Человек обычный

Она включила на телефоне музыку – свой особый плейлист, под который и готовка шла иначе, веселее, ритмичнее. Под лёгкие мелодии она сварила ему молочную кашу, нажарила стопку тонких бликов, смолола в блендере кофейные зёрна – он любил свежемолотый. Успела даже заказать и забрать доставку продуктов, пока Дима спал. Шуметь она не стеснялась – разбудить его, когда он крепко уснул, было подвигом. Гораздо приятнее было будить его по-другому. Ласками. Как раньше…

И память, коварная, тут же вытащила из глубин яркий, до боли чёткий кадр.

***

То утро было субботним, пахло пылью и надеждой. Дима спал на старом диване, который притащил сюда чуть ли не на себе, лишь бы его Мари не мучилась на раскладушке. У неё от неё болела спина, а Дима не хотел, чтобы его любимая, уставшая после ночных смен в травматологии, шла на пары с туманом в голове. Будущая медсестра – дело серьёзное.

Над ним нависла Марина. Поцеловала в щёку. В нос. В лоб. В другую щёку. И, наконец, в губы. Дима завозился, поморщился, медленно открыл глаза. Увидел её, улыбнулся прямо в её поцелуй, обнял, повалил на разложенный диван и теперь уже сам нависал сверху, а худенькая Мари, улыбаясь, положила палец ему на губы.

– А-а-а, – заигрывающе протянула она, а потом обняла его за шею, прижимаясь к нему грудью. – Сначала завтрак. Потом – сладкое.

– Ну, Марин… – надул губки, как ребёнок, Дмитрий, обделенный поцелуем. – Один. Всего один.

– Нет. Иди поешь, тебе потом на уроки бежать. Ты что, хочешь быть голодным? – в её голосе звучала та самая забота, которая и держала его на плаве.

– А может, я лучше никуда не пойду? – буркнул он, ясно давая понять своё отношение к школьной обязаловке.

– Нет, Дим. Я хочу быть уверенной в своём будущем муже.

Она тогда и не подозревала, что этими простыми словами начертала их общую судьбу.

Фраза ударила в самое сердце. Он улыбнулся, покраснел, смутился. Никогда не заглядывал так далеко вперёд. Но если она об этом думает… Значит, это не подростковая интрижка. Это – всё. Именно в тот день что-то щёлкнуло внутри. Он решил – напишет свою жизнь с ней. Новую главу. Начал с того, что, доев завтрак в одних трусах, с отвращением посмотрел на шатающийся стол. С него и начнём.

Позже, чмокнув её в щёку, он взял полотенце и, шлёпая резиновыми тапками, побрёл в душ, пока очередь из соседей не заняла коридор. А Марина, собрав посуду, мыла её, думая о предстоящих счетах. Жизнь, взрослая и чуть колючая, уже стучалась в их дверь.

***

Воспоминания нахлынули с такой силой, что у Марины даже глаза заслезились. А завтрак уже был готов. И теперь, теми же проверенными приёмами – нежными поцелуями в веки, щёки, нос, губы – она вытянула Диму из сладкой дрёмы. Он медленно открыл глаза, лицо его озарила улыбка, и он, обняв её, повалил на себя.

– Ну, Мась, вставай. Завтрак остывает, – прошептала она в его грудь.

– Ничего страшного… Давай так полежим… – его голос был хриплым от сна. Он уткнулся носом в её собранные ещё влажные волосы, и у Марины от этого побежали мурашки, рождая приятное тепло внизу живота.

Они немного полежали, но сон уже отступил. Дима поднялся, чмокнул её в затылок и, взяв со стула полотенце, поплёлся в ванную смывать остатки вчерашнего дня. Позавтракали вместе, после чего он взялся за учебники. Готовился он всегда в последний момент – память позволяла схватить всё за несколько прочтений. Марина не мешала, просто обняла сзади, изредка целуя в шею. Он только подставлялся – до пары оставалось ещё часа четыре.

– Зай, приготовь мне, пожалуйста, что-нибудь с собой. Я точно проголодаюсь, – попросил он.

Девушка угукнула, чмокнула его в щёку и отправилась собирать ему обед. К часу он был готов. Она погладила ему рубашку, сама вызвала такси, несмотря на его ворчание, и проводила до машины. Акимова им гордилась. Ей, довольствовавшейся колледжем, казалось невероятным, что он сам, своими силами поступил в вуз, выбил бюджет. Она и не догадывалась, что он сделал это во многом для неё. Чтобы было чем гордиться. А она гордилась. Казалось, он сам куёт свою судьбу.

В училище он встретился с Макаром и Кириллом. Побратались, поболтали о своём, и незаметно разговор свернул на вечную тему.

– Макар, а ты когда себе отношения заведёшь? – спросил Медведский, раскладывая на парте тетради.

– Да мне как-то и так хорошо, – отмахнулся Анисимов.

