Вольность. Или мои беседы с Голубкой

Моя Голубка, ты же знаешь чего мне хочется здесь больше всего. Чего я, в конец концов, хочу, – я хочу, в конечном итоге, читающим здесь сейчас мой рассказ людям, выразить… Что я хочу выразить здесь моим рассказом., моим здесь рассказом мне хочется, чтобы после прочтения здесь моего правдивого повествования, в людях пробуждалось бы сострадание к тем, кто вынужден обитать на самом самом дне жизни… что не стоит презирать этих несчастных, не стоит думать, что они оказались на дне из-за каких-то своих пороков, из – за пьянства, лени и т. п…Большинство из них (и я это уже знаю лучше иных), подобно мне, оказались заложниками неких обстоятельств. И если у вас есть хоть малая возможность, возможность помочь кому-то из этих несчастных людей… То сделайте это. То сделайте это… Ибо, и я это теперь точно знаю, – нет большей радости в этой нашей с вами жизни, чем сказать себе, – я помог человеку… Я помог человеку вернуться к нормальной жизни. Я ему помог…Я ему помог… И этим я невыразимо счастлив. Невыразимо счастлив этим я тогда., я этим был так счастлив… Я Этим был так счастлив, – ведь я ему помог…Ведь, я ему помог.

Обедал же я в столовых самого низшего разряда. Старался выбирать такие, где было относительно чисто… чтобы избежать при этом болезней. «Только бы мне не заболеть!» – думал я. Ибо болезнь в моем положении означала бы мою гибель… Зарабатывать же на жизнь приходилось чем придется. Я был грузчиком, уборщиком улиц, землекопом, подручным каменщика. По случайности, которую скорее можно было бы назвать насмешкой судьбы, одно время я копал землю для прокладки кабеля компании Эдисона… «Проклятый негодяй!», – злился я, – «Ты снова вынуждаешь меня работать на тебя… ты снова запрягаешь меня. Я вынужден работать не тебя… Проклятый негодяй!..». Но разве мог я написать моей престарелой матери правду, – которая бы убила её?! Нет… я не мог. Копать землю было выгоднее всего, – землекопам платили лучше, чем грузчикам, или уборщикам. Когда же я немного попривык, – то стал хорошим землекопом. Очень хорошим, потому что был силен, вынослив и имел длинные руки. К Рождеству я нашел постоянную работу на строительстве надземки, и жизнь моя начала постепенно улучшаться…Копать мерзлую землю зимой в Нью-Йорке нелегко. Но зато зимой землекопам платят вдвое больше, чем летом. В моем кармане появились «лишние» доллары. На паях с одним соотечественником, тоже землекопом, я снял отдельную комнатку. Делить же комнату, пусть и очень маленькую, с одним человеком, тем более с таким же чистоплотным как и я, после грязной ночлежки, было для мня счастьем. Я немного обновил свой истрепавшийся гардероб. Пусть пальто, костюм, и сапоги, были куплены у старьевщика. Но все равно это была обновка, в которой я смог сходить в оперу. Поход же в оперу был для меня не просто наслаждением, – а символом того, что я возвращаюсь к прежней нормальной жизни…Правда, при этом было только одно небольшое неудобство, – я стеснялся мозолей на своих натруженных рабочих ладонях, и старался все время держать в театре руки так, – чтобы моих ладоней не было видно. Это вызывало некоторое напряжение. Это вызывало некоторое напряжение… Мозоли же мои исчезли полностью только лишь в 1890 году. Лишь в в 1890 году они исчезли. И всё же они исчезли… и ты это знаешь, моя Голубка, – когда исчезли эти мои злополучные мозоли… И ты это хорошо знаешь, потому что ты всё обо мне знаешь…Или почти что всё. Ты обо мне всё знаешь, моя Голубка. Однако, нельзя же, в самом деле, всю свою жизнь оставаться в землекопах. Мне Изобретателю по своему желанию, и призванию, нельзя же всё мою жизнь оставаться землекопом… Нельзя же. Надо было как-то попытаться исправлять это моё такое, – и в самом деле, – несправедливое положение. И я его попытался исправить…И я его, самым решительным, по моим возможностям, способом, попытался его исправить…И я это сделал. И я это сделал вот как..

