Мистические истории: "Реалист"

Утро началось с того, что его будила мама, выглядевшая как сияющий фонарик. Последний раз он видел ее такой довольной, когда папа ей подарил золотой кулон. Но это было еще до происшествия, а теперь она, кажется, была даже счастливей. Она нежно и торопливо умывала Даниила и приговаривала, что наконец - то счастье постучало и к ним. Ее бедного мальчика выбрали для экспериментального курса лечения. Святой человек товарищ Пак привез целую гору документов, она уже все подписала, и собрала все вещи, осталось только сыночку отвезти. Данила моментально проснулся, он понял, что Брант как—то узнал всю подноготную семьи и выбрал самую верную тактику. Хотя с его деньгами узнать о простом смертном не трудно, но похвально, что это он сделал за одну ночь.

Собрав сына в прямом и переносном смысле, мама вывела его под руку в коридор, где стоял Пак. На нем был строгий костюм элитного убийцы и лицо человека, который бы использовал оружие, если бы ждать пришлось еще хотя бы пять минут. Мама все благодарила Пака, пока они шли к машине, и в ней, и потом, когда отдавала Даниила в руки врачей. Врачей мама тоже благодарила и обещала приезжать каждодневно, но тут ее порыв обломал главврач. Врач сказал, что разрешены только звонки. Дело в том, что лечение будет проводиться при помощи разного вида облучений и для здоровых людей они опасны. Даниил искренне поблагодарил эскулапа за идею. Парень любил маму, но всё-таки здесь он как взрослый и самостоятельный человек. И так за него решили участие в авантюре Бранта, но хотя бы хоспис оплатят и остальное тоже скорей всего.

Когда мама ушла, главврач обратился к парню с рядом вопросов. Пак стоял рядом и внимательно слушал. Самый странный вопрос был о том, какой возраст и пол Даниил Валерьевич хотел бы видеть в виде обслуживающего персонала. Пак на этом пункте только хмыкнул. Затем Даниила проводили в огромную палату. Палата была больше его комнаты, имела кучу разных приблуд для гигиены, также рядом с палатой была санитарная комната и мини спортзал. К обеду к нему приставили медсестру средних лет и личного охранника, который исполнял его некоторые поручения. Например, Даниил хотел почитать книгу Джерома Клайва о шкатулке «Гармония стихий». Интересная история, но в руки она ему не попадалась. Так охранник уже через час доставил книгу. И так со всем, что было полезно его развитию.

На второй день лежания в больнице к нему стали являться преподаватели основных школьных предметов, плюс несколько дополнительных для развития. Так Даниил стал изучать испанский, руническое письмо и китайский, увы без письменной части, потому как писать он не мог, только печатать. Затем доктора подобрали ему специальную оптическую линзу, это улучшило зрение и позволило ему читать книги. Каждые семь дней появлялся Пак и долго слушал врача, затем спрашивал коротко, как дела у Даниила. Дела были неутешительными, правда теперь ему сочувствовали охранники. Они узнали, что по-мужски Даниил ни как. Травма сделала его не только любителем сходить в штаны, но и абсолютно равнодушным к интиму.

Спустя четыре месяца обследований, реабилитации и прочего, Даниилу заменили даже протезы ног, и подобрали более удобный гардероб. Как-то раз с утра приехал Пак и приказал собираться, у них первая миссия. От Данила требовалось только физическое присутствие. Все остальное должен был сделать знахарь. Если спросит откуда такая красота по всему телу, Даниил должен был рассказывать всю правду. И жаловаться на все, что его беспокоит, стесняться не чего. Если Пака выставят за дверь, парень должен действовать по ситуации и не забывать упоминать фамилию Брант. Даниил все еще считал бредом поиски какого-то волшебного кольца, которое якобы излечит его. Да он быстрей поверит в сверхъестественное, чем в волшебное кольцо. Надо быть реалистами, а не психами!