– Неужто? А женской ласки ощутить не хочешь? – Кирилл смотрел на друга то ли с укором, то ли с шуткой.

– Боже, дело даже не в этом. Отношения – та же работа. Ответственность. А я за себя-то её толком взять не могу, что уж про чужого человека говорить, – Макар ответил серьёзно, без обычной своей иронии.

– Ты боишься ошибиться? Или что? – не отступал русый. – Или… были отношения, и не хочешь снова обжечься?

– Кирилл… – Макар хмуро посмотрел на него. – Нет. Я от вас ничего не скрываю. У меня никого не было. И не будет.

В голосе его прозвучала незнакомая, ледяная нота.

– Макар, ты чего? Мы тебя обидели? – встревожился Дима, положив руку другу на плечо.

– Да нет. Просто я уже тысячу раз это объяснял, а вы как дети. Я просто устал.

– Опять ты играешь в эти игры разума, – тихо сказал Кирилл. Взгляд, которым они обменялись, был полон какого-то скрытого смысла, недоступного Диме.

– Ребят, если я чего-то не знаю, то объясните мне ваш «лор». Я ведь тоже часть компании, – попытался он пошутить, но друзья одновременно повернулись к нему с одинаково невесёлыми лицами.

К счастью, началась пара, и странное напряжение растворилось само собой. Занятия шли на удивление гладко. Даже их тиран-преподаватель сегодня был мягок и, к всеобщему изумлению, поставил Диме пятёрку. Такой подарок судьбы нельзя было оставлять без внимания. После пар Сионский пригласил друзей к себе, предупредил Марину, купил её любимый торт, бутылку вина для неё, а с парнями скинулся на пиво.

В алкомаркете перед ними в очереди стояли две девушки. Одна – невысокая, с платиновыми волосами, другая – азиатка, постарше. Они мило переговаривались, называя друг друга по именам.

– Стефани, может, ещё что-то хочешь? – спросила азиатка.

– Нет, Джессика, спасибо, – ответила подруга, и они, взявшись за руки, ушли.

Дома друзей встретил божественный аромат. Марина, повернувшись от духовки с противником в руках, сияла.

– Да, Дим, тебе повезло, – с лёгкой завистью констатировал Кирилл. – Моя готовить не любит.

– Завидно, – вздохнул Макар. – Может, и мне ради такого завести отношения?

Ужин прошёл шумно и душевно. Смеялись, вспоминали, выпили. Засиделись так, что Дима настойчиво предложил друзьям остаться – Макар выпил, за руль нельзя. Кирилл предупредил Алёну, и в итоге компания рухнула играть в «Монополию». Игра едва не закончилась ссорой, но Диме удалось всё обратить в шутку. Позже он надул матрас, застелил его, отправил друзей мыться, а сам прилип к Марине, обнимая, целуя, уткнувшись лицом в её грудь.

– Дим, давай не сейчас… – она погладила его по голове.

– Как скажешь, дорогая… – он вздохнул, чуть разочарованно, но отлип.

Позже, приняв душ, он долго лежал в темноте, глядя в потолок. В голову лезли странные, обрывочные мысли, а в груди поселилось тягостное, раздирающее чувство, почти физическое. Он списал всё на переизбыток эмоций. И незаметно уснул.

И сон настиг его снова. Та же квартира. Тот же серый, безжизненный мир. Марина, друзья – все здесь, но они размыты, как под водой, не настоящие. Он вышел в коридор. Спустился по лестнице. И там, во дворе, стояло Оно. То самое существо.

– Скоро всё решится. Скоро будет крах. Лишь самый чистый Люд, чувственный Белый и разумный Тёмный, соединившись в единое прошлое, отсрочат конечный разлом, – проговорило существо спокойным, безжизненным голосом. Оно протянуло руку и коснулось его груди. – Только Люд должен пройти через дисбаланс, должен прожить не свою судьбу. Нужен с остатками силы Отдачи, чтобы его наполнили силой Разума и Чувствами.

На его груди, там, где коснулась рука, проступила печать – сложная, словно татуировка, светящаяся тусклым, внутренним светом.

– Что? О чём ты говоришь?! Что ты, мать твою, несёшь?! – взорвался Дима.

Но существо лишь приложило палец к своим несуществующим губам, а затем – к его. И странное спокойствие, тяжёлое и безвольное, накатило на парня, заглушив панику. Он покорно замолчал.

– Следуй своему предначертанному пути. Не сопротивляйся. Исход один. И я спасу этот мир. Хоть и ненадолго. Запомни: в сильный мороз ты испытаешь сильную боль. Это будет нашей отправной точкой. Нашим последним взаимодействием.

Существо растворилось. Дима, словно в тумане, вернулся в квартиру, лёг на кровать. На потолке заплясали странные розовые облака. Он, как ребёнок, протянул к ним руку, и они, спускаясь, обвили его пальцы шелковистой, щекочущей прохладой. Он закрыл глаза и провалился в сон уже внутри сна.