Третья моя беседа с Голубкой

После того как моя жизнь изменилась к лучшему, моё уныние внезапно покинуло меня. Моё уныние внезапно покинуло меня. Я снова стал будто весел… А ты знаешь, моя Голубка, каким я бываю, когда я вновь становлюсь весел. Я снова стал мечтать…Воображение же моё вновь заработало так, как оно и должно было работать в отношении меня самого, как несомненного истого Изобретателя. Меня самого… И я, вдруг, стал чувствовать себя путником, который после долгих долгих скитаний по знойной, казалось уже, бесконечной, пустыне, – вышел к большому большому озеру… с самой что ни на есть чистой прохладной водой. И это было очень важно… И это было очень важно., к тому же я ещё понял. Что важно не положение дел на данный текущий момент. А важна динамика самого положения твоих дел. Вчера ты спал на полу в ночлежке. А сегодня можешь позволить себе «койку». И это уже хорошо, – ведь ты всё-таки поднимаешься на вверх. И обратное тому, – вчера у тебя, допустим. был особняк на Пятой авеню. А сегодня ты снял номер в отеле, – и это уже плохо, потому что ты, как видно, скатываешься вниз… Как видно, – ты скатываешься при этом вниз… Я же став постепенно старшим над десятком, таких же, как я сам был ранее, землекопов, начал уже зарабатывать столько, что смог позволить себя снять отдельную комнату. Я снял отдельную комнату, и снова, и снова, мог уже заниматься моим столь вожделенным, – столь необходимым для меня, изобретательством. И я снова был почти что счастлив. Тем самым я снова. Я снова был почти что счастлив… Я упивался при этом теперь одной столь необходимой для меня возможностью, – мыслить в спокойной обстановке. Да, именно, – я упивался возможностью «мыслить». Соскучившись по работе, мозг мой работал с невероятной быстротой, и четкостью. Мой мозг работал при этом невероятно быстро… Не имея возможности ставить эксперименты в натуре. Я ставил их в уме в своём воображении…Я думал думал о переменном токе… Я бредил переменным током. И, вот, я уже готов был подавать заявку на патент. Но… Но сначала надо было стать прежним истинным Изобретателем. То есть, надо было сначала превратиться из землекопа – в инженера. Сначала мне ещё предстояло «превратиться»…Мне предстояло «превратиться» из одного «упавшего», – мне предстояло превратиться в другого, – «поднявшегося». Сначала… Сначала мне надо было ещё «превратиться». Из одного – в другого… Мне сначала ещё предстояло «превратиться». Из одного в другого… То есть из простого, – ну, из просто «работяги», – без тени глубокой, своеобразной, мысли, я должен был, в моих собственных Переменах, – «превратиться» теперь снова в Изобретателя – Мыслителя. Я должен был снова вернуться к моим, и только моим собственным Мыслям, моим особенным Мыслям… Проще говоря, я должен был снова попытаться улучшить качество моего Мышления… Качество моего Мышления я должен был улучшить. А отсюда улучшиться должна была, – и моя Судьба. А отсюда, из моего Мышления, растёт и качество иной моей Судьбы… И это должно было состояться. Уже состояться, и улучшиться… А отсюда уже, – и иная моя Судьба. А отсюда уже. – иная моя Судьба… Как ты мне это тогда и говорила моя Голубка. Как ты мне это тогда и говорила, моя Голубка…

Да, и чтобы снова работал мой Мозг, как и снова должен был работать мой Мозг, – как утверждала тогда моя Голубка, – я должен был снова стать тем самым Вдохновенным Изобретателем. Я должен был стать Тем самым «Вдохновлённым»… Тем самым Небесным Эфиро-подобным «Изобретателем», – я должен был снова им стать. Но не только, что «для неё» – моей Голубки… Но и для всего Человечества. От Человека – для Человечества…И я должен был снова Им стать. И я должен был снова Им стать..

И всё-таки… Я могу объяснить многое. Но не могу объяснить того, – как именно работает мой мозг. Я же в первую очередь мыслитель. И только уж затем, – во вторую уже очередь, – я экспериментатор. Каким-то необъяснимым образом я могу заглядывать в будущее, и получать оттуда ответы на все мои вопросы…Речь же идёт не об открытии, сделанном логическим путем, а – о появлении подробного ответа на вопрос без какой-либо при этом предварительной мыслительной работы. Я словно смотрю сквозь время в моём истовом воображении…И я вижу. И вижу то, – чего еще нет. Но обязательно при этом Будет., правда, если я буду продолжать именно Так и мыслить… Если я буду именно Так продолжать Мыслить. То есть, как бы Так… И не Так Мыслить, – и при этом вовсе и не Мыслить… Это как бы так вот Так. Но, при этом как бы и Мыслить… Но, при этом, как бы и не Мыслить…Да, это просто так… Но, при этом, как бы вот Так… Мыслить, и не Мыслить. Примерно так..

