Правда и дым

Механически прокручивая в подземке по дороге домой ленту новостей в своём смартфоне, Ася прислушивалась к разбегающимся мыслям и пыталась разобраться в обуревавших её противоречивых чувствах. Голова гудела от событий минувших дней: парк, бег, погоня, знакомый голос в клинике, роковая случайность узнавания… Пытаясь убедить себя, что всё уже позади, и понедельник — это просто понедельник, а ночные события пятницы остались под деревом в парке в тени прошлой недели, тут же мысленно покачала головой с укоризной. Ах, нет… кажется, не мысленно, судя по тому, как пожилой мужчина напротив удивлённо вытаращился на неё.

Простых и чётких ответов не было, и это раздражало.

Саша Лисицын совершенно не шёл у неё из головы. Он был абсолютно не похож ни на кого, с кем она когда-либо общалась, даже несмотря на тусовки в юности, а крутилась она в разные периоды жизни по любопытству и увлечениям с панками, металлистами, киноманами и той… ну, той компанией, о которой она запретила себе даже вспоминать. В-общем, знакомств с независимыми, гордыми, обособленными — представителями субкультуры — да и просто асоциальными у неё за годы скопилось хоть отбавляй, но Дым… Дым был особенным. Почему — она пока не могла себе объяснить. Вроде таких много: нет короны на голове, не беден — не богат, не маленький и не дядя Стёпа…

С этими мыслями Ася проехала всю дорогу в метро до «Багратионовской», и «на автомате» вышла в город.

«Особенный, особенный… Да ты его три минуты знаешь, парой фраз едва обмолвились. Кто он? Где живёт, кем работает? Семья, дети? — отчаянно спорила осторожная Ася с Асей романтичной и авантюрной. — Да и где его вообще теперь в Москве встретить, чтобы это всё выяснить, Сашу твоего?».

Возможно, день у Аси был и не из лёгких, но ей повезло в одном: ответ на последний вопрос скрывался за углом её дома, а точнее, расположился прямо у дверей её парадной. Дым собственной персоной — всё в той же кожаной куртке и синих джинсах, с цепью, свисающей дугой почти до колена, — полустоя-полусидя, опершись на огромный сверкающий мотоцикл, с улыбкой наблюдал за ватагой ребятишек, восхищённо рассматривающих это чудо техники, но боявшихся подойти слишком близко.

Сказать, что Ася удивилась, пожалуй, было нельзя. Она понимала, что не ошиблась — это был точно один и тот же голос и в клинике, и пятничной ночью во дворе, — и потому испытала даже некоторое облегчение, когда партия пошла в открытую.

В первый момент она сбилась с шага, но быстро оправилась и спокойно подошла к Саше, будто к старому знакомому. Дым выпрямился, и Ася остановилась прямо перед ним.

— Я переоденусь и спущусь, хорошо? — Ася не собиралась ничего из себя строить, разводя теперь разговоры о погоде из мнимого приличия. По ней было лучше сорвать пластырь разом. Со стороны же можно было подумать, что молодые люди виделись всего пять минут назад и притом хорошо знакомы многие годы.

— Да, конечно, — кивнул Дым, а Ася на этот раз вполне осознанно отметила про себя его умные честные глаза.

Когда дверь подъезда закрылась, он принял всё ту же позу, присев боком на свой мотоцикл и опершись согнутой в локте рукой о бензобак.

Поднимаясь по лестничному маршу, Ася вновь очутилась один на один со своей каруселью мыслей.

«Нет-нет. Этого на самом деле не происходит. Этого просто не может быть. Да так вовсе не бывает! Случайный человек не мог увидеть меня голой в ночном парке, потом запросто прийти ко мне на работу именно в эту клинику, а теперь, как ни в чём не бывало, стоять-красоваться со своим мотоциклом у моего подъезда. Это... Это Москва, здесь математически невозможно так случайно встретиться».

Отомкнув дверь квартиры, Ася вошла, скинула туфли на шпильке и остановилась перед зеркалом.

