По следам Летучей мыши

- Боюсь, они настроены враждебно, - тяжело вздохнул Рансур. - Льюис, что будет с Землей, если между Марсом и Венерой возникнет конфликт?

Лицо землянина было словно каменная маска.

- На самом деле, Рансур, я вряд ли уполномочен...

- О, неофициально, чувак, неофициально и только между нами.

- Что ж, если ты так говоришь, то нам, наверное, стоит присоединиться к тебе. Мы вряд ли сможем долго сохранять нейтралитет, когда космические пути охвачены войной, и во всех важных вопросах мы гораздо ближе к тебе, чем к рыболюдям. Но Земля не хочет войны.

Они встали. Льюис вздрогнул, увидев, что я все еще стою там.

- О, Хэмлин… э-э… я и забыл, что ты здесь. - Он обменялся тревожным взглядом с Рансуром. – Я надеюсь, вы понимаете, что услышанное вами — конфиденциальная информация?

- Я понимаю, сэр. Я никому этого не передам.

- Я в этом уверен». Я могу лишь сказать, что мы никоим образом не обвиняем вас в провале вашей миссии.

- Спасибо, сэр. Могу я обратиться к вам с просьбой?

Он пристально посмотрел на меня.

- Конечно! Все, что угодно, в пределах разумного, конечно.

- Я бы хотел, чтобы мне разрешили уволиться из флота.

- Мальчик мой! - Запротестовал он. - Мы не можем позволить себе терять таких людей, как вы!

- Тем не менее, сэр, я хочу, чтобы меня освободили. Я хочу больше никогда не заходить в диспетчерскую.

- Я понимаю. Вы только что пережили тяжелое испытание. Но вы изменитесь. Предлагаю вам взять отпуск месяца на три.

Мне пришлось с этим согласиться. Джед Морс подошел ко мне у главного люка, когда я провожал Льюиса и Рансура.

- У нас есть квитанции, сэр, и разгрузочная команда скоро будет на борту. Что мне делать с безбилетником?

Я забыл про Тума.

- Полагаю, мне придется передать его ректору, хоть мне этого и не хочется. Он неплохой парень. Где он?

- Я попросил Эллиота запереть его в трюме перед приземлением. Хотел убедиться, что он будет под рукой, когда понадобится.

- Подними его. Нет, подожди! Я спущусь сам.

Эллиот находился на самой корме «Терры», прямо перед машинным отделением. Я добрался до трюма, отпер стальной люк. Внутри горел свет, и его лучи проникали в каждый уголок маленького отсека. Но там никого не было! Я добрался до люка в обшивке. Нет, он был плотно закрыт.

- Грен! — Позвал я. - Грен!

Эллиот прибежал.

- Что такое, сэр?

- Куда вы дели Гвиллиса?

- Сюда.

- Его здесь нет.

- Это невозможно! Он должен быть здесь. Он не мог выбраться.

- Может, это и невозможно, но это так. Позовите Морса и обыщите корабль.

Поиски не увенчались успехом. Тума не стало. Я посмотрел на двух своих офицеров.

- Здорово. Как я это объясню?

- Не знаю, сэр. Но так ли это необходимо? - Ответил Джед.

- Что необходимо?

- Объяснять это. Мне кажется, гораздо проще ничего не говорить о том, что он вообще был на борту. В конце концов, этого парня больше нет. Я… ну… я хочу сказать…

- Что ты чертовски рад, что он сбежал? Я тоже могу признаться, что рад. Ладно, ребята, это между нами.

Они вышли из моей каюты, и я начал собираться. Ничего особенного. На стене висел в рамке билет моего хозяина. Я оставил его там. Я разложил костюм и сел, чтобы расшнуровать гетры. В дверь постучали.

- Войдите!

Это был Джед. Его острое лицо выглядело обеспокоенным.

- От мистера Льюиса только что прибыл посыльный, сэр. Вам немедленно нужно явиться в его кабинет.

