Вырастить тыкву, помочь планете, приручить дракона

– Почему-у-у? У них, по описанию, та-акие возможности! Сама посмотри! Первородный способен сдержать магический смерч или отвести его от поселения. В то время как даже целое племя драконов или лельдисов едва-едва наскребет силы его задержать и попытаться слегка отклонить! А еще гляди! Первородные могут ходить просто по воде… и не тонуть! И вот! Вроде как они умеют задерживать падение предметов и еще много чего другого…

– Ты лучше погляди, какая тут магия. Это не совсем даже и магия. У каждого существа с мощной аурой и силовым полем есть способности к колдовству. Но для этого используется некая энергия окружающей среды. Она вроде как везде и нигде. И вот маги умеют ее собирать, притягивать и использовать в своих целях. Из нее создаются эдакие программы, похожие на компьютерные, причем они живые и самообучаются.

– Ага… А, когда повреждаются, то сходят с ума, и вот как раз загрязняют среду. Землю от подобных штук чистили химеры, а тут… тут ни одной из них не было… В результате, Сварайя едва не погибла.

– Да уж… А теперь второй раунд между местными монстрами заклятьями и жителями планеты… И мы должны принять в нем участие.

– Ма-ам! Ну это же классно! Оборотни, магия… Это же… потрясающе!

– Ты бы лучше подумал, что тебе придется учиться, видимо, в поселении драконов.

– Тоже интересно. Не то, что в обычной школе… Фу-у-у… Здесь все равно классно!

– Тут очень опасно, сынок…

Я снова и снова запускала для Славы видео с монстрами-заклятьями, последствиями их набегов на поселения и просто путников. Но энтузиазм сына не уменьшался.

Хотя иногда он бледнел, глядя на изломанные, покореженные тела, по которым прошелся магический смерч. Выглядело ужасно, и, если бы сыну уже не исполнилось двенадцать лет, я бы не рискнула показывать ему нечто подобное. Да, в принципе, и в двенадцать не стала бы, если бы он не воспринимал местные проблемы и ужасы слишком легко. Мне хотелось немного его запугать, чтобы не лез на рожон и вел себя осторожней.

Так шел день ото дня.

Процедуры, еда, телевизор, прогулки и опять процедуры…

Месяц за месяцем отматывались…

Радовало лишь то, что теперь для нас со Славой течение времени изменилось.

Я стала ведьмой-знахаркой, а такие жили много столетий. Сын получил от меня «дар» через энергетическую пуповину, что связывала детей и родителей, влюбленных и в редких случаях тех, у кого есть общая кровь…

Тем не менее, чудилось – уже конца и края не будет моему восстановлению и лечению…

На мои вопросы Фасхал отвечал очень уклончиво. Дескать, мы должны убедиться, что аура окончательно прижилась к телу, и повреждения последнего полностью излечились.

Чувствовала я себя более чем нормально. Слабость не донимала, энергии с каждым днем прибавлялось. Через три месяца начала снова практиковать йогу вместе с сыном…

И позы получались лучше, чем прежде…

Так, что я одновременно и надеялась на скорую выписку и боялась ее, как огня.

Наконец, Фасхал объявил, что этот день для нас с сыном настал.

Медик был полон оптимизма, я же все сильнее тревожилась.

Мы вышли из клиники, которая напоминала эдакий гигантский шар, опоясанный лентами, и двинулись на стоянку. Передвигались в этом мире на летающих автомобилях. Однако же на Сварайе следовало быть осторожным, чтобы не столкнуться с монстром-заклятьем.

Нам с сыном выдали одежду – похожую на ту, что носили на Родине, и Фасхал, как и обещал, лично повез меня в новый дом.

– Вау! Круто! – воскликнул сын, когда мы подошли к его огромному внедорожнику без колес, что висел словно бы в воздухе. На энергетической подушке, как объяснялось в сети.

Мы разместились в удобном салоне и резко набрали приличную высоту.

Теперь от сына только и слышалось:

– Обалдеть! Как в самолете!

– Мама! Это та-ак круто!

– Мама! Ты только посмотри! Внизу дома, деревья, поля…

Я же больше сосредоточилась на том, что мне еще предстоит сделать сегодня. На архиважном задании, которое сама же себе поручила.

Вспомнить, как именно Эминея справлялась с чудовищными заклятьями. Что за культуру она сеяла, чтобы та медленно поглощала убийственную остаточную магию…

И чем дальше мы летели, чем ближе были к ее владениям, тем больше мне становилось не по себе.

