По малым городам. По рекам и морям

— Господа круизеры, приехали! — громко призвал нас сопровождающий. — Выходим!

***

Андрей Андреевич Зимин, будучи уже маститым искусствоведом, ранним сентябрьским утром приехал в небольшой провинциальный городок Нижегородской области со звонким, несколько непривычным для слуха именем Городец по рабочим делам. Конечным пунктом его маршрута значился небольшой деревянный частный домик под номером 16 по улице Ленина, где недавно открылась импровизированная выставка картин местного известного художника Виктора Михайловича Ануфриева, ныне работающего в Питере. Целью поездки был осмотр имеющихся работ и проведение переговоров с самим художником на предмет сотрудничества с рядом музеев.

По правде говоря, Зимин преследовал и свою личную причину приехать на эту выставку — его очень интересовала одна картина, на которой художник изобразил одинокий корабль, вписанный в речной пейзаж. Цвета и техника, в которой была написана работа, оптимально вписывалась в музейную экспозицию, которую персонально составлял и курировал Андрей Андреевич.

Однако этим ранним утром самого мастера не оказалось на месте, он ожидался лишь через пару часов, и Зимин столкнулся с необходимостью как-то провести это время. Андрей Андреевич решил воспользоваться случаем и прогуляться по улочкам Городца, устроив тем самым самому себе импровизированную экскурсию по городку.

Собственно, он уже и оказался в самом что ни на есть историческом центре Городца, на перекрестке улиц Ленина и МОПРа, у самого входа в местный краеведческий музей. В музей Андрей Андреевич был бы и не против попасть, но тот по причине раннего часа еще не работал.

В минуте ходьбы от него была знаменитая своей застройкой улица Андрея Рублева, а по ней можно было выйти на смотровую площадку к памятнику Александра Невского. Этим маршрутом мужчина и решил прогуляться.

Утро все быстрее разбегалось, солнышко растворило скрывающую его тучку и теперь не просто светило, а уже пригревало. Зимин снял пиджак, закинул его за спину, и отправился исследовать окрестности.

И первым делом, выйдя на Рублева, он погрузился в тишину. Это не было полным безмолвием — в листве деревьев щебетали невидимые пернатые, у кого-то во дворе прокукарекал петух — но, по сравнению с нескончаемым гулом мегаполиса, это было поистине умиротворяющей тишиной.

«Чудесный!» — только и подумал Зимин, остановившись у первого же раскрашенного фиолетовым двухэтажного дома и любуясь им на фоне насыщенно-голубого утреннего неба. Про особенность городецких домов в виде покрытых резьбой наличников на окнах Андрей Андреевич был наслышан и теперь даже подошел поближе к дому, изучая рисунок и манеру его исполнения.

Со двора вызвавшего восхищение пешехода дома вышел невысокий добродушного вида пес, внимательно посмотрел на человека, приблизившись, обнюхал и, удивительное дело, сел рядом и тоже уставился на окна. Данный факт настолько поразил Зимина, что он сначала оторопел, а потом от души рассмеялся:

— Что, брат, тоже любуешься? — в шутку обратился Зимин к собаке.

Пес обернулся на голос, умными глазами внимательно взглянул на Зимина, в знак согласия с его словами вильнул хвостом, смахнув облачко пыли с асфальта, и, чуть наклонив голову вбок, отвернулся и снова уставился на дом.

Андрей Андреевич снова рассмеялся, уж больно забавно выглядела эта животина, чисто импульсивно нагнулся и почесал собаку по голове. Пес позволил ему эту вольность, продолжая глазеть на дом, но хвост его завилял быстрее.

— Угостить мне тебя нечем, да и незачем, наверно. Ладно, пойду дальше.

Улица Андрея Рублева протянулась в длину не больше двухсот метров, с обеих сторон застроенная деревянными удивительными по раскраске и украшениями домиками. Уюта и душевности добавляли высокие деревья, растущие по обе стороны проезжей части и образующие эффектную тенистую аллею.

Зимин пошел дальше в сторону берега, но через несколько метров опять остановился. Теперь сразу два соседних дома привлекли его внимание именно резьбой на наличниках. Имеющий отношение к искусству, он не мог не оценить трудоемкость процесса и бесконечную любовь к ремеслу мастера, режущего такую красоту.

Пес, по-видимому, не отягощенный никакими другими занятиями этим утром, решил составить компанию Зимину и вместе с ним также сначала неторопливо прошел по улице, а потом замер рядом, когда тот остановился насладиться работой резчиков. Правда теперь на дом он не смотрел, а смотрел на большого кота, который шел встречным курсом ровно посередине тротуара. Пес, стараясь выглядеть равнодушным, с кота этого глаз не сводил и хвостом вилять перестал.

Кот же, напротив, вальяжно шел с беспредельно наглым видом и буквально бесконечным чувством собственного достоинства, и на пса, а тем более человека внимания никакого не обращал.

Откуда-то из глубины тела собаки раздался какой-то звук, отдаленно похожий на рык, но такой тихий и робкий, что услышал его только Зимин. Он обернулся на своего попутчика, проследил за его внимательным взглядом и тоже увидал кота. Тому же по-прежнему не было до них никакого дела, по крайней мере, так виделось со стороны.

Зимин временно забыл про дома и стал наблюдать за этой парой. Пес определенно кота этого знал, причем, судя по совершаемому маневру, опасался — собака пятилась, недовольно урча, и заходила за Зимина, оставляя того между собой и котом.

Андрей Андреевич раскусил маневр и сочувственно произнес, обращаясь к псу:

— По ходу дела, крут этот хвостатый, как я погляжу. Авторитет местный. И тебе, верно, перепадало от него.

Пес навострил уши, будто слушая человека, но взглядом был приклеен к коту. Неизвестно, как бы все случилось дальше, но тут брутальный котяра резко остановился, повернулся, молниеносным прыжком взобрался на забор и через мгновение скрылся по другую его сторону.