(краткая выдержка из первого тома 50 томного собрания мемуаров Даниила Валерьевича Разумовского)

В поисках перстня «Страдания ада»

Перед больницей стоял отечественный семейный автобус, как про себя его окрестил Даниил - «труповозка». Внутри было все, как в реанимации: помимо медицинской аппаратуры, там находились три койки, стол, мини - холодильник, электрическая плита, туалет и душевая. Также около каждой койки своя тумбочка и полка с книгами. По бронированной тумбочке - сейфу Даня сразу понял, где койка Пака. На второй койке сидела ветхая старушка и вязала. Как потом выяснилось, это его личный фельдшер - реаниматолог. Жизнь Даниила Валерьевича Разумовского была в костлявых пальчиках бабушки Антонины, а ее жизнь в препаратах от давления. Пак, представив подопечного, отправился за водительскую баранку и «труповозка» двинулась в путь.

До первого лекаря, чудодейственного старца Иллариона, они добирались десять дней. Пак особо не гнал и старался слушать все рекомендации бабушки Антонины. Старушке было около семидесяти с копейками. Видела она очень плохо, но вены походу чуяла, потому как ставила капельницы с первого прокола. Даниил искренне радовался, что с ними такая профессиональная старушка. При этом она была немногословной и в основном вязала и, нацепив огромные очки, читала детективы. Пак был шофером и поваром, именно на нем была готовка. Словооходчивым он был только тогда, когда ему звонил Эдуард Иванович или Кирилл Эдуардович.

На окраине Орловской области, в живописной деревушке стояла живописная изба старца Иллариона, к ней вела самая лучшая дорога. Избу охраняло два молодца, по виду из бойцов ММА, они явно были сильней и моложе Пака. Но кореец гордо сопроводил немного робеющего Даниила в недра простецкого жилища Иллариона. Изба внутри кричала, что ремонт в ней делался недавно и за нехилые бабки. К ним в сени, если у кого повернется язык назвать холл избы сенями, вышел старец Илларион. Мужик лет под шестьдесят, в элитной косоворотке с показа недавней коллекции Российского шика за границей. На шее у смиренного целителя была золотая цепочка толщиной с палец. Он окинул пришедших взором оценщика и спросил: зачем они пожаловали.

Дальше Пак изложил проблему и предоставил Даниила старцу в приложении с томиком медзаключений. Старец поскреб небритый подбородок и изрек длинную тираду матюгов. Вкратце, он советовал страждущим направиться в больницу с мягкими стенами. Последний человек, который был в состоянии помочь Даниилу, был описан в Библии. А так, старец советовал подождать годик, максимум два, и Господь сам приберёт душу. После этих слов молодцы по приказу старца вышвырнули гостей.

Даниил предложил, что в следующий раз он пойдет сам. Так и началось их мытарство из области в область. Второй целитель был еще более красочным в познании языка не официального, матного, но свел все к тем же прогнозам. А вот знахарка из-под Тулы намазала культи ног кашицей из одуванчиков и велела читать «Отче наш» каждый день и втирать сей состав. Через полгода культи должны были отрасти хотя бы на два - три сантиметра. За данный бесценный рецепт Пак перевел ведунье энную сумму, равную новенькой машинке. Даниил прекрасно знал, что список чародеев больше, чем список желающих в одну волшебную академию среди детей от десяти до пятнадцати лет. Но толку в нем не было, в хорошем случае они встретят аферистов, в плохом - ненормальных, но спорить с Паком Даня не пытался.

На пятом или шестом экстрасенсе они встретили очень интересного «страждущего исцеления». Даня его знал, так как читал от скуки рейтинг миллионеров одного заграничного журнала. В очереди их обошел ни кто иной, как Алан Совадж - коренной французский миллионер в третьем поколении. Он смиренно ждал в очереди, подергивая коленом, изредка смотря в экран своего гаджета. То, что это был Совадж, Данил не мог ошибаться, так как черный, как сама тьма, двухметровый Алан имел разный цвет глаз. Гетерохромия, вроде так называется эта особенность, вспоминал Даня. Рядом с Аланом был его верный охранник Армен. Если верить газетенке, то армянин работал когда-то в элитном спецназе ЦРУ. Хотя может журнальчик и врал, но проверять информацию не хотелось, поэтому Даниил лишь украдкой следил за молодым миллионером.

