Судьба палача 1997

– Спасибо пап!

– Да мне-то, еще рано спасибо говорить. А вот когда распишешься так и скажешь! А то вдруг, твой, как там его, Вилор, убежит от тебя и свадьбы не будет? А?

– Ты, о чем папа? – насторожилась Вика.

– Да нет так, так! Конечно дочка, конечно и свадьбу устроим! Сам займусь! А сейчас – Маленький, встал с кресла, потянувшись, хлопнул в ладоши. – Я хочу попросить тебя об одном одолжении!

– Проси пап! – Вика заулыбалась и схватила отца за ладонь.

– Дед, что-то сегодня загулялся. Ты, пойди, его в парке найди! Он, как всегда, наверное, на всей скамейке заснул! Стыдно! Не отправлять же, мне, за ним, своих парней? Отец не любит. А ты, вон, сходи, приведи его. Старику надо и лекарства принимать и вообще! Хватит по улице шляться! Уж восемьдесят четыре! Не дай Бог, что!

– Хорошо папочка, хорошо! – Виктория вскочила с кресла, чмокнув Леонида в щеку, выбежала из комнаты.

Он еще минуты две смотрел на проем в коридоре, дождавшись, когда хлопнет входная дверь, медленно подошел к столику, на котором стоял телефон. Маленький осторожно, словно боясь разбудить кого-то неведомого в комнате, снял трубку и через несколько секунд тихо сказал:

– Алло, это я. Ты мне нужен. Нужно срочно встретиться. Разговор есть. И работа… срочно! Это очень важно! Я тебя прошу, приезжай!

«Нет, он поймет меня! Он поймет и полюбит его! Он не может не полюбить! Он такой злой и неприступный лишь с виду! А в душе, в душе он добрый и даже несчастный! Нет! Он поймет меня! Мой папа замечательный человек!» – Вика давилась своими радостными мыслями.

Она не ожидала такого развития событий. Вика готовилась к скандалу! А тут, тут отец так легко ей уступил! Учиться на юрфаке, какая ерунда! Ради того, что теперь она может делать, что хочет, можно и потерпеть этот нудный университет! Ходить на лекции, слушать профессоров и доцентов, да пусть, пусть! Она ведь может, может все это перетерпеть! Она теперь должна все это перетерпеть! Ведь отец пообещал ей свободу! Он разрешил ей сделать выбор! Пусть такой, но выбор!

Вика бежала по ступенькам коридора, как первоклассница, перепрыгивая пролет в три, четыре прыжка. Она выскочила на улицу и кинулась в сторону парка. Яркое солнце еще добавило радости! Голубое небо, облака и теплый воздух! Что надо человеку для счастья? Хорошая новость, надежда и вера! Вера в будущее!

«Нет, нет, я не отдам его не кому! Но кому, кому он нужен! Он ведь пропадет! Он не может жить один! Это он с виду только пижонистый, а в душе. В душе он несчастный и одинокий человек! Мой! Мой, человек! Вилор! Виля! Как приятно будет называть его так – Виля! Утром просить его, что бы он принес мне кофе в постель! Нет, он не понесет кофе в постель! Ну и к черту! Путь не несет кофе! Я сама принесу ему кофе! А он, он пусть, пусть пишет стихи! Он напишет их много! И мне, он обязательно посвятит мне стихи! И пусть, пусть потом все знают, у знаменитого поэта Вилора Щукина, была любимая женщина Виктория! Его судьба и победа! Победа!»

Вика перебежала через дорогу. Она не обращала на надрывистые сигналы автомобилей! Водители противно пищали ей в след, словно заставляя свои машины ругаться, на ее безрассудную пробежку по проезжей части!

Вика перепрыгнула через небольшой железный заборчик и оказалась у входа в центральный парк отдыха. Она на ходу сунула десятку, в руку вахтерши, что стояла у железной вертушки и проскользнув мимо грузной тетки, очутилась на центральной аллее городского парка. Поглазев по сторонам, она пошла уверенной походкой вправо, потому как знала, куда идти и где искать деда!

