скачать книгу бесплатно
Несколько секунд Анна смотрела на него, как Дэннису показалось, изучающе… потом улыбнулась.
– Не сочтите это бестактным… но почему – Дэннис Ларсен? Говорите вы по-русски свободно, без малейшего акцента… Может, и есть в вашей внешности нечто скандинавское, то это кажется мне, скорее всего, потому что у вас скандинавское имя…
– Мои предки были шведами, – пояснил Дэннис, – В прошлом веке занесла их нелегкая в Россию… здесь они корни и пустили.
– Теперь ясно, – кивнула Анна.
– Так как насчет номера телефона? – напомнил Дэн.
Она прищурилась.
– Может, лучше вы к нам? – и снова – обезоруживающая улыбка, – Оставьте мне свою «визитку» и, возможно, как-нибудь дождливым вечером, когда мне будет особенно одиноко, я вам позвоню, чтобы услышать ваш бархатный баритон…
Откровенная насмешка… или все-таки кокетство? Так или иначе Дэннис протянул ей свою «визитку», от руки приписав номер домашнего телефона. Чем черт не шутит?
Анна мило поблагодарила и, забрав папку с чертежами, поднялась из-за стола.
– Приятно было встретиться с вами, Дэннис… Кстати, Иевлев просил передать, что в ближайшее время свяжется с вами лично для того, чтобы обсудить деловую сторону соглашения. До свидания.
– До свидания, – как человек воспитанный, Дэннис тоже привстал из-за стола.
И, лишь проводив взглядом ее тонкую, изящную фигурку, он осознал, что платить за ее кофе придется ему…
Что, впрочем, не вызвало у Дэнниса особого огорчения.
* * *
3.
Войдя в свою квартиру (однокомнатную «хрущевку», перешедшую к ней от бабушки), она первым делом скинула туфли. Чертовы узкие туфли на высоком каблуке. Всякий раз, надевая подобную обувь, она себя ощущала кем-то вроде андерсеновской русалочки, вышедшей на сушу и за пару стройных ножек вместо хвоста расплачивающейся страшной болью в ступнях при каждом шаге.
Сняв туфли, Анна сбросила с себя жакет, затем юбку и, наконец, блузку. Все повесила на «плечики» и убрала в шкаф.
И, наконец, направилась в ванную. Долгожданные минуты блаженства наступили. По спине и плечами забарабанили теплые упругие струи… Анна прикрыла глаза.
…Ясный, немного ироничный взгляд, открытое, мужественное лицо, белозубая улыбка… по-мальчишески озорная. Темно-русые волосы подстрижены очень коротко, но короткая стрижка ему идет. («Ты его сразу узнаешь. Этакий современный „викинг“. Мечта любой идиотки. Но ты же у меня не идиотка, верно, кисуля?»)
«Верно… старая сволочь, – пробормотала Анна себе под нос, – Хоть ты и считаешь меня таковой…»
И вновь заныли одна за другой раны, нанесенные доброй сукой жизнью… и обиды всплыли… как дерьмо в неисправном бачке унитаза.
Дэннис Ларсен… Обаятельный парень, чьи предки имели неосторожность пустить корни в этой непредсказуемой стране…
(«Несмотря на молодость, его считают одним из лучших специалистов в своем деле. Ну-ну, посмотрим, на что он способен…»)
«Главное, чтобы он не был способен на то, на что способен ты… скотина», подумала Анна.
Станислав Сергеевич, ее сорокавосьмилетний шеф (и любовник) был третьим человеком, кого Анна, представься ей такая возможность, убила бы без сожаления. Даже с удовольствием.
Первым человеком, кого ей хотелось убить, являлась ее мачеха.
…Счастливым свое детство Анечка Волкова могла считать лишь до тех пор, пока не погибла в автокатастрофе ее мама. Мамы не стало спустя месяц после того, как маленькой Ане исполнилось десять лет. Отец вдовцом оставался недолго. Через год после гибели жены он решил связать свою жизнь с ведьмой, превратившей в ад не только существование его дочери, но и его, Волкова, существование.
Бесконечные придирки, в основном по мелочам, неоправданные оскорбления, периодически вспышки ярости… Может, эту, уже немолодую, женщину уязвляло то, что собственных детей она иметь не могла?