Двое гигантских марсианских полицейских стояли у дверей кабинета Льюиса. Мне показалось, что они странно посмотрели на меня, когда я вошел. Там были Рансур, землянин и Атна. Глаза венерианца горели. Но Льюис был очень серьезен, и его губы под аккуратно подстриженными усами сжались в тонкую линию. Его голос звучал холодно.

- Капитан Хэмлин, - начал он. - Патрульный корабль S14, отправленный для осмотра обломков «Луны», вернулся. Его капитан сообщает, что обнаружил на борту тела членов экипажа, но вашего брата там не было.

Слова расплывались у меня в голове.

- Что это было, сэр? - Запинаясь, спросил я. - Я не понимаю…

- Тело вашего брата не на борту того, что осталось от «Луны»

Тела Дарла там нет! Значит, он может быть жив. Он должен быть жив. Он стал пленником Черной летучей мыши, но он был жив! Я покачнулся и выпрямился. Наземный житель что-то говорил. Я уловил только последнее слово: «… подозрительно». Мне снова пришлось попросить повторить.

- Похоже, у вас большие проблемы со слухом. Я сказал, что это обстоятельство кажется нам подозрительным.

- Подозрительным, сэр, в чем?

- В том, что между вами, вашим братом и пиратом есть какая-то договоренность.

- Что?! - Закричал я. - Что вам взбрело в голову?

Льюис застыл.

- Капитан Хэмлин, - процедил он. - Помните, с кем вы разговариваете, и ведите себя соответственно.

Годы дисциплины дали о себе знать.

- Прошу прощения, сэр. Я был так поражен, что на мгновение забылся. Могу я спросить, на основании чего вы выдвигаете такое обвинение?

- «Летучая мышь» напала на корабль, перевозивший настоящее сокровище, и позволила вам уйти невредимым. Возможно, это просто случайность. Но когда, вопреки своему неизменному обычаю, он убивает капитана другого корабля, а также забирает его добычу, дело принимает иной оборот.

- И из этого вы приходите к выводу...

- Мы ни к чему не приходим, но подозреваем, что «Летучая мышь» знала, на каком корабле находятся настоящие деньги, что там было назначено рандеву и что ваш брат, злоупотребив доверием, присоединился к пиратской команде.

- Нет! Никогда! Дарл скорее бы умер, чем...

- Мистер Льюис, - Рэнсур прервал мой возглас протеста. - Разве капитан Брэд Хэмлин не просил разрешения уволиться из вашего флота?

- Так и есть.

- Мне это тоже кажется подозрительным. Возможно, он планирует присоединиться к своему брату и пиратам.

У меня было такое чувство, будто меня затягивает в сеть.

- Но, джентльмены, - выпалил я. - Мы не знали, на каком корабле деньги. Нам не сказали.

Атна пронзительно расхохотался.

- Вы же не могли открыть сундуки в своей штурманской рубке, не так ли? - усмехнулся он. - Конечно, вы, земляне, слишком глупы, чтобы до такого додуматься.

Я опустил руки, раскрыв ладони.

- Если вы уже приняли решение, то никакие мои слова его не изменят. Но я считаю, что имею право на защиту.

- Это ваше право. - Тон Льюиса был невыразительным. – И это всего лишь неофициальное расследование. Завтра вас вызовут в смешанный суд. А пока вы под арестом.

Глава 5

Едва я услышал лязг дюрастальной двери, за которой меня заперли в камере, как мне показалось, что Дарл восстал из мертвых. Черная летучая мышь оставил бы его на «Луне», где он бы мучительно умирал, пока обреченный корабль не потерпел крушение, если бы вообще убил его. Дарл был жив, он был пленником! Я должен был найти его, спасти. Я поднялся с жесткой кровати, и передо мной предстала глухая, неподвижная дверь камеры! Только тогда я осознал свое положение. Я тоже был узником, обвиняемым в государственной измене. Завтра меня будут судить в Смешанном суде, который выносит приговоры инопланетянам в портовом городе Калинур. Наказание за преступление, в котором меня обвиняют, — смерть, но даже смерть не сравнится с позором, который навлечет на меня обвинительный приговор. На меня и на Дарла! Я сжал кулаки и закусил губу, пока вокруг меня кружились стены.