Городской центральный парк, для нее был не просто знакомым местом. Он был частью ее детства. Вика выросла рядом с центральным парком. И с самого раннего детства, она гуляла там, играла и пряталась. Когда ее ругали родители, Вика убегала в аллеи и лабиринт парка и терялась там, на час другой. Когда она играла с ребятами по двору, то тоже укрывалась в зеленых гущах и дорожках парках. Эта любовь к парку, у Вики была семейная. Мало того, что дом, в котором она родилась и выросла, стоял рядом с парком так еще и ее отец, и дед тоже были ярыми поклонниками погулять по маленькому ухоженному уголку природы в центре города.

Особенно дед! Он мог часами ходить с ней и рассказывая странные истории, больше похожие на сказки и нередко пугая ее неожиданными и страшно–торчащими ветвями деревьев, у самых бордюров дорожек и аллей.

Дед! Этот особый и уникальный человек в ее жизни! Дед лучший друг и защитник, а нередко и помощник во всех горестях и трудностях девичьей судьбы! Андрон Кузьмич Маленький, был человеком, которому Виктория верила, как самой себе. Сухой и высокий он немного напоминал ей артиста Кадочников из фильма «Десять негритят». Большие роговые очки, так увеличивали глаза, что делали его взгляд пронзительно выразительным и внимательным. Морщинистый лоб и совсем, белые седые волосы, аккуратно подстриженные под полубокс. Слегка желтоватая кожа и нелепо белые для восьмидесяти летнего старика вставные фарфоровые зубы.

Странно, но такого как сейчас деда, вернее его образ, Вика помнила всегда. Ей, уже двадцатилетней девушке почему-то казалось, что Андрон Кузьмич всегда был бодрым, высоким стариком, со слегка сутуловатой фигурой и вальяжно сдержанными кошачьими повадками. Она даже не могла представить его молодым.

Дед был человеком сюрпризом, он мог пошутить так, что становилось страшно и напротив, сказать кошмарную новость так, что она превращались в легкую веселую историю.

О том, кем работал дед, до того, как вышел на пенсию, Вика лишь догадывалась. Отец говорил, что он был следователем по особо важным делам в прокуратуре, сам же Андрон Кузьмич распространятся, на эту тему не желал и вспоминал о своих молодых годах не охотно. И все же иногда в его речи проскакивали слова о «серьезной и секретной работе в очень влиятельной силовой государственной структуре». Из всего этого Виктория и делала вывод, что ее дед раньше был сотрудником секретных служб.

Андрон Кузьмич любил одевать свой строго-серый костюм с маленьким золотым значком на лацкане. Издали он был похож на обычную блестящую пуговицу. Но если рассмотреть поближе, то на золотом кругляшке можно было увидеть щит и меч в лавровом венке. Андрон Кузьмич очень дорожил этим значком и всегда бережно его отстегивал, когда костюм отдавали в прачечную или химчистку.

Виктории нравилась некая таинственность в прошлом Андрона Кузьмича, ее забавляло, когда порой дед, так неуклюже играл в «ветерана-разведчика» разбавляя свои байки, какими-то терминами: из шпионских, нелепых романов и фильмов. Она понимала, дед на закате своей жизни тоже играет в важного и значимого для общества человека.

Вика уверенно шла на дальнюю аллею. Она знала, сейчас дед сидит в беседке, что стояла на берегу Енисея. Это был его любимо место. Оттуда открывался фантастический вид на великую сибирскую реку и природу на противоположенном берегу.

Синие горы и светло-лазурное небо. Вот-вот начнется закат. Сумрак еще не опустился, но он уже готов подкрасться, чтобы властвовать над землей. Облака светились, красно-багровым цветом. Солнце устало садилось. Медленно и не спеша, опускалось за сопку на западе. Длинные, нелепые тени от прохожих и деревьев, растянулись по асфальту аллеи.