Через пару лет после опрометчивой женитьбы на женщине с душой ведьмы отец Ани начал серьезно попивать. Утешение малолетняя Аня находила лишь в доме бабушки. Умной, доброй, все понимающей… но, к сожалению, не способной изменить того кошмара, в который оказались вовлечены ее сын и внучка.
В пятнадцать лет Анна познакомилась с Алексом. Вторым человеком, которого ей сейчас хотелось убить. Причем, убить медленно и с особой жестокостью. Так же, как он в свое время убивал ее душу…
Алекс был на восемь лет старше нее. Алекс был неглуп и хорошо образован. Алекс был мил и обаятелен.
Алекс стал ее первым мужчиной. Алекс стал ее отдушиной. В объятиях Алекса она забывала и о злобной мачехе, и о безвольном пьянице-отце, и о том, что здоровье бабушки стремительно ухудшалось…
Рядом с Алексом она забывала обо всем.
Алекс о ней заботился. Точнее, ей, малолетней дурочке, так казалось. Алекс ее подкармливал (для мужчины он умел готовить очень неплохо), и Алекс же научил ее пить. К семнадцати годам Анна преспокойно могла выпить полбутылки водки и при это не выглядеть пьяной. «У тебя высокая толерантность», с усмешкой говорил Алекс.
Алекс обучил ее технике секса. Вместе с ней Алекс появлялся в компаниях взрослых парней и девиц. За глаза Анну называли малолеткой, но никто ее не обижал. Алекса уважали. Никто не смел посягнуть на его хорошенькую подружку, ибо все прекрасно знали, насколько Алекс мстителен и насколько ревностно он относится к принадлежащим ему вещам. Ни у кого не возникало сомнений, что смазливая малолетка тоже являлась его вещью.
Одна «малолетка» считала, что Алекс ее искренне любит. Он же был таким нежным и заботливым, и ласковым… как никто другой. На всем белом свете.
В семнадцать лет, за три месяца до выпускного вечера, Анна обнаружила, что беременна. Она была уверена в том, что милый Алекс будет счастлив узнать о том, что станет отцом, и женится на ней. И она окончательно переедет в его однокомнатную холостяцкую «берлогу», и они вместе начнут вить гнездышко…
Услышав потрясающую новость, Алекс действительно выглядел потрясенным. А потом, взяв себя в руки, обнял свою «малышонку» за плечи и, нежно воркуя, объяснил, почему она обязана (просто-таки обязана!) сделать аборт.
– Зачем губить свою молодость на корню, зайчишка? Ты девочка способная, тебя ждет учеба в институте… К чему так спешить? Это никуда от нас не уйдет, миленькая… Я все устрою, все закончится очень быстро, ты даже ничего не почувствуешь…
После разговора с Алексом Анна проревела всю ночь, а наутро решила, что, как ни обидно, он все-таки прав…
И Алекс действительно все устроил. От Анны не потребовали обязательного в таких случаях согласия родителей на аборт, который собирается сделать их несовершеннолетняя дочь. Правда, насчет того, что она «ничего не почувствует», Алекс солгал. Впрочем, откуда ему было знать о том, что газ не подействует?..
До сих пор она не могла вспоминать об этом без содрогания…
Но все закончилось, и Алекс, заботливый Алекс встретил ее у ворот больничной ограды и позволил ей выплакаться на его плече…
А через два месяца Алекс женился. На своей ровеснице. Она и вполовину не была так же красива, как его «малышонка», но у нее имелся достаток, а это, согласитесь, куда важнее смазливенькой (и, признаться, порядком уже надоевшей) рожицы.
Сейчас (даже сейчас!) Анна удивлялась, как ей удалось пережить женитьбу Алекса. Но ей удалось. К тому времени бабушка была уже совсем плоха, но перед смертью успела составить дарственную, и ее квартира перешла к внучке, что вызвало очередной взрыв негодования у мачехи. Папа продолжал попивать. Он был очень добрым, Анин папа, но абсолютно безвольным человеком…
Когда Анне исполнилось восемнадцать, она встретила Сержа. Встретила она его в баре, куда с подругами заскочила вечерком. Серж являлся журналистом местной газетенки, было ему тридцать пять лет, за плечами Серж имел два неудачных брака и малолетнего сына.
