Меня на небе не ищи Это настоящее

Максим Леонидович прислонился спиной к стене, медленно пополз вниз. Одной рукой он хватался за сердце, второй – отчаянно тянул рубашку на груди. Пуговицы с треском отрывались и падали на пол.

- Папа! – истошно закричала Катя и побежала за телефоном.

Евгения Васильевна бросилась на помощь.

Бригада медиков подоспела быстро. Отца увезли в больницу. Мать поехала с ним. Машина скорой помощи давно скрылась из виду, а Катя по-прежнему стояла у калитки, прислонившись щекой к холодному металлу, и глядела ей вслед.

Наедине с собой воспоминания о злосчастной ссоре настойчиво полезли в голову. От начала и до конца. В мельчайших подробностях.

«Так вот в чем дело Аня и Гриша расстались, потому что Аня забеременела в одиннадцатом классе, и мама заставила ее сделать аборт. Теперь понятно, почему в том настоящем папа не хотел приходить на день рождения Севы. Если свекровь давила на больное, значит, она могла обо всем знать и донимать специально. Но в том настоящем у Ани и Гриши ведь родилась Варенька. Так может быть, и в этом настоящем она появится? Получается, еще восемь лет ждать? Ох, как долго» – тяжело вздохнула Катя.

Легкий ветерок пробрался под подол свободного платья и защекотал живот. Катя растерла ладонями похолодевшие предплечья, помялась с ноги на ногу, глянула вниз. Из дома она выскочила в комнатных тапочках. Катя приложила ладонь к животу, чтобы облегчить внезапную тянущую боль, и оторопела. По телу рассыпался жар.

«Сева Под виноградом сидит!» – с ужасом подумала она и поспешила к сыну.

Сева дрожал, громко всхлипывал и не отрывал взгляд от калитки. Его красные от слез глаза казались не по-детски огромными.

– Зайка, иди к маме, – ласково позвала Катя и протянула руки к малышу.

Сева не шелохнулся.

– Де де-да? – спросил он, заикаясь.

Катя на выдохе опустила плечи, присела на корточки.

– К доктору уехал, сынок.

Сева с недоверием посмотрел на маму, затем опять на калитку и снова на маму.

– А ба-ба?

– А бабушка с ним вместе, чтобы деда не боялся Пойдем их в доме подождем?

Малыш вытер слезы, качнулся в сторону и нехотя поднялся на ноги. Сева упал в объятия матери, едва успел приблизиться к ней. Катя в ответ прижала к себе ребенка так сильно, как только смогла.

– Прости нас, – прошептала она ему на ушко.

– Мг, – ответил малыш.

Утро следующего дня выдалось дождливым. Тяжелые серые тучи опять сурово растянулись по небу и спрятали от весеннего солнца пробуждающийся мир. Катя обожала пасмурную погоду, но не сейчас, а осенью.

Катя и Евгения Васильевна собрали пакет домашней еды, отвели Севу в детский сад и отправились к отцу в больницу. Впервые за несколько лет мать и дочь куда-то шли вместе и просто говорили. О вчерашней ссоре никто не вспоминал.

Отец сидел в больничной постели и все поглядывал на открытую дверь. Наконец из коридора послышались знакомые голоса.

– Папа! – завизжала Катя и бросилась к папе.

– Привет, моя рыбка! – ласково ответил отец и поймал дочь в объятия.

Евгения Васильевна молча подошла и поцеловала мужа. Максим Леонидович приобнял ее свободной рукой.

Вид у отца был не из лучших: бледный, ссутулившийся, он будто терялся на фоне больничной койки.

Катя подсела ближе к папе, положила голову ему на грудь. Пока отец гладил дочь по голове, она слушала, как спокойно бьется его сердце, и старалась не уснуть. Ночь выдалась беспокойной. Катю мучили то свои кошмары, то кошмары сына.

– Доча, мы тут с мамой посоветовались и решили, что оставим тебе дом бабы Таи. Чтобы все по-честному было, – тихо начал Максим Леонидович.

Катя подняла на отца сонные глаза.

– А-а? – переспросила она.

– Я говорю, что оставим тебе дом бабы Таи, – громче повторил отец. – Грише достанется наш с мамой дом. Он хоть с ремонтом, но маленький, и от школы с садиком далеко. А у бабы Таи прям раздолье, центр под боком. Хороший ремонт сделаем и все.

Отец повернулся к матери.

– Да, Жень?

– Да, – кивнула Евгения Васильевна. – Дом крепкий. Отец мой на совесть строил.

Катя приподнялась, выпрямила спину.

– Дом бабушки? Мне?! Да я только рада буду! – ответила она. – Спасибо вам огромное!

Родители улыбнулись, переглянулись.

– Как только разведешься, сразу же оформим, – сказала Евгения Васильевна.

Катя украдкой посмотрела на мать, но не смогла отвести взгляд.

«Будто просияла, – подметила она. – Видимо, тоже рада, что бабушкин домик оживет».

– Вот выйду из больницы, и сразу за ремонт возьмемся, – строил планы отец.

– Пап, там бы в первую очередь крышу поменять, – спохватилась Катя. – Она только кажется нормальной. Еще чуть-чуть, и дом зальет. Обои, полы, окна – это уже мелочи. Со временем сама справлюсь.

– Да? – вскинул бровь Максим Леонидович. – А я отопление хотел заменить Сейчас и котлы экономичнее, и трубы по-новому делают. Говорят, в доме тепло, а за газ меньше платить приходится.

Катя замотала головой.

– Нет, пап. Не потянем все сразу. Отопление же нормальное? Не размерзлось?

– Нормальное, – ответила мать. – Мы сливали воду.

– Вот! – вскинула брови Катя. – Пусть остается, как есть. Отопление – дело наживное, а вот без новой крыши – совсем никак.

– Ну, – пожал плечами отец. – Как скажешь. Теперь ты там хозяйка.