Как-то я проснулся, и первой моей мысль было… и моя Голубка об этом знает. Как-то я проснулся, – и первой моей мыслью стала моя мысль о том, – что все мои озарения есть чудеса моего Воображения…И по этой самой загадочной причине, – мои мысли затем стали вот такими чудесами. Есть чудеса ниспосланные Богом для Человечества, и во имя Человечества. Ну, а я всего лишь Его проводник… Всего лишь проводник Его Воображения, – как моего воображения… И я Его проводник… И я как-то проснулся. И понял… Бог посылает мне ответы на мои вопросы не для того, чтобы я взял очередной патент…Не для этого. Но… По каким-то неведомым мне причинам Он выбрал меня в качестве посредника между Ним, и людьми. И мой долг при этом, – передать людям то, что я получил свыше…То Что я получил от Него. И поэтому, я стал считать, что я – живу, и работаю, для людей…Только лишь для людей. Однако… друзья мои. Друзья мои, Дьявол не дремлет… Дьявол не дремлет!.. Его Око не дремлет. Не дремлет его Око, и моя Голубка меня именно об этом предупреждала. Именно об этом она меня и предупреждала…Именно об этом… Но об этом после. Об этом после…

Изобретательство – это не просто профессия, которую выбирают. Это некий Огонь…Это Эфирный Огонь сжигающий творца изнутри. Огонь, который жжёт. Жжет изнутри.

И побеждает… И побеждает… А Побеждая, призывает Думать. Думать… Творить и Думать… Это когда Побеждает Огонь изнутри… Побуждает при том – Творить, и Думать… Творить, и Думать. Он, этот Огонь изнутри… Он как бы Побеждает. Он так Побеждает…

…А почему Побеждает. Но, разве всякая земная чушь может быть интересной? Впрочем, может. Иногда я удивляюсь так называемым «сенсационным» новостям практически во всех органах печати Земли. Я владею пятью языками. И на всех пяти языках… Чушь! Глупость! Но люди пережёвывают, пережёвывают, эти «новости»…По многу дней пережёвывают. И чем глупее новость, тем дольше ее обсуждают, и пережёвывают…Я прожил на земле 86 лет. Но часто, очень часто, я чувствую при этом себя гостем с другой планеты… Гостем с другой планеты.

Совершенно не понимаю я людей… Не понимаю я их… Как Так можно жить?.. Как?! Так примитивно, и с таким убогим качеством их мышления, Можно жить……Не понимаю я. Я этого Не понимаю… Как Так можно жить?

