Теремок

– Поддержать, – ответил я, ловя себя на мысли: а не обманываю ли я сам себя?

– Тогда забудь про «подходить». Прояви присутствие. Скажи одно: «Мне жаль. Если захочешь поговорить или просто помолчать – я рядом». И всё. Инициатива должна остаться за ней. Не требуй ответа, не жди благодарности. Помощь – это предложенная рука, а не попытка тащить на себе.

– А если она скажет «отвали»?

– Примешь и отойдёшь. Уважение к чужой боли – это и есть взрослость. Древние, как ты знаешь, считали: самое сложное – не тревожить пепел, пока он горячий. Дай пеплу остыть, Паша.

Я кивнул, обдумывая его слова.

– Спасибо, Виктор Сергеевич. Кажется, понял.

Я спустился к ребятам, и мы доиграли в футбол под матерные крики Гриши и заразительный хохот Тиши. Потом разошлись по парам. После звонка, спускаясь по лестнице, я заметил её на первом этаже – закутанную в белую куртку, будто в снежную крепость. Я шёл медленно, обдумывая слова Виктора и подбирая свои.

И вдруг почувствовал лёгкий толчок в спину.

– Ещё спасибо скажешь, – с улыбкой проговорила Тиша и всей силой своего миниатюрного тела подтолкнула меня в сторону Евы.

Толчок был несильный, но я едва не налетел на рыжую, неуклюже выставив руки вперёд. Наученный горьким опытом, я успел уклониться от летящего в лоб локтя.

Девушка в белой парке обернулась с готовой злостью, но, увидев меня, её янтарные глаза будто на мгновение вспыхнули изнутри.

– Опять ты… – нахмурившись, но уже без гнева, произнесла она. – Тебе нравится подкрадываться или по голове получать?

Ошарашенный поступком Тиши, я забыл все заготовленные тактичные фразы.

– П-прости. Я хотел спросить… можно тебя проводить до дома? Темнеет уже рано и… всё такое, – выдавил я, глядя ей прямо в глаза с глупейшей физиономией. Я ждал чего угодно – крика, насмешки, ледяного молчания. Внутренне уже смирился с провалом и мысленно подставил лоб под удар.

– Можно, Паш, – тихо и по-домашнему сказала она. – Дурачье, а без хватаний со спины никак нельзя было спросить? – добавила она с напускной ворчливостью. И на её лице, всё ещё отмеченном печалью, дрогнула – первая за этот день – лёгкая, усталая улыбка.