Спокойно! Я еще не приговорен. Я, пытался я себя убедить, что не буду приговорен. Доказательства против меня были самыми шаткими, самыми косвенными. Венерианский судья, конечно, будет против меня. А марсианин может поддаться предвзятости другого. Но для вынесения смертного приговора Смешанным судом требуется единогласное решение, а землянин был бы готов прислушаться к доводам разума и дал бы мне презумпцию невиновности. Худшее, что могло бы случиться, — это вердикт «не доказано». Конечно, это не оправдание, но я смог бы выследить Черную летучую мышь, спасти Дарла и доказать нашу невиновность.

Замок заскрежетал, и дверь распахнулась.

- Ваш адвокат, заключенный, - пророкотал охранник. - У вас десять минут на консультацию.

- Мне не нужен адвокат, - прорычал я. - Я буду сам себя защищать.

- Согласно правилам, вас должен представлять адвокат вашей расы, - последовал ответ.

Охранник отошел в сторону, и в камеру вошла фигура. Судя по росту, это был землянин, но он был плотно закутан в меховую парку, которую земляне носят от марсианского холода, и его лицо было скрыто под капюшоном. Дверь за его спиной с лязгом захлопнулась.

- Мне ничего не нужно... - начал я, но замолчал, когда мужчина откинул капюшон.

Льюис! Холдон Льюис, представитель Земли в марсианском отделении Международного совета по колонизации. Что это значило?

- Садись, мой мальчик. - Его голос снова звучал добродушно, но в нем слышалась усталость. - У нас очень мало времени, и я не хочу, чтобы нас здесь обнаружили.

Я опустился на кровать, а Льюис сел на единственный стул. Он наклонился вперед, стараясь говорить как можно тише.

- Я играю с Трисоюзом, раз вообще сюда пришел. Если Атна узнает, мне не поздоровится.

- Это очень мило с вашей стороны…

- Нет. Это мой долг. - Он замолчал, словно не зная, как продолжить. - Я хочу заверить тебя, что знаю о твоей невиновности.

- Спасибо, сэр. Я не думал, что кто-то из землян поверит в это. Я уверен, что судья Рейнольдс не проголосует против меня.

На мгновение он замолчал и посмотрел на меня с жалостью.

- Да, Хэмлин. К сожалению, Рейнольдс проголосует против вас. И Тарул, марсианин, тоже. На самом деле я пришел сюда, чтобы попросить вас признать вину.

- В чем признаться? Я не виновен ни в чем. Я...

- Я уже говорил тебе, что убежден в твоей невиновности. Но ты должен быть осужден, независимо от того, признаешься ты или нет. У нас нет другого выхода.

- Я не понимаю.

- Естественно! Я объясню. Хэмлин, от того, что произойдет завтра, зависит мир во всей системе. Венера нарывается на драку и использует вопрос о межпланетных поселениях как предлог. Земля и Марс пытаются избежать войны — не потому, что мы боимся Венеры, а чтобы не допустить уничтожения миллиардов объектов собственности и миллионов жизней. Мы почти убедили Трину, правящий орган Венеры, продлить срок оплаты для Марса, когда пришел отчет с патрульного корабля. Атна воспринял это как новую провокацию, намекнув, Черная летучая мышь — агент Марса и Земли, и что его злодеяния вымышлены и служат лишь уловкой для обмана Венеры. Он с издевкой предположил, что на «Луне» денег не больше, чем на Земле.

- Скунс!

- Может, он и скунс, но он опасен. Похоже, в Трине все еще существует партия мира, достаточно влиятельная, чтобы заставить ура-патриотов действовать осторожно. Но если теория Атны получит распространение в его мире, они будут свергнуты, и война станет неизбежной. Теперь ты понимаешь, насколько важно, чтобы этот инцидент был доказан как результат предательских махинаций с твоей стороны и со стороны твоего брата? Если тебя освободят по решению Земли или Земли и Марса... - жест его руки дополнил картину.