Вначале к его ухаживаниям Анна (к тому времени – уже студентка второго курса филфака) отнеслась равнодушно, но Серж был настойчив. К тому же, у Сержа имелись интересные друзья, он познакомил Анну с местной богемой… Художники Анне понравились. Они не являлись пошляками (каковыми являлись почти все друзья Алекса), с ними можно было говорить о «высоких материях»… Конечно, они пили… Но ведь и Анна (спасибо доброму Алексу!) умела пить. И поддерживать беседу.
Через месяц после того, как затащил Анну в свою постель, Серж предложил ей поучаствовать в ежегодном городском конкурсе красоты.
– Ты с ума сошел, – сказала Анна, – Там же модели!
– Ты дашь фору любой модели, – ответил Серж, – Ты просто не знаешь себе цены!
«Чем черт не шутит?» – подумала Анна и… согласилась. Ведь, если ей удастся занять хотя бы третье место, перед ней откроются головокружительные (по словам Сержа) перспективы: приглашения сняться в рекламе, приглашения в модельные агентства… да мало ли что!
– Но вначале я познакомлю тебя со спонсорами, – пообещал Серж и в один прекрасный день повел Анну в сауну.
Помимо жирных, престарелых спонсоров в бассейне резвилось еще несколько претенденток на звание «Мисс мира».
Бежать было поздно… хотя бежать хотелось. Очень.
Вместо этого Анна налегла на горячительные напитки. К началу оргии ей уже море было по колено.
– А мне нравится эта красивая евреечка! – указал на Анну один из спонсоров, владелец сети бензоколонок (внешне – кривоногий боров).
В Анне не было и капли еврейской крови, но доказывать это было, конечно, бессмысленно. «Спасибо, хоть негритоской не назвал,» – подумала Анна.
Наутро она чувствовала себя выжатой досуха, оплеванной, поруганной и оскверненной.
Вернувшись в свою квартиру, она осушила полстакана коньяку, взяла лезвие безопасной бритвы и, зажмурившись, несколько раз полоснула с силой по запястью левой руки. После чего упала ничком на диван и вырубилась.
…Очнулась через несколько минут. Левая рука была в крови. Анну заколотила нервная дрожь. Не без содрогания она рассмотрела свое кровоточащее запястье. Порезы были довольно глубокими. В них можно было разглядеть толстые синие вены. Вены задеты не были.
Анна перетянула запястье полотенцем и поплелась в ванную, искать в аптечке йод и бинты.
На следующий день ей позвонил Серж, она обложила его «трехэтажным» матом и бросила трубку.
В течение месяца она не отвечала на телефонные звонки, а вечерами торчала дома у мачехи, ибо старая ведьма все же была не так омерзительна, как сутенер Серж.
В двадцать лет у Анны прямо на лекции случился острый приступ аппендицита, и из университета ее на «скорой» увезли прямиком на операционный стол.
Ее лечащего врача звали Мишей. Он был женат, имел ребенка. Красотой отнюдь не блистал. Но он влюбился в Анну по-настоящему, и она это почувствовала. Женщины всегда чувствуют такие вещи.
Через два месяца умер отец. От сердечного приступа. Анна ощутила себя абсолютно, чудовищно одинокой в этом мире… А Миша продолжал ей звонить, приходить в гости, часто с цветами (Анна подозревала, что это цветы от благодарных пациентов, ибо не такой высокой была Мишина зарплата, чтобы он мог позволить себе покупать на нее цветы).
Миша уже поговаривал о том, что стоит ей лишь дать согласие стать его женой, он тут же, немедленно (!) разведется с супругой… И Анна действительно начала подумывать, что, возможно, у них с Мишей что-то и получится…
Но однажды вечером к ней явилась Мишина жена с ребенком. Удивительно, но она не устраивала истерик. Она просто смотрела на Анну, худенькая, невзрачная женщина, просто тихо говорила о том, как счастливо они с Мишей жили до ее, Анны, появления… а теперь ее сын лишится отца («А мальчик-то в чем виноват?»)
Анне стало тошно.
– Оставьте меня в покое, – сказала она Мишиной жене, – И вы, и ваш муж. Решайте свои проблемы между собой.
Когда Миша явился к ней в очередной раз, она попросту не пустила его на порог.