«А как же факты? — она с вызовом посмотрела в глаза собственному отражению. — Факты, дорогая Ася Анатольевна, стоят сейчас во всей красе внизу под окнами, и ваше глупое отрицание очевидного попросту трещит по швам».

Здоровенный рыжий кот, выставив хвост трубой, мурча и радостно мяукая, тем временем настойчиво выписывал восьмёрки у неё под ногами.

— Привет, Бегемотыш! — девушка наклонилась, погладила здоровяка по голове и босиком поспешила в кухню. Вынув из холодильника пакетик паштета, выдавила его содержимое в блестящую миску на полу, и довольный кот занялся делом.

Ася поспешила в спальню, выпрыгивая на ходу из длинной чёрной обтягивающей юбки, которая после так и осталась лежать на полу.

«Да как он вообще мог? — продолжила она внутренние дебаты с новой силой. — Кто дал ему право? Ходил там, смотрел, а потом решил, что может просто приехать и… похвастаться увиденным? Как будто это нормально — наблюдать кого-то в уязвимом виде и потом вот так заявляться!»

Блузка также полетела на пол, за ней последовало тугое кружевное бельё. Девушка пересекла комнату и нырнула в шкаф: был пойман велюровый спортивный костюм.

«А ты тоже хороша. Добровольно бегала по городу, между прочим, в чём мать родила, и считала это нормальным — потакать своим желаниям и «закалять дух». Ты сама поставила себя в эту ситуацию. Он-то тут при чём?»

Натянув тёмно-серые брюки и худи в тон, Ася почти бегом на цыпочках вернулась в прихожую, обулась в белые беговые кроссовки, бывшие недавними участниками приснопамятного события, и ещё раз критично оглядела себя. Как будто чего-то не хватало…

Ну, да, конечно: собрав распущенные тёмные волосы в высокий хвост, Ася кивнула отражению — теперь правильно. Честно. Она совсем не знала, как и о чём говорить с Дымом (ей понравилось мысленно называть Сашу по прозвищу), но эта причёска должна выступить от её имени первой и заявить с порога: «Я знаю, зачем ты пришёл. Я не буду выкручиваться и лицемерить. Я слушаю тебя». А дальше он как-нибудь сам…

Ася вышла на лестничную площадку и заперла за собой дверь. Удивительно, но отсчёт ступенек вниз давался куда труднее, чем наверх.

«Ладно. Допустим, его появление само по себе не страшно. Дым явно не шантажист, иначе стал бы он приезжать сюда при свете дня и торчать под окнами на виду у всего двора! Не маньяк, ведь он защитил меня… Может, получится просто перелистнуть… как и всё остальное — записать в опыт, закрыть тему и идти дальше?»

Выскользнув во двор, Ася тихо подошла к байкеру и остановилась, потупив взгляд.

Дым тепло посмотрел на девушку.

— Я оставлю байк здесь… Прогуляемся?

Ася закивала, глядя себе под ноги. Она, пожалуй, была благодарна этому чужаку, что он не торопит, не спрашивает, а просто идёт с ней рядом, курит и молчит. Она чувствовала, что привычная модель — «я сама» — здесь уже неуместна. Это ломало её схему, но сопротивляться почему-то не было ни сил, ни желания. Только как-то непривычно и оттого немного не по себе. И чуточку грустно…

В вечерней суете большому городу было не до этих двоих. По улице сновали автомобили, развозя запоздалых служащих к их любимым телевизорам. Курьеры, лавируя меж прохожих на электросамокатах, спешили доставить пиццу тем, кто уже добрался домой. Дети на спортивной площадке до хрипоты спорили, считается ли гол.

— Спасибо, — тихо произнесла Ася.

Глава 5. Правда

Утро не предвещало никаких неожиданностей.

Ася, как обычно, проснулась за десять минут до будильника. Сонная, тёплая спросонья, она полежала ещё немного, притворяясь перед Бегемотышем спящей, потом отодвинула кота, скинула лёгкое одеяло, встала, прошлёпала босиком в кухню и включила чайник. Уютная чистая квартира пробудилась вместе с хозяйкой. Ася любила, чтобы всё было на своих местах — это облегчало жизнь и успокаивало. Её обычный ритуал не требовал концентрации, всё шло своим чередом: красивая синяя чашка, две ложки сахара, одна — растворимого кофе. Чайник отщёлкнул, и Ася заварила напиток. Сперва поутру она всегда пила кофе, пробуждаясь и собираясь с мыслями, потом уже всё остальное: душ, завтрак, новости, чаты...