Мысли метались в голове словно мячики, запертые в резиновой комнате.

А если у меня ничего не выйдет?

А если я вообще не вспомню ни Эминею, ничего про ее сад?

А если ее способности мне не передались?

Фасхал утверждал, что это не так, и якобы в моей ауре, силовом поле он видит хорошие зачатки колдуньи. Вроде как осколки ее энергетики переродили мою…

Но… Все это было, как бы сказать… вилами по воде писано, что ли…

С каждой минутой пульс частил все больше и больше, и панические мысли только лишь множились.

Я машинально кивала Славе, который продолжал всем вокруг восторгаться.

– Ма-ма-а-а! Смотри! Птичий клин!

– Мама! Ты только глянь на то дерево! Оно как дуб, но листья, листья, такой странной формы. Будто куски восточных узоров или даже иероглифы.

Фасхал что-то пояснял, сыпал названиями растений, птиц и зверей, но меня просто уже вынесло.

Когда же мы стали снижаться, я вдохнула, и не смогла выдохнуть.

Момент истины.

Вот только какой…

ГЛАВА 3

Гортан

День не задался с самого начала.

С утра ко мне пришел хмурый Шарух – альфа соседнего племени драконов, и без предисловий заявил, что на Пустоши мертвых заклятий снова убит путник. Его аура разодрана в клочья, и большая часть энергетики – высосана. Тело выглядит так, словно по нему несколько раз проехал каток.

Безымянный почувствовал, что чудовищные осколки магии снова зашевелились и отправились на охоту, но не успел ничего сделать.

Я не винил первородного, хотя тот куда более критично отнесся к себе. Оно и понятно – Безымянный жил тут вне закона. Узнав о том, где он и чем занимается, скорее всего, Ковалль пришел бы и опять попытался его уничтожить…

А мы оказались бы меж двух огней.

С одной стороны, Безымянный был нужен для того, чтобы отгонять чудовищные катастрофы от поселений.

С другой – спорить с первородным – себе же дороже. Можно, но смысла особого нет. Разве что адреналин в крови разогнать.

Наконец, сам Ковалль не мог помогать на Сварайе постоянно – у него было много других дел.

Вот почему я и приютил Безымянного, невзирая на то, что когда-то он творил лютую дичь и оставался врагом Ковалля по сей день.

Если бы не Безымянный, после того как Эминея впала в кому на долгие годы, мы бы вряд ли смогли защищаться от озверелой остаточной магии, да и природа стала бы опять умирать.

Надежда на то, что ведьма-знахарка все же восстанет, таяла с каждой минутой.

Фасхал еще пытался убедить меня, что проводится лечение и есть попытки вырастить ей новую ауру, потому что куски донорских не приживаются, но я уже больше не рассчитывал на лучшее.

Оставалось лишь верить, что эксперименты Безымянного закончатся хорошо.

Он каждый день пробовал разные методы оживить растения Эминеи. И хуже всего оказалось то, что мы ни малейшего понятия не имели – какое необходимо снова растить и засевать им поля, чтобы все опять заработало.

Иногда, в самые плохие дни, я отправлял женщин своего племени и племени драконов Шаруха, чтобы те сдавали ауру для ведьмы-знахарки. Хотя Фасхал уже сообщил, что ни одна так и не подошла.

Мне без конца звонили по видео и аудиосвязи вожаки других племен на Сварайе. Все знали – не справимся мы, прорвется последний рубеж, и остаточная магия вырвется на свободу. Вот тогда мало никому не покажется.

Предлагали помощь: руки оборотней и магов.

Но, если бы они могли что-то сделать – сделали бы и раньше.

Вот почему Безымянного не выдавали даже и те, кто был против его нахождения на Сварайе.

Ему хотя бы удавалось частично блокировать озверевшие заклятья, словно согнанные в резервацию на Пустоши мертвых и в Синих болотах.

– Ну и что предлагаешь? – хмуро спросил я Шаруха.

Вожак тяжко вздохнул:

– А что я могу предложить? Безымянный сделал, что в его силах…

– Давай-ка еще раз прогуляемся во владения Эми. Вдруг чего заметим, на что раньше не обращали внимания? Все же прошло несколько лет, растения заново стали заполонять участок земли… Может и то самое выросло.