Вика всматривалась в силуэт беседки. Она медленно надвигалась из-за зелени кустов. Там под полукруглой крышей сидел человек. Это был дед. Она знала это он…

Но через пару шагов Вика вдруг испугалась. За силуэт деда она приняла фигуру молодой женщины, вернее девушки. Красивой и немного странно одетой. Незнакомка, сидела запрокинув нога на ногу. Они были длинные и стройные в обтягивающих кожаных штанах. Черная, тоже кожаная куртка кокетливо расстегнута наполовину. Темная блузка, тоже рассхлестнулась в глубоком вырезе, оголив красивые, полные груди.

Виктория осторожно подошла ближе, замедлив шаг, переступила порог беседки. Девушка не обратила на нее внимание. Она смотрела куда-то вдаль: на Енисей или на темно синие горы на том берегу.

Вика застыла в нерешительности каком-то тревожном замешательстве. Она непроизвольно вглядывалась в черты красотки. Черные, как смоль волосы, красиво заколоты на затылке длинной серебряной спицей. Она, как маленькая стрела, пронзила прическу, блестела в лучах закатного солнца. Узкие брови в разлет. Ярко-алые губы не казались пухлыми. Тонкий аккуратный носик и большие, карие глаза.

Вика растерянно осмотрелась по сторонам и устало села на скамейку. Девица в кожаном одеянии покосилась на нее и приветливо улыбнулась:

– Вы кого-то ищите?

– Да… – выдавила из себя Вика.

– Понятно. Мы все, кого-нибудь, ищем…

– Вы, вы тут человека не видели? Такой седой мужчина, высокий, – боязливо и виновато, спросила Виктория.

Девица пожала плечами и ухмыльнулась. Она оценивающе: с головы до ног, окинула взглядом Викторию и хмыкнула:

– Он вам кто? Отец?

– Нет, дед,… – словно заворожено даже не понимая, почему она должна отвечать, буркнула Вика.

– А понятно. Ух уж эти старики! С ними столько мороки! Ходят. Бродят, что ищут… да, я знаю, что они ищут…

– Так вы видели?

– Да видела.

– А куда он пошел? – взволнованно спросила Вика.

– Хм, куда, ему одиночество нужно. Одиночество. Вот он и мучается! Это видно сразу.

– Вы, кто такая? – взвизгнула Вика. – Что вы себе позволяете?

– Я? – удивилась, но не обиделась на ее окрик девица. – Я ничего не позволяю. А вы? Вы что хотите?

– Я хочу своего деда найти! Понимаете? – Вике вдруг стало страшно.

Она вдруг почувствовала какое-то паническое чувство беззащитности и обреченности. Но тут девица ее успокоила, она, равнодушно пожав плечами, отвернулась от Вики и каким-то радостным и беспечным тоном сказала:

– Да вон туда ваш дед пошел. Туда! Он хотел минералки купить. Кстати и меня угостить обещал! К ларьку он пошел! – девица ткнула в глубину аллеи своим острым и длинным ноготком, накрашенный бардовым лаком.

Вика почему-то успела рассмотреть этот цвет. Ноготь, как вспышка мелькнул у нее перед глазами. Виктория вскочила с лавки и кинулась в указанном красоткой направлении.

Она бежала по дорожке. Она боялась опоздать. Страх, не ведомый ей ранее страх, опасности за близкого, овладел разумом.

«Дед! Он ведь такой старый! Дед! Него ведь больное сердце! А что если?!… А что?!!» – Вика давилась страшными предчувствиями.

Она неслась по дорожке к торговым ларькам, что стояли невдалеке. Там мелькнул силуэт человека. Еще один. Наконец Вика на ходу смогла рассмотреть женщину в белом халате!

«Врач! Врач, они, уже вызвали врача! Нет! Господи только не это!» – слезы прыснули из глаз. Маленькая обречено и как-то обессилено заплакала.

Дверь павильона она рванула с такой силой, что на мгновение показалось, она оторвала ручку. Еще шаг и Вика налетела на человека! Она наступила ему на ногу и сильно толкнула в грудь! Мужчина вскрикнул, и чуть было не упал. Вика, подняла глаза, это был ее дед! Андрон Кузьмич Маленький! Лицо его скривилось от боли. Хотя старик попытался из себя выдавить улыбку.