…Мой же мозг работает только как приемное устройство. В космическом пространстве существует некое такое ядро, откуда мы черпаем знания, силы. Вдохновение, наконец, черпаем. Я не проник в тайны этого ядра. Но знаю, что оно – существует… Я знаю что – оно существует. И наполняет меня особенностями своего пространственно – временного Мышления…В самом деле, – мы есть нечто другое, – другое наподобие волн в субъективном времени и пространстве. И когда эти волны исчезают, – от нас ничего не остаётся. Ничего от нас не остаётся…Нет больше личности… Личности больше Нет… Нет. Нельзя сказать, чтобы волны в океане обладали индивидуальностью. Существует только иллюзорная череда волн, следующих одна за другой… Следующих одна за другой. Мы не то, что мы были вчера… Я есть сам только лишь цепь относительных существований, не вполне одинаковых существований. Эта цепь и есть то, что создаёт эффект непрерывности, – как в движущихся картинках…Но, – тот же эффект непрерывности не создаёт моё субъективно – ошибочное представление о моей реальной жизни. Представление о моей иллюзорно реальной жизни… Это не создаёт. Мне бы хотелось поблагодарить эту мою визуализацию моего воображения за все мои изобретения, за все события моей жизни… и эти мои изобретения, реально стоят у меня перед глазами, видимые – как каждый отдельный случай., как каждый отдельный случай… Они видимы для меня, – уже как некая такая вещь… В молодости я этого пугался, не зная, – что это такое. Но, позже научился пользоваться этой силой, как моим исключительным талантом, и моим даром. Я подпитывал её, эту самую мою «визуализацию», и ревниво оберегал её. Также посредством визуализации я корректировал большинство изобретений, и затем заканчивал их, ментально визуализируя решение сложных математических уравнений уже в моём воображении… За этот мой дар незамутнённого моего сознания, я и получил звание Высшего Ламы. И только если человек обладает этим незамутненным сознанием его воображения, – то есть сознанием по сути новорожденного ребенка., то… Информацию из иных миров он может воспринимать непосредственно… И вполне себе осознанно черпать эту информацию… И вполне себе осознанно., её черпать. Необычные же видения зачастую являлись мне в сопровождении нестерпимо. – нестерпимо ярких вспышек света…И при этом, по сути, некие такие светящиеся мрачным огнём сущности, причиняли мне, в некотором смысле, даже страдания… Даже страдания… Искажали вид реальных предметов, мешали думать, и работать. Правильно, не искажённо, мешали думать и работать. Однако… Так я обзавелся массой новых впечатлений. Познакомился при этом с сущностями, не имеющими отношения к самой действительности. Но… И на этом я особо настаиваю. Особо настаиваю на этом… Ведь одна из них. Одна из этих сущностей – называла себя «Дьяволом»… Да, я это помню. Одна из этих сущностей – называла себя «Дьяволом». И ты, моя Голубка, так мне тогда и говорила, – «Ты, Художник, так или иначе, но – познакомился с самим Дьяволом. С самим Дьяволом ты познакомился…Будь осторожен, Художник. Будь с ним осторожен Художник… Эта самая сила, – есть самая что ни на есть астральная сущность. И она от тебя теперь не отвяжется. Она, эта самая «дьявольская сущность», будет тебя теперь преследовать… Будет тебя преследовать… И мешать тебе. И мешать будет тебе, как подлинному Художнику…Как подлинному Творцу…Будет мешать тебе – как она мешает всякому Творцу. Будет путать тебя… Берегись её, Художник…Берегись её, Художник… Берегись!..»..

Еженощно (а иногда ежедневно), уединившись, погружаясь в посещавшие меня вспышки астрального света. Я отправлялся путешествовать…Посещал иные места. Удивительные города. И земли… Знакомился там с людьми…Заводил друзей, или просто новых знакомых. Пусть это звучит невероятно. Но они были мне так же дороги, как и те, что окружали меня в реальной жизни. И ни на йоту я не был менее ярким в общении с ними, чем в самой реальной жизни…Подобным образом я путешествовал до семнадцати лет, когда мои мысли окончательно настроились на технические приспособления. Вот когда я испытал настоящий триумф…Я бродил по горам, и это общение с природой, наблюдения за природными электрическими явлениями, которых у нас в горах всегда в избытке, навсегда сдружили меня с грозами…Я не могу того же сказать о звездах. Мы так и не смогли со звёздами найти общий язык. Я пытался заговорить с ними. Но… ответа от них я так не дождался. Они были холодны, и молчаливы. И позволяли разве что изучать себя… Разве что изучать себя… И не более того. И не более того… И при всём том, в этих моих почти что ежедневных бдениях, я был так одинок……Я был так одинок… И в самом деле. Сходить же с ума следует в полном одиночестве. В такой полной торжественной тишине. В компании лишь с самим собой. В данном случае, со мной, как с самим собой, – как называет меня моя Голубки, – как с «Вдохновенным Изобретателем»…И Это такое увлекательное занятие. И Это такое увлекательное занятие…

Так что… Присоединяйтесь ко мне, господа! Присоединяйтесь!!.