– Скажи еще, что веришь, как твой Фасхал, что все дело в тыкве, которую он и некоторые энтузиасты уже раз сто пытались сажать…

– Я понятия не имею – в чем именно дело. И Фасхал не мой, он – наш общий медик!

Ну да, истерить и ныть лучше, чем пытаться предпринять хотя бы что-то.

Давай будем рассказывать, как нам плохо. Это, естественно, сразу поможет.

Шарух спорить не стал, и мы отправились на разведку.

Стоило приблизиться к границе поселения, замаскированной под поросли высоких кустарников, и огражденной приличным магическим щитом, как появились Мастрикс и Аэмер.

– Ты куда? Помочь? Сопроводить?

Я отмахнулся.

– Мы до владений Эми.

– Опять попытаетесь понять – что же за растение она такое выращивала? – скептически произнес Аэлмер – Мер, как я обычно его называл.

– Есть другие предложения? – с нажимом уточнил я.

Тот потупился.

– Может вам взять с собой Безымянного или хотя бы парочку воинов?

– Не отрывай Безымянного от его опытов! Давай воинов! Все равно не отвяжешься! – отмахнулся я в сторону Мастрикса, к которому обращался обычно Маст.

Знаю, среди вожаков высших оборотней Сварайи многие считали меня эдаким бирюком: несговорчивым, вредным и резким в общении. Поговаривали еще, это потому, что я до двух тысяч лет так и не встретил свою истинную.

Но то трепались жители благополучных районов Сварайи.

Забыли уже, как магические катастрофы зверски выкашивали целые поселения.

Забыли, как близких рвали на части.

Забыли, как в подобном неравном бою однажды погибли и мои родители…

Все им чудилось – найдется решение, и Сварайя станет полностью безопасной.

Если бы нашу планету, как Землю, сразу же избавляли от травмированных заклятий, наверное, так бы оно и случилось. Убрали остатки – и все дела.

Но за время, когда никто не занимался поврежденными заклятьями, и те жили, как им хотелось, родились чудища, с которыми пока не справлялся никто. И все обещания с той стороны портала, от магов и ученых Земли, от того же Ковалля, пока оставались только лишь обещаниями.

Мы же обитали на границе владений этих чудовищ и, фактически, стали форпостом на их пути к очищенным участкам Сварайи.

Я покачал головой – за магической завесой нас ждала и пара воинов Шаруха. Мои пристроились по сторонам, и мы двинулись к участку Эминеи.

К нему вела только одна относительно безопасная дорога – через поросли ядовитых кустарников, что простирались между Пустошью и Болотом. Поговаривали, что и эти растения культивировала ведьма-знахарка, именно поэтому они и отталкивали временами магические смерчи. Но их сил не хватало, поэтому периодически и тут нападали подобные штуки.

Впрочем, Безымянный поставил здесь специальный магический щит – насколько хватило его магии и энергии, так что пока мы не особенно рисковали.

Издалека, чуть прищурившись, я вдруг увидел, что прямо на участок Эми – эдакий заброшенный прямоугольник земли с кустистыми яблонями и грушами – спускается знакомый автомобиль.

Я даже дернулся, понимая, что эта машина Фасхала.

Чего ему вдруг там понадобилось?

Опять хочет прихватить какой-то цветок или еще что, чтобы попытаться привести Эми в чувство?

Что только ни пробовал наш медик! И до подобного доходило.

Мы с Шарухом ускорились.

Заржавевшая калитка скрипнула, и забор будто слегка передернулся, реагируя на неприятную вибрацию.

За частоколом металлических прутьев плотным полотном распростерся кустарник малины. Я начал обращаться, чтобы кожу не расцарапало.

Мы прорвались на участок, где уже отцвели яблони, и груши осыпали остаточными лепестками, словно приветствуя нежданных гостей.

Трава была практически по пояс, так что мы прямо-таки продирались.

– Может стоит навести тут порядок? – обратился ко мне Шарух.

– Да мы давно бы сделали, – ответил я. – Но боимся уничтожить или повредить то самое растение.

– Понимаю, – вздохнул вожак соседнего племени.

Домик Эми окружала площадка для посадки летающих автомобилей с очень гладким лиловым покрытием. Когда-то здесь, в открытой беседке, собирались вожди местных племен, чтобы пообщаться с ведьмой-знахаркой. Теперь же это осталось единственным островком среди буйного моря зелени.

