добрый.

— Мне нужен архив школьных фотографий.

— Для какого периода?

— Пока не знаю.

— Тогда придётся сначала узнать.

Ника уже открыла рот, но вовремя вспомнила совет Артемьевой.

— С чего лучше начать?

Библиотекарь одобрительно кивнул.

— С каталога.

Он показал на терминал возле стены.

На экране находились папки по годам.

Ника открыла список выпускников.

2008.

2009.

2011.

Она нахмурилась.

2010 года снова не было.

Теперь это выглядело не просто ошибкой оформления стенда.

Ника вернулась к библиотекарю.

— А материалы за 2010 год где хранятся?

Он перестал перекладывать карточки.

— Какие именно?

— Фотографии выпускников. Годовые журналы.

— Часть фондов передана в отдельное хранение.

— По какой причине?

— По технической.

— Из-за повреждения?

— Девушка, я отвечаю за библиотеку, а не за все решения администрации.

Он снова опустил глаза.

Ника отошла к терминалу.

На соседнем столе стояла коробка с карточками.

Одна лежала отдельно.

Ника машинально посмотрела на неё.

В верхней части значилось: «Наблюдательные журналы обсерватории».

Ниже — даты, инвентарные номера, отметки о перемещении материалов.

Последняя запись была сделана в октябре 2010 года.

Потом следовала пустая строка.

Ника не прикоснулась к карточке.

За спиной прозвучал голос:

— Я бы не советовал начинать с башни.

Она обернулась.

Рядом стоял Лев.

На нём уже не было пиджака, только рубашка с закатанными рукавами. В руках он держал две книги.

— Вы за мной следите?

— Нет. Тогда я бы выбрал более интересную цель.

— Почему башня?

Он посмотрел на коробку.

— Здесь обычно сначала спрашивают про неё.

— Обычно?

— Новенькие любят школьные тайны.

— А старенькие?

— Они знают, что большинство тайн не стоит потраченного времени.

Ника посмотрела на него.

— Это из личного опыта?

Лев немного помолчал.

— Иногда.

Он ушёл к выдаче книг.

Ника снова повернулась к терминалу.

Внизу экрана появилась строка:

«Для доступа к дополнительным материалам обратитесь к научному руководителю».

Она нажала на неё.

Открылся список преподавателей.

Первой стояла Марина Артемьева.

✦

Когда Ника вернулась в комнату, Зоя лежала на кровати с наушниками.

На столе перед ней стояла маленькая колонка.

Из неё едва слышно доносился женский голос:

— Не надо... Пожалуйста...

Зоя остановила воспроизведение.

— Прости.

Ника застыла у двери.

— Что это было?

— Репетиция. Старый звуковой файл.

— Потрясающе жизнерадостный спектакль.

— Школьная готика. В прошлом году ставили. Там героиню запирают в башне.

Ника посмотрела в окно.

Купол обсерватории темнел на фоне почти чёрного неба.

— Весёлые у вас традиции.

— Очень. В финале все выживают. Кроме зрителей — им приходится смотреть второй акт.

Зоя сняла наушники.

— Ты где пропадала?

— В библиотеке.

— Уже? Ты здесь меньше суток.

— Это считается нарушением?

— Нет. Но обычно в первый день люди ищут столовую, душ и интернет.

— Столовую я нашла.

— Остальное оставлю на завтра.

Ника достала телефон.

Елена по-прежнему не отвечала.

Она написала:

«Я в „Меридиане“. Здесь красиво. Почему ты никогда не показывала мне свои школьные фотографии?»

Палец задержался над кнопкой отправки.

Вопрос выглядел слишком прямым.

Ника всё-таки отправила.

Зоя поднялась.

— Кстати, у нас есть неофициальное правило.

— Только одно?

— Самое полезное. Если ночью стучат в дверь, сначала спроси, кто.

— А если не отвечают?

— Не открывай.

— Разумно. В каком месте начинается мистика?

— Ни в каком. Просто у нас старшеклассники идиоты.

Ника рассмеялась.

Потом погасила верхний свет и села у окна.

В саду было тихо.

Одинокая лампа освещала дорожку к старой башне. В её тусклом круге медленно кружились насекомые.

Ника открыла тетрадь.

На первой странице она написала:

«МЕРИДИАН. ОКТЯБРЬ 2026».

Ниже — три пункта:

«1. Узнать, почему нет материалов за 2010 год».

«2. Спросить тётю Елену о башне».

«3. Не ссориться с Тихоновым до пятницы».

Ника посмотрела на последний пункт.

Подумала.

И зачеркнула.

Не стоило ставить заведомо невыполнимые цели.

✦

В дверь постучали.