Разница у них была где-то в три года, только молодой гений заработал свой капитал за последние четыре года. И если его технологии будут продолжать приносить такую же прибыль, как и сейчас, через год - два он войдет в статус миллиардера. Вопрос только в том, что ему надо в Российской глубинке от псевдомага Дормидонта. Если верить прессе, здоровье Алана было как у коня на престижной выставке, он в свободное время принимал участие в разных марафонах. Пак оборвал раздумья Дани, сказав, чтобы тот меньше пялился, а больше думал о том, как бы получить помощь. Даня, как всегда, завел шарманку о том, что любая прихоть за деньги Эдуарда Ивановича, но увы, нельзя излечить такой букет проблем. Пак, как всегда, отрезал, что еще и не такое бывало в его жизни, и что волшебные кольца существуют. Во всяком случае одно он видел лично.

Пока они с Паком перекидывались фразами, Совадж прошел к магу, пробыл он у него довольно долго. Но когда он вышел от Дормидонта, по его лицу читалось, что ожидания не оправдались. Когда очередь дошла до Пака и Дани, маг тоже не смог оправдать их надежд. Он активно махал над ними подпалённой полынью, выжигая кислород и без того в плохо проветриваемом помещении. По итогу пришел к вердикту остальных коллег, что Даниила излечит только смерть. Ну и чтобы душе было спокойней, можно наведаться в храм по вере. После этого мага Данила несколько дней пролежал в лежку, сказывалось здоровье и перенапряжение, но верная и надежная Антонина выходила голубчика. И они продолжили путь.

Соваджа они встречали периодически, он тоже жаждал чуда исцеления. Даниил пару раз оказывался в очереди впереди него. Тогда француз предлагал деньги за место в очереди, его переводчиком служил охранник Армен. Когда очередь первый раз перекупили, Пак был раздражен, но не стал спорить. Но во второй раз Пак сцепился с Арменом. Тогда Совадж сказал, что юноша, судя по виду, не проживет и года. Чудо исцеления ему уже недоступно, но если через год хоть один параметр в его состоянии здоровья изменится, то он согласен будет исполнить любую блажь Даниила. Как бы заключая пари, он попросил копию медицинской карты и пожал Данииле его левую целую руку. На этом Даниил пропустил Саваджа вперед, получив от него бланк со сроками договора и письменно удостоверенным обещанием. Армен явно был против этого документа. Но Совадж был уверен в беспроигрышности сделки с убогим парнишкой из очереди.

Прошёл еще один месяц и Даниил, к сожалению, опять выбыл из строя. На этот раз бравая баба Тоня не смогла откачать соколика. И пришлось им оккупировать бокс в районной больнице, где старый врач сказал, что пора заканчивать с покатушками. Даниилу требовался покой, постельный режим и никакого стресса, Пака эта новость ввела в уныние. Вип - охранник даже исчез на несколько дней. Даня тоже не желал коротать оставшиеся дни в больничных стенах. Если честно, ему понравилось общение с шарлатанами и их странные советы. Советов была тьма. Например, одна подмосковная травница для возвращения мужской силы предлагала к половому органу на полчаса прикладывать пиявку. Один томский астролог говорил, что душа Данила переродится в семье олигарха и в следующей жизни он доживет до ста. А один старец повелел поститься и тогда тело окрепнет, а еще пить настой из крапивы.

Все эти методы были забракованы верной бабой Тоней, Даниил ей понравился, он напоминал ей ее внука. Но она была согласна с районным эскулапом, парнишка угасал, свой девятнадцатый день рождения Даниил искренне считал последним. От капельниц культи ног отекали, и он теперь передвигался на коляске. Так что на кануне дня рождения настроение у Дани было препоганым, еще Пак пропадал на неделю, потом появлялся на час и вновь пропадал. Антонина юношу возила в храм на территории, изредка Даниил уговаривал сиделку не завозить его внутрь. Он сидел на улице, мимо него проходили люди, некоторые с ним беседовали. Данилу нравилось общаться с незнакомцами, они его не знают, а он их, беседа течет не напряженно, расслаблено, ведь они возможно никогда больше не встретятся.

С ним любил поболтать дворник Турсунбек. Он жалел молодого парня и как-то в беседе сказал, что когда-то знал одного бедолагу строителя. Молодой разнорабочий Ахмед, помимо основного контракта, калымил на еще двух стройках. Однажды переутомление всё-таки сказалось на здоровом молодом организме Ахмеда, у него закружилась голова. Ахмед невольно оступился из—за головокружения и пролетел восемь этажей спиной вниз. Аллах спас юношу, но и покарал его не мало, после больницы молодой человек больше не мог двигаться. Ахмед лежал в доме своего брата и проклинал тот день, когда приехал на заработки. А его родня тем временем искала лучших врачей чтобы поставить парня на ноги, но таких не было в мире.