Именно туда и села машина Фасхала. Он вышел, открыл дверцу и… из авто вышла…

Нет, это была не Эми. Или все же она?

Я протер глаза и тряхнул головой.

Шарух потрясенно посмотрел на меня.

– Кто это? Это она или все-таки нет? Похожа… Но будто и не совсем. Глаза те же – пронзительные, изумрудные. Но грудь стала больше, бедра тоже. Да и лицо словно красивей. Волосы у нее же были черные, а теперь – красные?

Внезапно из машины вышел еще парень лет двенадцати, на вскидку. Ужасно похожий на… Эми? Да, на лицо он был похож. Волосы его казались тоже кусочками огненных всполохов.

Мы ускорились, пока женщина внимательно оглядывала дом и участок, щурилась. Подошла, вдруг коснулась каменной стены двухэтажного здания и прикрыла глаза. Мальчик застыл возле автомобиля Фасхала и молчал…

– Что здесь вообще происходит? – крикнул я, легко покрыв расстояние голосом.

Женщина вздрогнула, вскрикнула, крутанулась на пятках, выбросила руки вперед – и нас с Шарухом отбросило в заросли малины, прямиком – в самую гущу, дополнительно припечатав к забору. Ограда Эми только на вид казалась «плюшевой», как порой выражались. Она создавалась из переплетений ткала – железного дерева в переводе с языка оборотней. Оторванные ветки словно бы застывали и становились гораздо крепче металла. Их быстро срезали, сплетали, что нужно и… все. Ломать результат было уже затруднительным даже для магов. Вроде бы ткал отталкивал энергию колдовства или вроде того, и разрушить его таким способом не получалось. Приходилось действовать грубой силой.

И вот этот самый ткал встретился с нашими телами… Не сказать, чтобы дружелюбно и совсем даже не ласково. Дал четко понять, что никакой радости от того, что мы его испытывали на прочность, он не ощутил, и ответил нам тем же.

Плюс малина – колючки неприятно царапнули, так еще и ветки вдруг начали окутывать, впиваться в тела. Плюс торчащие из переплетений забора, мелкие «сколы» прутьев, словно ножи, вонзались под кожу. Неглубоко, но приятного мало. А уж все вместе было вообще то еще удовольствие.

Наша охрана метнулась к женщине – та снова закричала, как очумелая, и воинов постигла та же участь.

Я взревел и обратился. Остальные поступили в точности также. Мощные драконьи тела разодрали ветки, и мы выбрались без труда, с жалостью сминая живые кусты.

Три вельзера, бронзовый, зеленый и серебристый дракон.

Женщина заорала еще громче, ее сын уже был рядом с ней, закрывая мать своим телом.

Они вдвоем к нам повернулись – и в нас ударило невидимой волной бесформенной чистой магии. Казалось – грудь плющит, мощные драконьи лапы впиваются когтями в землю, но все равно двигаюсь.

Да что за напасть! Я грязно выругался.

Фасхал подскочил к женщине и парнишке и, бешено жестикулируя, начал что-то им объяснять.

Мальчик почему-то сразу ушел в дом.

Лишь позже я осознал то, что сразу заметил медик. Не мудрено – подобные ему видят энергетическую пуповину – любые эмоциональные и чувственные привязки… Видят быстрее, чем окружающие понимают в чем дело, и начинают чувствовать, ощущать…

Дверь издала тихий шелест и закрылась за парнем.

Давление на нас резко исчезло. Я выдохнул, встряхнулся и обратился назад, не думая о том, что остался совсем голым. Обычно мы вначале-то раздеваемся, а потом уже меняем свою ипостась. Одежду уже давно приспособились носить в аурных карманах и сумках на теле, которые остальным, без чар Фасхала, зачастую даже не видно.

А тут… все произошло моментально, и остатки наших костюмов повисли на сломанных ветках малины…

– Ггортан… я вас не узнала, – произнесла женщина, чем окончательно выбила меня из колеи.

«Не узнала», значит, мы виделись.

Бред какой-то!

Я был готов покляться, что никогда не встречал ее раньше.

Мало того, стоило снова на нее посмотреть, встретиться взглядом, как внутри что-то начало происходить. Горячая кровь ударила в голову, заструилась по венам, я дернулся к ней навстречу, ощущая, что иду уже на инстинктах. Меня тянуло к ней будто магнитом.