– Девушка! Вы что с ума сошли! Вы же мужчину чуть не сбили! Вот дает! – заверещала продавец за прилавком.

Здоровенная тетка с ярко рыжей шевелюрой, подстриженной под мальчика таращилась на нее грязно накрашенными глазами, с разводами, более похожими на татуировку индейцев.

– Викуся! Ты, что родная? – Андрон Кузьмич схватил Вику за плечи.

Из его руки выпала пластмассовая бутылка с минералкой. Вода, зашипев, словно артиллерийское ядро девятнадцатого века, закрутилось по полу. Вика тяжело дыша нелепо посмотрела на бутылку, упав на грудь к деду забилась в рыданиях!

– Что случилось деточка? Что случилось! – испуганно причитал Маленький.

Старик, нежно обняв внучку, гладил ее по спине. Продавец виновато вздохнула и отвела взгляд.

Вика плакала не долго. Уже через пару секунд она улыбнулась, посмотрев деду в глаза, смахнула со щек слезы. Маленький нежно погладил девушку по щеке, кряхтя наклонился, подняв бутылку с пола. Вика бросилась ему помогать. Она неосторожно опустилась на колени…

Они медленно шли по аллеи. Вика взяла деда под ручку и положила ему голову на плечо. Он нежно бормотал ей:

– Внученька, ты, почему-то считаешь меня таким беззащитным, почему-то… спасибо конечно… спасибо за заботу! Но! Да я разменял девятый десяток! Но и что? Я еще вполне бодрый старичок! И фору могу дать любым молодцам! Женихам твоим! Понятно? А ты, ты вдруг продумала, что я упал тут! Умираю! Да я если умирать буду, обязательно тебя перед этим тебя позову! Что бы простится! Только вот это не скоро будет! Я еще своих правнуков посмотреть хочу! Внуков сына и детей твоих! А ты! списываешь меня раньше времени! Нет, доченька, нет внученька…

– Ой, не знаю дед! Раньше такого никогда со мной не было! Я конечно переживала. Переживала, но тут так испугалась! Так испугалась! Я видела тут женщина в белом халате ходила! Подумала врач! Подумала скорая приехала за тобой! Вот! – Вика нежно поцеловала деда в щеку.

Тот улыбнулся. Было видно, что старику приятно. Он тяжело вздохнул и ласково сказал:

– Ой! Доченька внученька! Это была ведь продавец мороженого! Она всегда в халате белом! Форма у нее такая! И чепчик еще! А ты? Нет, нет, не надо. Да и не стоит так бояться! Не стоит! Смерти не надо бояться,… – Маленький, погрустнев, вновь тяжело вздохнул и как-то загадочно добавил. – От нее ведь все равно не уйдешь. От нее вообще не надо бегать!

– Дед! Не говори так! Что теперь ждать эту тетку с косой? А? Да нет, с ней надо бороться! А если так вот безвольно рассуждать так ничего хорошего не будет!

– Да, да! Внученька. Ты права, – Маленький вновь погладил Вику по руке. – Только вот мы часто не понимаем, не мы боремся то, со смертью, а она с нами играет…

Они незаметно для себя вышли к их любимой беседке на берегу. Андрон Кузьмич остановился, перед тем как сесть на лавку и осмотрелся по сторонам. Он словно искал кого-то взглядом.

– Ты кого-то потерял? Ищешь кого? – подозрительно спросила Вика.

– Нет-нет,… – растерянно ответил Андрон Кузьмич, медленно садясь на скамейку.

– А, что вот смотришь по сторонам? – Вика ехидно ухмыльнулась – Ты уже может тут, с какой старушкой познакомился? А? А то смотри у меня! Казанова престарелый! Седина в бороду… а?

– Нет, нет. Просто, тут, сидела девушка одна, она пить захотела. И вот я пошел, так сказать минералки купить. Она такая молодая.

– В кожаном? – прикусив губу, ревниво спросила Виктория.

– Да,… – Маленький растеряно покосился на внучку. – А ты откуда знаешь?