Турсунбек точно не знал того, кто посоветовал семье Ахмеда показать его некой госпоже Эдельман, у которой было кольцо шайтана. Но госпожа Эдельман дала Ахмеду то кольцо, и он носил его много лет, не снимая. Как говорили знающие люди, оно его исцелило. Ахмед вновь вернулся к нормальной жизни и стал работать, со временем даже открыл чай - хану. Правда говорят, что ему теперь шайтан ежедневно посылает не упокоенные души, но это только слухи. Даниил слушал витиеватое повествование дворника про Ахмеда в пол уха ровно до того момента, когда речь зашла о евреях и дьявольском кольце.

Пак много раз в своей краткой манере изложения говорил, что они ищут артефакт, который по сути своей был мерзким неказистым кольцом. Это кольцо когда-то было передано одному глубоко больному молодому человеку, Якову. Следы этого человека затерялись в пучине времени. Поэтому Пак ждал, чтобы хоть один из знахарей предложил им использовать некий артефакт, а не уринотерапию или отвар из подорожника. А теперь Турсунбек спокойно рассказывает о предмете, который они искали целый год. Даниил постарался максимально расспросить дворника о кольце.

Ахмед - герой легенды был троюродным дядей зятя, мужа младшей дочери Турсунбека, и жил в областном городе, там и держал самую лучшую Чай хану. Но Ахмед очень замкнутый и не захочет общаться. Он даже на свадьбу только хорошие подарки прислал, а сам не приехал. Запомнив всю информацию, Даниил в течении двух суток методично набирал Пака, но тот не брал трубку. Тогда Даниил убедил Антонину набрать Эдуарда Ивановича и сказать, что подопечный присмерти и хотел бы обсудить свою последнюю волю. Через два часа на ближайшем поле, рядом с районной больницей, приземлился вертолет холдинга Брант.

Эдуард Иванович, в сопровождении нескольких охранников, прошествовал в палату Даниила и искренне был удивлён, что парень не отдавал богу душу. Даня извинился за обман и попросил не ругать бабу Тоню, так как он добыл важную информацию. Эдуард Иванович был человеком серьезным и сразу выслушал рассказ о родственнике дворника. Когда рассказ подошел к концу, он скомандовал охранникам доставить в палату дворника Турсунбека, при этом не применяя к нему физической силы. Пока он и Даниил ждали доставки дворника, баба Тоня заварила чай и добыла из закромов печенье. Как оказалось, Пак охранял Кирилла Бранта и поэтому не отвечал на телефон. Кто же знал, что удача в это самое время улыбнется самому Дане.

Испуганного Турсунбека доставили через полчаса. Он мертвой хваткой держал метлу и боялся двух дюжих чеченцев, которые его сопровождали. Эдуард Иванович налил чай гостю и стал неспешно беседовать с ним о жизни. Выяснилось, что живет дворник в маленькой квартирке тремя семьями. Съехала от него только младшая дочь, а старшая дочка, ее муж, двое детей, средний сын и его жена, которая ждет первенца, живут вместе с ним и его женой. Потом Брант увел разговор на Ахмеда, и дворник пересказал всю историю, все слово в слово. Эдуард Иванович только кивал головой, внимательно слушая сей эпос. Затем Брант вышел в коридор, отдать ряд распоряжений, затем вернулся в палату и продолжил беседу с Турсунбеком. Через два часа явился один из охранников и сказал, что все готово. Тут побледнел дворник Турсунбек, который только расслабился и отставил в сторону свой рабочий инвентарь, но Брант успокоил его.

Дело в том, что его личная охрана за два часа купила две однушки в районе недалеко от дома Турсунбека, и договора уже оформили на детей дворника. Правда с переездом Эдуард Иванович Брант помочь не мог, так как ему надо покидать район и ехать по делам, за это он извинился. Затем, выпроводив дворника из палаты, он сказал Антонине готовить Даниила к поездке. Завтра с утра они поедут в чай хану «Дары Сулеймана». Но Антонина была искренне против поездки, так как для Даниила это было смертельно опасно. Старушка даже не побоялась перечить нанимателю. Эдуард Иванович выслушал все ее доводы и отправился договариваться с главврачом.