Я скользил взглядом по ее выпуклостям, по попке, которую очень хорошо подчеркивали тонкие лосины, по груди, которая вздымалась в декольте, и ухал в умопомрачительную ложбинку между пышными полушариями.

Я был сейчас словно животное – будто самец в день весеннего гона. Весь. Все мое тело.

При этом я был голым, и мою реакцию на женщину могли наблюдать все.

Хорошо, что хоть не ее сын, которого даже в окнах не было видно.

Она только ошарашенно смаргивала.

Затем встрепенулась, вскинула голову, попятилась и крикнула:

– Не трогайте меня! Я вообще замужем! Не смейте! Я вам не какая-то там…

Туше… в самом, что ни на есть, борцовском смысле.

Я встретил свою истинную пару. Она как будто ожившая Эми и не совсем, магия очень схожая. И она… замужем?

– Я сейчас тебе все объясню, – подался ко мне Фасхал и протянул медицинский халат – мол, на, прикройся, не свети флагом.

Флагшток, действительно, стоял колом. И это было абсолютно нормально. Когда мужики-двусущие встречали свою пару, реакция тела получалась именно такой. В принципе, этого особо и не стеснялись. По крайней мере, у нас, на Сварайе. Это естественный процесс, как дышать или ходить.

Но ситуация казалась настолько из ряда вон выходящей, что хоть смейся, хоть кричи во всю глотку.

Я надел халат, застегнулся, Фасхал откуда-то достал еще и штаны для медбрата, чтобы я меньше «отсвечивал» дулом, и я без возражений надел.

Остальные двусущие так и остались голыми.

Женщина мялась возле стены, смотрела на меня с вызовом, этими своими огромными, широко распахнутыми изумрудными глазищами.

Почему я раньше не замечал, что у Эми такие удивительные глаза?

Да кто это вообще?

– Разреши представить, – произнес Фасхал. – Ольга, она же новая Эминея. Вкратце, она провалилась в щель между пространствами, и угодила прямо в нашу больницу, когда мы готовили Эми к пересадке очередной искусственной ауры. Тело Ольги повредилось так сильно, что ее энергетика притянулась остатками ауры ведьмы, готовыми принять подходящую донорскую оболочку…

– Я понял…

В голове сложились все обстоятельства.

– А где ее муж? – рыкнул я, сделав вывод, что попали они всей семьей, раз уж Ольга-Эми так держится за супруга.

Ну да, этого мне еще не хватало, плюсом ко всем текущим проблемам!

Стать одержимым женщиной, что принадлежит другому…

В моем нынешнем состоянии, когда вот-вот должен начаться гон после встречи с истинной парой, да еще и учитывая, сколько мне лет и как долго организм и зверь этого ждали… Я могу убить его, сам того не желая.

Просто увидеть – наброситься и загрызть.

Я даже испугался на мгновение, что Фасхал даст координаты соперника. Тогда – не факт, что мне удастся урезонить себя и остановиться.

Однако вместо врача ответила Эми… или как там ее теперь звать?

– Мой муж остался в другом измерении… Но это вовсе не значит, что ко мне можно так безобразно… домогаться! Это же просто кошмар! Я… Вы… Я представляла вас совершенно другим! Серьезным, правильным, гениальным и легендарным вождем племени вельзеров, как пишут в сети.

Да, мать же твою! Ее бы в мою шкуру, после двух тысячелетий, когда организм готовился встретить пару, посмотрел бы я тогда на ее правильность и серьезность!

Я злился, бесился, что она ко мне так отнеслась, хотя ее мужика сюда не притащишь, и, по факту, она ведь теперь одинокая.

А еще меня рвало от ярости потому, что я ничего не мог с собой сделать.

Мне хотелось смотреть на нее – долго, пристально, не сводя глаз.

Мне хотелось с ней говорить, хотя я и понятия не имел – кто она и откуда взялась.

Мне хотелось быть рядом с ней, даже, если к телу не подпускает…

А уж как я хотел ее прямо сейчас, это даже описать сложно.

Было так дискомфортно в своем теле, в одежде, что хоть рви ее в клочья и набрасывайся, как безумный, на пару.

Я альфа-самец, вожак племени вельзеров – один и самых мощных драконов на Земле и Сварайе. Мне черте сколько уже лет, и гормоны гона ни разу не выходили на волю…

Я дышал через раз, пытаясь себя успокоить.

Аж ноздри раздувались мехами.