Однажды у меня было чувство, что пламенем охвачен и мой мозг, и маленькое сердце сияет у меня в голове. Я понял, что – в данном случае я есть никто иной, но – Человек уже Эфира, а не Астрала… Не человек Астрала я. Но – Человек Эфира я. И Эти световые феномены временами всё ещё появляются в моей голове. В особенности – когда какая-нибудь новая идея высветит неслыханные доселе возможности. Однако их интенсивность уже становится относительно слабой. В состоянии расслабленности, ещё до того, как впасть в сон, – каждый раз перед сном, – изображения людей, и объектов, проходят перед моими глазами в моём воображении, словно я их реально вижу…Я знаю, что вскоре у меня отключится сознание… Если же они стоят вдали, и не приближаются, то для меня это всегда означает, – ночь для меня будет без сна. Это для меня означает. – эта моя ночь будет опять для меня без сна…Без сна для внешнего мира. И, вот, в эти минуты сознание моё проникало в загадочный тонкий мир Астрала, – там где я становлюсь, – по мысли Резерфорда… не больше не меньше, но – «вдохновенным пророком электричества»…Но – «вдохновенным пророком электричества»…Тем я там и становлюсь. Но я не хотел быть человеком только Астрала… Я уже несколько десятилетий работал над проблемой энергии всей Вселенной. Над проблемой космического Эфира… Изучал, – что движет солнцем…И прочими светилами… Что движет. Пытался сам научиться – управлять космической энергией. И наладить при этом связь с другими мирами. С другими мирами наладить при этом связь… Всё это я не считал своей заслугой. Я просто выполнял роль проводника идей, идущих прямо из Эфира…Идущих напрямую из самого Эфира. Идущих из самого Вымысла Воображения Эфира. «Вымысел» же – это, несомненно, святое. Придумать можно всё что угодно. Всё что угодно можно придумать…И, вот, это «придуманное», также имеет право на жизнь… Имеет право на жизнь, как и всё реальное. Как и всё реальное, – также имеет право на жизнь… Но… я, как тот плот, брошенный в волны беспокойного моря…Я любил стоять у раскрытого окна. И всматриваться, всматриваться… В разбушевавшуюся стихию. В «огненные дела», в покрытыми хаосом огненных сполохов «дела небес», – всматриваться. Я так и говорил моей Голубке. И это было правдой. И Это было чистой моей правдой моя Голубка. Это было чистой моей правдой, моя милая Голубка…а коль так… Я не задумываясь, ставил на кон всё своё будущее. Всё своё будущее я всегда ставил на кон… Этим я занимался всю мою жизнь. Всю мою жизнь я только этим и занимался… И это было чистой правдой, моя Голубка. И это было чистой правдой, моя Голубка…И ты это хорошо знаешь…И ты Это очень хорошо знаешь, моя Голубка… и помнишь об этом, моя Голубка… И ты помнишь об этом…

Однако… Главную Тайну этой жизни, при той моей первой земной жизни. Я так и не разгадал… Я так её и не разгадал. Эта Тайна жизни, все еще ожидает своего первопроходца. И Это тайна Самой Жизни… И прежде всего Эта Тайна «жизненной», или «психической», энергии ожидает своего первопроходца. И если этим самым «первопроходцем», по Завету Высших Сил, как посланник Высших Небес, – стану я… То, я нисколько при этом не буду возражать. Нисколько при этом не буду возражать. И ты в этом моём, самом таком великом моём начинании, всегда меня поддерживала, моя Голубка…Я знаю – ты меня поддержишь и сейчас в этом моём Великом начинании, моя Голубка… Здесь, – особо хочу подчеркнуть, – важно прояснить тенденцию, увязывающую научно-технические достижения с появлением удивительных форм мышления о мире. Тех форм мышления о мире, какие и ведут, в конце концов, – туда куда они и должны вести, – а именно, – к разгадке Тайны жизни земной разумной… и не разумной, жизни. «Твоя профессия – Изобретатель», – говорил я себе, взваливая при этом на свои субтильные плечи, на первый взгляд, не подъёмную свою ношу. «Однако ж,», – говорил я себе, – «Только взвалив на плечи эту твою неподъемную ношу, тебе, возможно, удастся проторить человечеству путь в совершенно Иное Космическое Будущее… В Великое Иное Космическое Будущее проторить ему, человечеству, его путь. И Это тебе и удастся… Именно Это тебе и удастся»… Но…пока что я всё же рассказываю о прежней моей земной жизни…Я всё о ней… Я всё о ней, – так будут легче меня понять, как несомненного Изобретателя. Или же как «Художника», – как говорит мне моя Голубка… Я всё о ней. Но даже в этой, первой, моей земной жизни я всё же должен был сделать определённые выводы о моём будущем космическом Мышлении. Во всяком случае, во мне самом зарождались, ещё тогда… Ещё тогда, – когда всегда спонтанно зарождались мои идеи… мысли, смыслы. Причём, всегда, или почти что всегда, – зарождались в виде неких таких геометрических символов – образов. А затем уже, – следовало осознание принципа открытия и физической интерпретация этих моих идей… смыслов через эти самые символы – образы. Только тогда и происходила их формализация…И потом уже – происходило выявление необходимых технических свойств материалов, устройств, необходимых для непрерывного действия сконструированных на этих принципах физических моделей. Таким образом, следует при этом умозаключить, что, – человеческий мозг, хотя и перерабатывает информацию о внешних раздражителях. Но – способен при этом создавать новые образы, и связи, между отражающимися в нём явлениями реального… И, – в том числе, – образами – явлениями воображаемого мира. И, – в том числе, – образами воображаемого, мира. Но… как бы то ни было, в его конечно итоге… и эту мою мысль я пронёс через всю мою земную жизнь, как несомненного Изобретателя…Ну, так вот. И Это главное, – Космос действует исключительно на принципах вибрации, и резонанса. Космос действует исключительно на принципах вибрации, и резонанса… При этом, – как бренный материальный мир Космоса…так – и горний эфирный мир того же самого Космоса, – действуют исключительно… действуют исключительно на принципах вибрации, и резонанса… Действуют исключительно на принципах вибрации, и резонанса… И на этом я стоял, и буду стоять незыблемо… буду стоять незыблемо, как та же скала… как та же скала… Я буду стоять так… незыблемо… Я буду стоять Так… незыблемо…