* * *
Пока Анна училась в университете, мачеха худо-бедно ее содержала, но после того, как она получила диплом, мачеха заявила, что «недостаточно богата, чтобы продолжать держать на своей шее нахлебницу». Впрочем, Анна сама меньше всего желала оставаться ее «нахлебницей»…
Она устроилась в школу преподавательницей русского языка и литературы. Высокие нагрузки плюс мизерная зарплата. Однажды подруга Анны, заскочив к ней вечерком в гости, вскользь заметила, что надо быть круглой дурой, чтобы, имея внешность фотомодели, прозябать в нищете.
– Что же ты предлагаешь? – с досадой сказала Анна, – На панель мне идти? Ну уж нет, уволь.
– Зачем так сразу – на панель? – возразила подруга, – Иди хотя бы в секретарши. Внешность у тебя подходящая… образование есть. И нервы побережешь, и материальное положение укрепишь… если, конечно, устроишься в солидную контору.
И Анна устроилась. В солидную контору. А шефом ее стал приближающийся к пятидесятилетнему рубежу Станислав Сергеевич Иевлев.
Первые три месяца все шло как по маслу. Работой Анна особенно загружена не была, а зарплата являлась вдвое выше учительской.
Однако, спустя три месяца, после банкета по случаю очередной презентации, Станислав Сергеевич этак ненавязчиво предложил Анне довезти ее до дома на своей служебной машине. Анна вежливо отказалась. Тогда Станислав Сергеевич приблизился к ней почти вплотную, приподнял ее лицо за подбородок и, выдыхая винные пары, прошипел:
– Поедешь, сучонка. Ты поедешь со мной и сделаешь все, о чем я тебя попрошу. Иначе не видать тебе не только этого, но и вообще никакого места в нашем городе. Думаешь, мне не известно, как ты резвилась в свое время в саунах?
И Анна поехала. И сделала все, о чем Иевлев ее попросил.
А на следующий день Станислав Сергеевич издал приказ, согласно которому зарплата Анны повышалась вдвое.
С тех пор визиты Иевлева стали регулярными. Он приезжал к Анне, как к себе домой. Периодически бритоголовые «бычки» доставляли ей коробки с продуктами и винами. Теперь она обязана была готовиться к Иевлевским визитам. И готовилась.
Анна смирилась.
А за свое смирение получала хорошую плату.
– Купи себе обновку, – говорил Иевлев, кладя на стол Анны пухлый конверт, – Что-нибудь… сексуальное.
Через полгода после того, как Иевлев впервые переспал со своей секретаршей, он повел ее в дорогой ресторан.
– Я к тебе привязался, кисуля, – растроганно заявил Станислав Сергеевич после того, как они выпили по второй, – Конечно, со своей коровой я не разведусь никогда, на это можешь не рассчитывать, но жизнь я твою улучшу. Настолько, что тебя уже не потянет на других кобелей. Ведь от добра добра не ищут, верно, кисуля?
После этих его слов Анна и поняла, насколько сильно ей хочется его… убить.
Она ослепительно улыбнулась и, потянувшись к Иевлеву, запечатлела на его жирной, дряблой щеке смачный поцелуй.
– Мне очень повезло, что я встретила тебя, Стас, – проворковала Анна, – Ты даже не представляешь себе, как мне повезло.
Иевлев обнажил в улыбке (точнее, ухмылке) импортные коронки.
– Отчего же представляю? Я это очень хорошо представляю, лапуля…
Через неделю он попросил Анну поприсутствовать на деловом ужине с одним из партнеров Иевлева по бизнесу.
– Будь с ним… поласковее, кисуля, – предупредил Иевлев, и Анна была ласкова с шестидесятилетним стариком… насколько это возможно.
С тех пор Иевлев регулярно просил ее присутствовать на неофициальных переговорах.
* * *
Закончив принимать душ, Анна не спеша вытерлась махровым полотенцем и, набросив на себя атласный халатик, прошла на кухню. Из кухонного шкафчика достала початую бутылку коньяка, плеснула немного янтарного цвета жидкости в стакан из тонкого стекла, выпила…
«Дэннис… не Денис, а Дэннис…»
«Может, мы вместе поужинаем… когда вам будет удобно?»