– Уйдите! Мне нужно поговорить с Эми или кто она там такая! – рыкнул я в сторону Шаруха. И, хотя тот был мне ровней, но, понимая в каком я сейчас состоянии, возбуждении, вожак попятился и поманил своих воинов.

Мои быстро ретировались за пределы участка.

Фасхал посмотрел на меня, от которого сейчас бы только костры поджигать, на Эми, которая не Эми, и предложил:

– Давайте все спокойно обсудим в доме.

– Только пусть не смотрит на меня так! – гневно сверкнула глазами рыжая. – Я ему – не кусок мяса! И, если местные мужики так долго женщин не видели, то пусть хотя бы пьют бром!

– Сама что-нибудь выпей для ума! – разозлился я.

Я словно нарочно! Я просто не мог на нее так не смотреть! А она злобствовала и, фактически, меня оскорбляла. По больному била – по самолюбию.

Будто ей неприятно даже внимание с моей стороны.

Ей, которая теперь будет мне каждую ночь сниться, в присутствии которой я буду дуреть и еще переживу начавшийся гон…

Я рыкнул, пытаясь не сказать чего-то грубее.

Фасхал странно на меня посмотрел, словно хотел что-то объяснить, но не мог.

Попросил Эми.

– Зайди в дом, мы попозже придем.

Она окатила меня взглядом, полным негодования и презрения, рванула в здание и хлопнула дверью.

– Она не понимает, что происходит. Видимо, решила, что ты какой-нибудь маньяк, который кидается на каждую встречную, – произнес тихо. – Или у тебя давно не было женщины, и вот… В общем, то еще вышло знакомство.

– Ты не посвятил ее в особенности нашего мира? Откуда она вообще появилась? И почему ты сразу мне не сказал?

– Об этом позже. Я пока не могу гарантировать, что она восстановит воспоминания Эми.

– Сама знахарка, выходит, все-таки умерла?

– По факту, да. Но вместо нее у нас есть эта попаданка. Что она сможет и как, пока под большущим вопросом. Я приехал с ней сюда, чтобы понаблюдать. Вдруг растения, какие-то детали дома или еще что подтолкнут скрытые воспоминания Эми…

– Ясно, – выдохнул я. – И ты не мог за все это время объяснить ей про истинность и гон?

– Не мог, – развел руками Фасхал. – Я дал ей много видео и ссылок в интернете. Но про это, сам знаешь, стараются не писать. Несколько лет назад была большая волна: дескать, это интимные вещи для оборотней и нельзя их вот так освещать… У кого есть гон, у кого нет. Ну и все остальное такое… Собственно про гон теперь знают все. А вот истинность и прочее под запретом.

– То есть, она ничего не подозревает, и теперь будет меня сторониться? – процедил я, срываясь на рык. – Зашибись!

– Думаю, мы все уладим. Главное, постепенно. И не бросайся на нее сразу.

– Я и не собирался, я не насильник. Твои слова даже оскорбительны!

– Да я не об этом. О том, что она сделала тебе замечание и выговорила.

– А-а-а… Вот ты о чем. Постараюсь держаться. Но слова дать не могу.

– Да уж, знаю я твой характер…

Я развел руками.

Фасхал окинул внимательным взглядом:

– Ты успокоился? Можем поговорить и понаблюдать, как она реагирует на обстановку?

Я поправил халат так, чтобы стояк не настолько бросался в глаза.

– Не успокоился. И ты лучше меня знаешь, что это не происходит мгновенно… Нет кнопки, чтобы все прекратить. Но можем поговорить. Хочешь сказать, мне с ней вообще ничего не светит?

– Не знаю. Она попала к нам полгода назад. Все это время я лечил ее, пытался восстановить память Эми, но безрезультатно. Тем не менее, в своем мире она была замужем и вроде бы очень любила своего мужа.

– Так он остался в другом измерении! Куда ей уже нету хода!

– Ну ты же сам видел, как она на тебя отреагировала. Думаю, лучше тебе не предъявлять на нее собственные права. Тем более, что она ведь не оборотень, и не поймет, что вообще происходит.

– Все так плохо? – мой голос охрип. Слова Фасхала настолько были мне неприятны, что я физически все ощущал. Вот уж не думал, что недоступность пары настолько болезненна и до такой степени бьет по живому. Дело-то обычное – совсем не каждый мужчина оборотень получает истинную себе. И отвергнутые как-то переживают все это, даже иногда женятся…