Утром Даню везли в машине реанимации, в сопровождении лучших врачей района и трех джипов охраны. В одном из них ехал сам Эдуард Иванович. В области эта процессия тормознула напротив невзрачной чай ханы «сто лет без ремонта». Внутри их встретил Сулейман - старший сын Ахмеда. Ему конечно было лестно, что бледный как полотно юноша, свои последние часы решил скоротать именно в его чай хане, но отец никого не принимал. Эдуард Иванович на салфетке написал сумму инвестиций в чай хану, Сулейман сглотнул, и все же решился позвонить отцу. Беседовал он с родственником долго, тот явно не соглашался принимать гостей, но когда сын описал состояние парнишки, то вдруг внезапно согласился.

Затем Сулейман сказал, что отец примет гостей, но не всех и беседовать будет только с калекой. Остальным придется ждать с наружи. Хозяин чай ханы до смерти боялся, что сейчас его пошлют далеко и плакали инвестиции в бизнес. Но Эдуард Иванович согласился, он отпустил часть охраны и сам поехал в машине Сулеймана, Даню везли в карете реанимации. Они выехали за город и подъехали к какой-то заброшенной деревне. У нужного им дома был возведен добротный забор, у которого Сулейман принял кресло и чуть живого Даниила. Ахмед встретил их у дома и приказал сыну прогуляться, а сам сел напротив Дани и стал расспрашивать, как с ним это произошло. Разумовский никогда не стеснялся рассказывать о своей жизни и быстро пересказал все и вся. А потом о странном Бранте, который помогает ему в поисках кольца. Даня честно сказал, что не верит в сказки, магию и шайтанов, поэтому делает это все больше для того, чтобы Брант оплатил похороны. Да и хождение по экстрасенсам сделали его жизнь более насыщенной.

Ахмед грустно улыбнулся, а затем рассказал, что действительно есть кольцо «Страдания ада». Сей перстень хранится у старой женщины Сары Эдельман, она может дать кольцо и оно реально исцелит. Но увы, цена за исцеление будет очень жуткой. Ахмед до сих пор не уверен правильно ли он сделал, что тогда взял это шайтан - кольцо. Рассказывать о самом действии и побочке Ахмед отказался наотрез. Мало ли старая Сара не даст кольцо, так зачем дарить надежду. Но предупредил еще раз о том, что, когда наденешь кольцо, обратно уже ничего не повернуть. И цена, которую придется платить, будет с ним до конца жизни. Так что Даниилу следует задуматься, а стоит ли это того, или лучше тихо отойти к Аллаху. Даниил всё-таки сказал, что разберется уже после того, как поговорит со старой Сарой Эдельман. Тогда Ахмед протянул ему старый скомканный и пожелтевший от времени листок бумаги.

Отдав листок с адресом, Ахмед позвал сына, а сам удалился в дом. Сулейман радостно повез Данила на выход. А Разумовский стал расспрашивать сына об отце. Сколько себя помнил, Сулейман знал, что отец добрый, но, к сожалению, душевно больной. Он часто рассказывал всем о волшебном кольце и не мение часто разговаривал с воздухом. И когда умерла мама, сыновья поставили отца на учет и увезли жить подальше от людей. Тут, на природе, в одиночестве у него почти нет срывов, а они к нему раз в месяц приезжают проведывать. Доехав до Эдуарда Ивановича, Сулейман получил перевод на большую сумму и распрощался с Данилом и его патроном.

Эдуард Иванович предложил отдохнуть ночь в городской больнице, а утром выдвигаться в славный город Донецк, в пошивочное ателье «тети Сары Эдельман».

(краткая выдержка из первого и второго тома 50 томного собрания мемуаров Даниила Валерьевича Разумовского)

Выбор.

Эдуард Иванович Брант хотел выехать на следующий день после получения адреса Сары Эдельман. Но увы, Даниилу становилось все хуже и хуже, поэтому выдвинулись они с опозданием в два дня. Все движение выглядело так: в областных городах Эдуард Иванович нанимал реанимационный автомобиль и на нем вез Даниила до следующей области. Старушка Антонина возглавляла медиков сопровождения, но она, конечно, не бог и не могла изменить перспективы неминуемого конца. У Даниила отказывали почки и этот процесс становился все более заметным, так как в памперсах явно видны были кровяные пятна. Брант старался облегчить путешествие, но понимал, что Донецк станет последней точкой маршрута для Дани.

