Италия: охота на убеждения

Это был порог. Тот самый невидимый предел, за которым профессиональное любопытство исследователя окончательно превращается в опасное знание. Становилось очевидно, что перед глазами лежит не стихийный протест пострадавших граждан, а тщательно спланированная, скоординированная кампания. Жалобы не возникали сами по себе — их конструировали, собирали по единому шаблону и направляли в правоохранительные органы для создания иллюзии массового характера нарушений. И за этим процессом стояли те, с кем приходилось делить один кабинет на протяжении последних лет.

Утренний Рим встретил промозглой сыростью и серым небом, обещавшим затяжной дождь. Небольшое кафе на Виа Национале, расположенное в двух кварталах от офиса ассоциации, было заполнено наполовину. Официант в белом фартуке шумно расставлял чашки за стойкой, перекрикивая свист кофемашины.

Карло уже сидел за угловым столиком, изучая свежий номер La Repubblica. Его серое пальто висело на вешалке у входа, а на стуле рядом лежал объемный кожаный портфель, забитый бумагами. При появлении коллеги он поднял голову, его лицо на мгновение приняло дежурное, приветливое выражение, которое тут же сменилось настороженностью.

— Ты выглядишь усталой, Рафаэлла, — произнес он, складывая газету и пододвигая чашку с остывающим эспрессо. — Опять сидела всю ночь над материалами?

— Да, Карло. Ночь оказалась весьма продуктивной, — синяя папка легла на край стола, заняв место между сахарницей и тарелкой с круассанами. — Я внимательно изучила заявления пострадавших, которые ты мне дал.

Карло слегка прищурился, его пальцы начали медленно постукивать по столу. Этот жест выдавал его внутреннее напряжение, несмотря на внешнее спокойствие.

— И какие выводы? Надеюсь, теперь у тебя нет сомнений в том, что «Аркеон» представляет серьезную угрозу? Наша пресса пишет об этом каждый день.

— Мои выводы касаются не столько «Аркеона», сколько методов работы нашей собственной ассоциации, — голос звучал тихо, но отчетливо, перекрывая шум бара. — Я сравнила тексты заявлений Кристины из Бари, Стефано из Римини и еще троих заявителей. Они идентичны. Целые абзацы, описывающие психологическое воздействие, скопированы слово в слово. Вплоть до орфографических ошибок. Как ты можешь это объяснить?

Карло не удивился. Он даже не отвел взгляд, лишь его губы сжались в тонкую линию. Он медленно потянулся к чашке, сделал глоток и аккуратно поставил ее обратно на блюдце.

— Рафаэлла, ты ищешь заговор там, где его нет, — его тон был покровительственным, словно он объяснял простые вещи нерадивому студенту. — Люди, выходящие из таких деструктивных групп, часто находятся в состоянии глубокого психологического шока. Они дезориентированы, напуганы и не могут самостоятельно сформулировать то, что с ними произошло. Им нужна помощь. В том числе юридическая и техническая.

— Помощь в формулировании мыслей или написание заявлений под диктовку? — карандаш из кармана лег на стол, указывая на подчеркнутые строки в распечатках. — Это не просто помощь. Это фабрикация доказательств. Тексты составлены профессиональным юристом с использованием специфической терминологии, которая выгодна обвинению для квалификации дела по статье о порабощении сознания. И эти заявления координируются из офисов CeSAP в Бари и Римини.

Карло вздохнул, его плечи слегка опустились. Он наклонился вперед, так что его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от лица собеседницы.

— Послушай меня внимательно, — его голос опустился до шепота. — Мы ведем войну. Против нас стоит мощная, богатая организация, которая нанимает лучших адвокатов и пиарщиков. Если мы будем играть по академическим правилам, мы проиграем еще до начала судебного процесса. Да, наши юристы помогают пострадавшим составлять заявления. Да, мы используем типовые формулировки, чтобы облегчить работу следователям и прокуратуре. В этом нет никакого криминала. Это нормальная юридическая практика координации истцов.

— Это не координация, Карло. Это создание видимости массовости там, где ее, возможно, нет, — возражение прозвучало жестко. — Мы берем единичные случаи реальных конфликтов и превращаем их в системную угрозу с помощью копирования текстов. Если суд обнаружит эти совпадения, все дело развалится. И репутация CeSAP будет уничтожена.

— Суд ничего не обнаружит, если мы будем действовать слаженно, — Карло резко убрал руку со стола и откинулся на спинку стула. — Прокуратура Бари полностью на нашей стороне. Доктор Джузеппе Луиджи Пальма, президент Национального совета психологов, лично курирует это направление. У нас есть поддержка в Министерстве внутренних дел, в специальном подразделении S.A.S., которое занимается исследованием культов. Все под контролем, Рафаэлла. Твоя задача — дать нам научное обоснование деструктивного характера методик «Аркеона», а не проверять запятые в заявлениях свидетелей.