– Да уж,… видела я тут эту девицу. Когда тебя искала.

– И что? Что? – Андрон с тревогой в голосе вновь осмотрелся по сторонам. – Нормальная девушка. Мы мило так беседовали.

– Дед, да нормальные девки в таких одеждах не ходят! В коже вся! Титьки на выворот! И вообще, она на сатанистку похожа! Или на одну из этих как там их Готы что ли?

– На кого? – испуганно спросил Андрон Кузьмич.

– На сатанистку! Есть такая секта, они не в Бога, а в дьявола верят! Он у них, вроде, как главный! Вот! Они кошек на могилах режут!

– А?! Ха! Ха! – неожиданно расхохотался дед.

Он заливался веселым смехом и отмахивался руками.

– Что тут смешного? – обиделась Вика, выхватив у старика из руки бутылку с минералкой, отпила прямо из горлышка.

– Нет-нет Викуся, она не сатанистка. Она очень образованная девушка. Мы с ней о вечном говорили. Приятно было. У нас тема общая нашлась!

– Хм, какая еще общая?

– Тема-то?! Да вот такая! Есть ли справедливость на свете!

– Ну, ты загнул дед! – Вика тоже рассмеялась.

Они улыбались. Им бело весело и приятно на душе. Так бывает у людей, когда что-то страшное миновало, или, когда ты ждал беды, а она не пришла в той дом! Когда ты был уверен, что случится что-то ужасное, но не угадал!

– Знаешь дед! А у меня новость!

– Хм, что на этот раз?

– Я буду учиться на юрфаке! Я пойду, восстановлюсь! Получу диплом! Адвокатом буду!

– О-о-о! Это очень хорошо! – Андрон Кузьмич обнял внучку за плечи и поцеловал в лоб.

– И еще! Я замуж выхожу! – осторожно и тихо добавила Вика.

Дед насторожился. Он вздрогнул. Вика это почувствовала своим телом. Она посмотрела старику в глаза. Но в них, ни намека на растерянность или сомнение.

– Дед, почему ты молчишь? Ты не спросишь за кого? – ревниво и обиженно буркнула Вика.

– За кого? – равнодушным тоном спросил Андрон Кузьмич.

– За мужчину! Очень красивого и главное талантливого! Он поэт! Литератор и драматург! Он стихи пишет и пьесы! Он, он, очень талантливый! Очень!

Маленький тяжело вздохнул. Он даже не посмотрел на Вику.

– Я думаю, ты плохого не выберешь. Хотя у тебя же был как этот, ну высокий такой, рыжий?

– Олег, что ли? Фу, так я с ним еще два года назад уже рассталась! Нет! Этот человек не какой-то, там мальчик-юнец. Он солидный мужчина! Он уже знает, что такое жизнь и как ее надо под себя прогибать!

– Он, что же старше тебя?

– Хм, да. А что? Причем тут возраст? – Вика надула губки.

– И на сколько?

– На пятнадцать лет… вернее на четырнадцать и десять месяцев!

– Ему, что уже тридцать пять? – недовольно буркнул старик.

– Да, а что тут такого? Ну, вот начались предрассудки!

– Да нет, ничего. Тебе жить! – Андрон Кузьмич погладил внучку по плечу и чмокнул в щеку. – И все же, будь внучка осторожней, не пускай себе в сердце сразу! Ой, не пускай! Человека надо понять! Пустишь, поздно будет, разобьет тебе сердце!

– Дед! Дед! Ты, что? Говоришь так, как будто кто-то тебе сердце разбил? Ты же всю жизнь бабушку любил! Сам говорил!

– Любил! – пожал плечами Андрон Кузьмич. – Но жизнь, Вика, такая сложная штука.

– А я знаю, чем тебя порадовать! Тебе его имя понравится! – радостно воскликнула Вика. – У него имя коммунистическое! Тебе же нравится все коммунистическое?!