Четвёртая моя беседа с Голубкой

Как ты помнишь, моя Голубка., во время знакомства с инженером Обадией Брауном тревожный звонок ни разу не прозвучал. Мы сразу же почувствовали расположение друг к другу, возможно, потому, что нас обоих хорошенько попинала жизнь…Брауну досталось больше, чем мне, ему довелось побывать в заключении, он готовился стать ученым, он мечтал об этом, но вместо кабинетов и лабораторий ему пришлось работать на улице – руководить землекопами. Мы рассказали друг другу истории своих жизней, и подружились. «Я не очень хорошо разбираюсь в электрических машинах, – сказал мне Обадия, – но я чувствую, что ты мне говоришь дело». Обадия протянул мне руку помощи. Он познакомил меня со своим братом Альфредом, который был одним из ведущих инженеров компании «Вестерн Юнион телеграф». Альфред Браун был электриком и изобретателем, в тот день дары сыпались на меня как из рога изобилия. Альфред сказал, что с завтрашнего дня я могу начинать работу в его лаборатории в «Вестерн Юнион телеграф», и настоял на том, чтобы я принял 30 долларов в качестве аванса.

На следующий день я начал работу в лаборатории, а вечером переехал в приличный отель и купил себе новый костюм. Не у старьевщика, – а в нормальном магазине. Это случилось в апреле 1887 года, и с тех пор апрель стал моим самым любимым месяцем… С тех пор так и стало. Вскоре после основания моей новой компании по электрическому освещению «Тесла арк лайт компани» в Нью-Йорк прибыл Антал Сигети. При взгляде на него меня охватило такое чувство, будто я вернулся в прошлое, – в Будапешт, город с которым были связаны мои первые самостоятельные шаги как инженера… Антал стал моим помощником. Его легкий жизнерадостный характер озарил мою жизнь новым светом… Когда я рассказал ему как меня обманули Эдисон, и прежние мои компаньоны, он рассмеялся при этом, и сказал: «Забудь! Прошлое не имеет значения!». Я тоже считал так. Надо смотреть вперед, а не назад… Надо было смотреть вперёд… а не назад…

Перед тем как приступить к производству машин двухфазного переменного тока, я получил патенты, причем подачу заявок на них компаньон фирмы Паркер Пейдж сопроводил всеми необходимыми предосторожностями, чтобы ни Эдисон, ни кто – то еще не смог бы украсть мои идеи до регистрации. Все действовали через своих людей в патентном бюро. Мне кажется, что там не было сотрудника, который не представлял бы чьих – то приватных интересов. Как мне объяснил Паркер, – воровство идей было поставлено на поток, и осуществлялось весьма простым способом. Патент, сулящий большие прибыли, срочно копировался с кое-какими изменениями. Для этого при патентном бюро был неофициальный штат «бэджеров»-инженеров, делавших копии. Скопированный патент регистрировался раньше подлинного. Паркер подробно рассказал мне про фокус с подстановкой номеров, но я не вникал в детали, а только возмущался – как так можно?! Уберечься от кражи можно было единственным способом – иметь в бюро своего человека, который станет «приглядывать» за документами. Паркер выражался откровенно и цинично: «Или они (сотрудники бюро) получают деньги от нас за то, чтобы наш патент не был скопирован… Или же получают те же деньги от других за копирование его, – но они в любом случае должны что – то получить…».