- Значит, я буду козлом отпущения? - С горечью подытожил я.

- Именно! Земля, вся система, будут проклинать тебя и твоего брата. Лишь немногие из нас будут знать, что ты сделал, и чтить твою память. Но твое признание приведет Атну в ярость.

Я ухватился за соломинку.

- Предположим, я сбегу.

Льюис пожал плечами.

- Это будет воспринято как признание и, возможно, послужит той же цели. Но это невозможно без посторонней помощи, которую я не осмелюсь тебе оказать. Да и с ней это почти невозможно. Из этой тюрьмы еще никому не удавалось сбежать, а венерианцы поставили вокруг тюрьмы своих людей, чтобы обеспечить двойную безопасность.

- Тогда у меня нет выбора. Я сделаю, как ты просишь.

Льюис вздохнул.

- Спасибо. Ты немного облегчил самую трудную задачу в моей жизни.

Он встал, подобрал свою парку, натянул капюшон на лицо. В замке тюремщика заскрежетал ключ. Рука человека из IBC выпросталась из-под мехов и сжала мою. Он вышел вслед за охранником.

Я рухнул лицом вниз на тонкий матрас, служивший мне постелью. Пока Льюис был здесь, меня поддерживала его вера в меня как в героя. Но теперь этого не было. Какой уход из жизни! Меня поносили, презирали, клеймили как преступника, как предателя. Мои кулаки колотили по соломе в агонии протеста. Наконец, обессилев, я затих, прислушиваясь к звукам, доносившимся через зарешеченное окно.

Тюрьма находилась на самом краю посадочной площадки, и знакомые звуки только усугубляли мое мрачное настроение. Я слышал рев двигателей, которые проверяли перед завтрашним полетом. Возможно, это «Терра», которую заправили и быстро разворачивали. Ближе раздавались высокие звуки, издаваемые венерианцами, гул марсианских голосов, а вдалеке кто-то пел. Мелодия была смутно знакомой. Певец приближался, и я смог разобрать слова: «Комета на хвосте своем к Венере тащится с котом, И встретив крупного быка, с красивой шляпой на рогах, схватила всех, окутав в тьму и понесла в свою тюрьму».

Тум! Тум Гвиллис, клянусь всем святым! Это не мог быть кто-то другой. Значит, этот чудак все еще в Калинуре. Наверное, напился слоты. Если бы он продолжал издавать этот адский шум, его бы забрала полиция. Тогда у него точно были бы проблемы, ведь в его системном паспорте не было отметки о выезде.

Я встал, подошел к окну, намереваясь крикнуть ему, чтобы он заткнулся, и увидел как он катится по людной площади, больше похожий на оживший мяч, чем когда-либо, в своей грязно-коричневой парке. Он был прямо напротив моего окна, и его песня была очень хорошо слышна. Он напевал новый куплет, явно экспромтом, потому что ритм сбивался, и ему приходилось растягивать слова, чтобы они соответствовали музыке: «Заплакал пони и поник, но кот рыдать-то не привык, Вставай, собака, поскорей. Поможешь выбраться? Смелей! Мы с жабой толстой, а пока терпеть не можем мы быка, На пару будем лучше всех и вытащим тебя наверх!»

Я вцепился в прутья, но так и не крикнул. Он пытался передать мне сообщение? Невозможно! Что он мог сделать против этой неприступной тюрьмы, против дополнительной охраны из венерианцев, худых даже под меховыми одеяниями, патрулирующих вход в тюрьму с тепловыми пистолетами в перепончатых руках?

Тум продолжал идти и петь, повторяя новый куплет. Когда он дошел до «жабы», то подпрыгнул, нелепо изображая это земноводное. А на слове «быку» он налетел на проходившего мимо марсианина. Мог ли он иметь в виду, что сам был жабой, а быком — марсианские гиганты, мои тюремщики? Но кто был «маленьким котом»? Я повторил про себя эту бессмыслицу