Старик рассмеялся. Он похлопал внучку по руке и довольным тоном сказал:

– Мне не все коммунистическое нравится. А порядок, который был тогда! Понимаешь внучка! Ты-то не можешь знать, как тогда все было! Проще и понятней! Вот, что мне нравится! Из прошлого! Вот, что дочка! А не коммунистическое, как ты говоришь?!

– А нам говорят, тогда, народа много расстреляли безвинного,… – буркнула Вика.

Дед погрустнел. Вика это заметила. На лицо наползла маска разочарования. Он осунулся, посмотрев вдаль, грустно спросил:

– Ну и как же, у него имя-то?

– Его? – Вика виновато покосилась на деда и тихо добавила. – Вилор… а расшифровывается как… Владимир Ленин…. Октябрьская революция…

– Хм, и кто ж, его, так назвал-то?…

– Как кто, родители?!

Маленький тяжело вздохнул, сощурившись, грустно вымолвил:

– Ну и правильно назвали. Пусть. А фамилия, у него какая?! Надеюсь не Дзержинский?

– Нет! – Вика хлопнула в ладоши. – Никаких поляков, немцев и евреев в нашей семье не будет! У него настоящая русская фамилия! Щукин он!

Маленький вновь вздрогнул. На этот раз его лицо побелело. Скулы сжались. Старик внимательно посмотрел внучке в глаза. Она даже испугалась, что деду станет плохо.

– Ты, что дед?! А?! Что?!

– Нет, ничего, просто, – Маленький отвел взгляд. – Просто так, что-то сердце кольнуло…

Вика погладила Андрона Кузьмича по спине и ласково предложила:

– Может, домой пойдем? А? Пойдем?

– Да-да, конечно и все же есть справедливость. Есть!

– Ты, про что? – удивленно спросила Вика.

Она видела, дед продолжает, кого-то искать, осматриваясь по сторонам. Его руки дрожали. Таким взволнованным она его раньше не видела.

– Ты, о чем?! Дед?!

– Мне эта девушка, ну эта, в кожаном, странную фразу сказала…

– Какую еще фразу? – недовольно буркнула Виктория и потянула деда за руку. – Пойдем домой!

Но Андрон Кузьмич отмахнулся и вновь, тревожно осмотревшись по сторонам, добавил:

– Она сказала, за все в этой жизни надо платить. А я с ней не согласился. Мы поспорили. А она мне, так, знаешь ехидно, добавила: и после нее тоже надо платить, а вдруг она мне будущее предсказала? Невольно, а?! Вика?

– Тьфу, ерунда, какая-то! Тоже мне нашел, кого слушать! Тоже мне пророк в кожаных штанах! Прорицательница хренова! Она сразу мне не понравилась эта чернявая! Выкинь ты ее из головы! Пошли!

На этот раз старик поддался, привстав со скамейки, посмотрел под ноги. Там, на полу, у самой ножки лавки, лежал в пыли маленький алый кусочек. Как капля крови осколочек ноготка светился на сероватом бетоне. Андрон Кузьмич обнял внучку за плечи и тихо спросил:

– Как ты говоришь, фамилия жениха-то, Щукин?!

– Да, да, я тебя с ним познакомлю. Скоро!

Шестая глава.

Мужчина в потертой кожаной, куртке сидел на скамейке и жмурился от солнца. Он, откинувшись на спинку, то и дело поворачивал голову, подставляя светилу по очереди: то правую, то левую щеку. Глаза он не открывал и на шум улицы вообще не реагировал. Казалось, он занят исключительно будущим загаром своего лица.

Даже когда рядом на скамейку подсел еще один человек, мужчина в кожанке не покосился в сторону соседа. Он продолжал, как ни в чем не бывало, нежиться под лучами солнца. Новоявленный сосед, зло бросил взгляд на загорающего чудака и тихо сказал:

– Здравствуй.

Но мужик в кожанке опять проигнорировал присутствие постороннего. Он тяжело вздохнул, помолчав несколько секунд, зло бросил:

– Зачем звал?

– Что не здороваешься? – сосед недовольно покосился по сторонам.

