Человек обычный. Последний выбор

Ярослава Григорьевна

Человек обычный. Последний выбор

Пролог

Он стоял первым, остальные были сзади, кто-то просто шмыгал носом, возможно от скорби, а может от холода. Кто-то кричал, а кто-то рыдал, но все эти звуки казались не реальными, каким-то наложенным звуком. Сжимал руки в кулаки слушая речи плакальщиц и то как что-то говорил батюшка, они не должны так громко говорить. Все, абсолютно все должны были замолчать, быть может если бы они затихли, это все оказалось бы сном. Лишь бы все отказалось им, но нет, это ужасная, давящая реальность. Дима тихо наблюдал за тем как гроб опускают в яму, а в горле образовался непроходимый ком, который парень не мог проглотить. А ещё этот отвратительный галстук, он душил, душил настолько, что нельзя было даже крикнуть или позвать на помощь. Нет, этого не должно быть, это все ужасная не правда, это просто ужасный сон. Просто отвратительный плод его фантазии. Но пришла очередь кидать землю и парень взяв мокрую, обжигающе холодную горсть несколько секунд не решался ее кинуть. Если он кинет, то точно признает, то что его любимая Мари мертва, а он не хотел этого признавать. Она жива, она точно должна жить. Только не смотря на все мысли и желания, это никогда не станет правдой, поэтому он аккуратно скинул свою часть земли. Как будто хотел посадить зёрнышко, а не навсегда похоронить любимую. Она прокатилась по крышке лакированного гроба, в котором лежала Марина, с посмертной улыбкой на губах. Сионский отошёл назад, чтобы остальные могли тоже совершить эту часть ритуала, а на его грудь легла тяжесть смертельным грузом. Она сдавила все органы, все что можно стала поглощать, оставляя лишь бессильную боль, разъедающая все эмоции. Каждый вздох казался неправильным, это он должен был лежать в гробу, он должен оказаться на ее месте. А она должна была растить их ребенка, который даже света белого не увидел. И вообще в этот день ничего не должно быть таким ярким, ни эти отвратительные искусственные цветы, ни цвет почему-то слишком яркого солнца, ни это отвратительно голубое небо. Сейчас должен пойти сильный, мокрый снег, должен быть ветер, весь свет должен скорбеть, а не только он и какие то люди. Дмитрий вытер руки о черную куртку, теперь ему было все равно как тот будет выглядеть, а с сзади подошёл Макар и положил свою руку тому на плечо. Но как только он коснулся плеча друга, тот как ошпаренный отвернулся и посмотрел на человека. Нет, сейчас он не был готов с кем-то контактировать, а особенно с теми, кто утаивал от него огромную правду. Конечно, сейчас он не злился и не обвинял друзей, только вот, сейчас любое прикосновение и любой диалог, бы вытянул остатки сил, что тот пытался сохранить. Родители Марины смотрели на своего не состоявшегося зятя и поджимали губы. Те прекрасно понимали, почему он не плачет и почему его глаза красные, опухшие, как будто неживые. Он выплакал все свои слезы ещё тогда, когда нашел тело своей девочки, своей возлюбленной, всей своей вселенной.

Поодаль стояли двое друзей, Макар и Кирилл, она в черной траурной одежде. Они как будто чужие на этом мероприятии, как будто именно им тут не место. Оба знали, что им тут не место, они оба чувствовали себя предателями в этом месте, безвольными куклами, которые могли бы что то сделать, но не сделали. Ведь оба друга знали, что происходят в мире, что сейчас совершает их начальство, но ничего не сделали, чтобы обезопасить своего друга и его семью. Посчитав, что это просто лишняя паранойя, им казалось, что вряд ли это коснется их близкий. Но оно коснулось близких, да причем так что теперь жизнь казалась серым куском засохшей глины. Они считали себя предателями, гнусными предателями. Затем после закапывания гроба и организованного стола родителями девушки, Дима уехал домой на такси которое вызвали друзья, понимая его состояние. А дома он быстро скинул с себя уличную одежду и закрылся в квартире. Парень подошёл к столу на котором стояла коробка с подарком, который она хотела преподнести. Открыв ее, сотый раз увидев его содержимое, он наконец не выдержал и закричал. Только это больше не напоминало человеческий крик, он выл как волк, как верный пёс потерявший своего хозяина. А от этого звука казалось разорвется сердце даже у самого чёрствого человека. Затем стал искать еду у себя в холодильнике, так как ничего не смог поесть на том ужасном мероприятие, на котором пришлось присутствовать. Он не раздевался разве, что скинул с себя галстук и пиджак. Парень поедал холодную пищу, медленно и проглатывал ее он с большим усилием, так как ощущение мертвой хватки галстука на шее все ещё оставалось. А куски холодной еды вытягивали из парня остатки тепла, что пыталось сохранить его тело. Дальше парень пошел в ванную и умылся, после чего облокотившись о раковину стал смотреть на себя испытывая гнев и раздражение по отношению к себе .

– Придурок! Если бы ты тогда остался бы, то она была бы рядом! Истеричка! – Громко проговорил парень после чего ударил в зеркало кулаком и тем самым разбил его, ценой своей кожи.После чего парень сел на пол в ванной в кучу осколков , после чего лег и стал смотреть на мерцающую лампочку. Раздражает. Все раздражает. Он закурил опять в ванной и ему в этот позвонила мать Марины и по просьбе парня. И он стал слушать уже другую, тоже похоронную церемонию, уже организованную в церкви. Он слушал и улыбался, Дима уже понял, что он сейчас сделает, поэтому закатав рукава и взяв осколки стекла от зеркала грубо и резко полоснул по рукам. Боли он не почувствовал, лишь спокойствие и удовлетворение, о том, что скоро увидеться со своей любимой. Липкая, теплая кровь стекала по рукам и вниз на пол, расползаясь тёплой лужицей красного цвета. Он периодически убирал от себя сигарету, чтобы скинуть пепел, капая при этом на белую рубашку кровью. А после затушил бычок в собственной лужи крови, он прикрыл глаза, слыша как он шипит из-за этого действия и представляя уже встречу с любимой. И когда сознание начало ускользать от Дмитрия, он лишь тихо сказал.

"Прощайте… Я скоро увижусь с Мариной… Передайте маме, что я бы не хотел, чтобы она плакала"

После этого он уже не слышал, что говорит его свекровь, он ни на что не обращал внимания. Ни на крики, ни на шум, и на стук в его дверь, и на звук взлома, а затем забежал в ванную. После чего начал что-то с ним делать и увозить под противный звук сирены.

Глава первая

Парня выписывали из клиники с д