Сам же юноша активно бодрился и пытался поддержать всех, даже травил анекдоты. Он все прекрасно понимал. Ему было жалко наивного Эдуарда Ивановича, который верил в мифическое кольцо и слова психически нездорового Ахмеда. Суеверия — это эффект плацебо, он конечно может на первых порах продлить жизнь и даже добавить энергии, но отрастить конечности или вылечить нерабочий орган - не могут. Вот с такими мрачными перспективами они въехали в славный город Донецк, спустя почти месяц после общения с Ахмедом. Мать Дани теперь звонила почти ежечасно и Разумовский врал ей как мог, но она все равно собиралась приехать в любую часть света. Отказать ей не могли, поэтому было решено, что как бы не прошла беседа с Сарой Эдельман, после нее Эдуард Иванович устроит последнее свидание матери и сына.

Закончив процедуры, Даниил, баба Тоня и Эдуард Иванович с охраной отправились к старому пошивочному ателье. На красивой, чистой улочке стояло ателье, вокруг которого были насажены кусты, что придавало ему сказочного колорита. Но сказочное здание было закрыто на замок, и, судя по всему, закрыто оно было уже несколько дней. Тогда было решено отправиться по месту прописки тети Сары, но и там дверь была закрыта и имела государственную печать. Что говорило о том, что квартиру опечатывали полицейские, чтобы пресечь воровство бесхозного имущества.

Пока Брант и его охрана носились по округе, ища тех, кто откроет двери или расскажет куда перебралась старушка Эдельман, Антонина и Даниил неспешно прогуливались вокруг дома пропавшей. Ну как прогуливались? Разумовского, укрытого с ног до головы, возили на инвалидной коляске. Его морозило уже пятый день, температура не сбивалась, но и не была совсем высокой. Поэтому он настоял на прогулке, чего бы это ему не стоило. На пятом круге вокруг дома они заметили соседок, которые беседовали о повышении тарифов ЖКХ, и аккуратно подъехали к ним. Возраст соседок был близок к возрасту Антонины, поэтому они быстро построили диалог, который был довольно результативным и информативным.

Со слов соседок, Сара Эдельман была лучшей швеёй подвенечного платья во всей Новороссии, а может быть и России. Сара была уже в летах не малых, но не брала себе замену, хотя у нее были и дети, и ученики. До самого последнего дня она сама кроила и шила заказы. Правда, бывало, что к старой женщине приезжали крайне странные люди, где-то год назад к Саре приезжали африканец и армянин. Они долго были у нее в квартире. О чем уж они беседовали соседкам было не ведомо, но темнокожий мужчина вышел печальней осеннего дождя в непогоду. А перед тем, как умереть, буквально за день до смерти, к Саре приходил невысокий мужчина с замотанной шарфом шеей. Так они так орали, что соседи подумывали вызвать полицию. Мужчина, еще уходя, саданул дверью подъезда так, что сорвал доводчик двери. Еще этот недружелюбный мужчина обозвал соседского пуделя курвой, поэтому бабули сочли его поляком. А на следующий день с утреца Сара не вышла на работу. Пришли девушки из ателье, а она мертвая. Скорая выдала заключение: инфаркт. Ну и не мудрено было, Сарочке на момент смерти шел девяносто седьмой год.

Учитывая почтенный возраст, преждевременно преставившейся Сары Эдельман, ее дети не приехали на похороны, также как внуки и правнуки. Хоронили старую даму сотрудники ателье. Единственная родственница покойной, которая проживает рядом, сейчас находится в учреждении закрытого типа. Старшие дети Сары жили за границей на исконной родине, младшие дети в Москве и Питере, и лишь племянница - дочка покойного брата Сары, жила в Донецке. Любимая племянница Катенька Эдельман, со слов соседей, была дико невезучим человеком. Катенька была лучшим детским нейрохирургом, но потом что-то произошло, и она несколько лет не оперировала. Затем вернулась в профессию, но спустя четыре года начала разговаривать сама с собой. Как же Сарочка страдала, когда племянницу поместили в городскую психиатрическую лечебницу. Она до последних дней раз в неделю ходила к ней в клинику.