– Ну, здравствуй, если тебе легче так будет, то вот мое приветствие. Здравствуй. Давно не виделись. Несколько лет. Я уж грешным делом подумал, что больше все, не судьба нам увидеться. Не нужен я тебе. Поэтому и не поздоровался. Зачем вообще человеку здороваться с прошлым. Тем более, не очень приятным. Вернее, не очень лицеприятным. А еще точнее с противным и гнусным прошлым, за которое всегда стыдно. Так зачем звал?

Сосед тоже откинулся на спинку, расстегнув пиджак дорогого костюма, расслабил галстук. Зажмурив глаза, он тяжело вздохнул и тихо, даже как-то с неохотой пробубнил:

– Работа есть. Деликатная.

– Работа? Странно. Работа появилась, – мужик в кожанке, приоткрыл один глаз и покосился на соседа. – Интересно, кого нужно в наше-то, теперешнее время, убивать?! Все вроде кончилось уж лет пять назад. Все стали добропорядочными. Бандиты в банкиры подались, рэкетиры в предприниматели. Киллеры в сотрудники безопасности. Менты в охранники. Неужто, все «по новой» ?! Передел начинается? Опять друзья конкуренты? Опять враги партнеры? Странно?!

– А раньше ты таким говорливым и любознательным не был. Получал фото. Деньги и работал. За это я тебя и ценил, – сосед в пиджаке выпрямился и зло ухмыльнувшись, стукнул кулаком по сиденью скамейки. – Случилось что?

Но мужик в кожанке вновь не отреагировал. Он продолжал полулежать с закрытыми глазами:

– Много воды утекло. Много. Как говорится, все меняется в этом мире. Ничто не вечно. Так и я поменялся. Не тот я уже. Женился я. Ребенок есть. Поэтому на это встречу я шел с неохотой. С начало хотел, вообще не приходить. Но потом подумал, ведь ты не отстанешь.

Сосед разозлился. Но эмоции сдержал. Он презрительно посмотрел на мужчину в куртке, усмехаясь, спокойно сказал:

– Правильно подумал. А, что семья есть, так это хорошо. Заработаешь. Дочке или кто там у тебя, сыну подарков купишь. И жене. Или еще лучше съездите, куда ни будь отдохнуть. Так, что пришел не зря. Да и кто лучше тебя работу-то сможет сделать. У тебя же и гарантия и качество…

На этот раз мужик в кожанке дернулся. Он открыл глаза и словно, очнувшись ото сна, мотнул головой как конь:

– Да уж! Гарантия! Действительно. Ладно! Что нужно?! Ближе к делу давай. И не тяни.

– Работу нужно сделать как можно быстрее! – тот, что в пиджаке затянул галстук и поправил узел под рубашкой.

– Ты говори что-надо-то? – мужик в кожанке устало отмахнулся и отвернулся, словно обиделся на собеседника.

– Одного выскочку нужно убрать. На следующей, неделе. Пятьдесят тысяч.

– О! Хорошие деньги, – ядовито произнес тот, что в кожанке. – Раньше, ты никогда, такие гонорары не платил. Что важная шишка? Много охраны?

– Нет, он не шишка. Но личность известная. Вот фото, – тот, что был в пиджаке, достал снимок из внутреннего кармана и протянул его собеседнику.

Мужик в кожанке устало взглянул на фотографию. Грустно улыбнулся, сморщив брови, тихо пробубнил:

– Мне его лицо знакомо, но вспомнить не могу, кто это?

Тот, что в пиджаке, не ответил. Он, привстал со скамейки, вырвав резким движением фотографию из рук собеседника, убрал ее обратно во внутренний карман, суровым тоном добавил:

– Его нужно убрать так, чтобы об этом никто не знал. И лучше будет, если тело его не найдут. Это главное условие. Никой прессы! Никакого освещения в газетах и на телевидении! Что бы в сводках он не значился! Что бы вообще, никто не знал о его смерти! Что бы он просто пропал! Сгинул! Исчез! Вот и все! А как ты это сделаешь, мне наплевать! Хоть на рыбалку с ним съезди, хоть в тайгу его замани! Мне все равно! Его просто не должно быть!