Ася вернулась в постель с дымящейся чашкой в руках и призадумалась. Она сидела в кровати и пыталась осторожно собирать разбегавшиеся мысли в коробочку. Подобрав колени и укрывшись одеялом, Ася держала двумя руками горячую чашку и неотрывно смотрела на стеллажи у стены. На полке среди романов, книг по медицине и юриспруденции стояла фотография молодого мужчины в простой тёмной рамке. Дмитрий, её брат. Немного щурится от солнца, улыбается. Она давно научилась смотреть и не плакать. Не потому, что не больно, а потому что слёзы ничего не меняют.

Она допила кофе, поднялась с кровати, раздвинула шторы и посмотрела в окно. День обещал быть серым, но ненастья не предвиделось. Нормально.

Ася, уже в достаточной мере проснувшаяся, потянулась всем телом и отправилась в душ.

Клиника встретила её привычно: запертыми дверями и тишиной — Ася всегда приезжала первой. Она отперла дверь, отключила сигнализацию и зашла в комнату персонала, где сняла плащ и переобулась в мягкие белые полуботинки медицинского образца. Надела белый халат, внимательно оглядела себя в зеркало и вернулась в холл.

Смену в клинике обычно вели два администратора. Но сегодня Асе предстояло отдуваться самой. Напарница Аси — Лена Аниськина, администратор второго контура, — отпросилась вчера у главной. Шустрая, даже немного суетливая, из тех, кто всё делает быстро, но не всегда доводит до конца, Лена сообщила напарнице о своём отгуле сообщением в мессенджере накануне вечером. Ася относилась к коллеге ровно — без раздражения, но и без теплоты. Профессиональное сосуществование, обеспечивавшее достаточно комфортное состояние в офисных условиях. Она знала, что справится, и коротко кинув в ответ «Ок», больше об этом не думала. Подмены были обычным делом, все друг друга иногда выручали по необходимости.

До обеда всё шло нормально. Ася была занята за стойкой, работая за компьютером с документами или принимая посетителей («Чай-кофе не желаете?») — пациент за пациентом. Иногда опрашивала посетителей и проверяла назначения в процедурной, где деловитая Маша уверенно ставила уколы и капельницы «красоты». Рутина, в которой Ася чувствовала себя уверенно и спокойно. Она любила эту уверенность и эту работу: понятный алгоритм, предсказуемый результат, контроль на каждом этапе, чувство полезности и даже значимости, приходящее в процессе.

Но вот после обеда в холле появился постоянный посетитель — из тех, чья фамилия в ведомости уже заведомо ассоциируется с грядущими неприятностями. Хотя он и был записан заранее, и его визит не был неожиданностью, легче от этого не становилось.

Фирсов Олег Степанович — пациент из тех, что сразу всем и вся вокруг дают понять, мол я здесь не случайно, я здесь по знакомству. Тощий, жилистый, будто вовсе без мышц и жира, под два метра ростом. Сидит в приёмной, нога на ногу, поглядывая на часы в телефоне, и бритое желтоватое лицо в морщинах явственно транслирует по сторонам: «Я вынужден ждать, и, можете заметить, мне это совершенно неудобно». Когда Ася вышла к нему, он поднял глаза и ехидно произнёс:

— Ну что, продолжим?

Ася кивнула, вернулась за рабочее место, открыла карту, оформила процедуру и выдала бумаги на подпись пациенту. Всё чётко, всё по протоколу. Фирсов нехотя поднялся, подошёл к стойке, брезгливо взяв ручку для клиентов, накрутил пафосных вензелей в акте, отбросил её и одёрнул рукав рубашки — дорогая, заметила Ася, но подобрана без вкуса — и спросил:

— Сколько с меня?

Ася назвала сумму. Фирсов замер с телефоном в руке, и лицо его медленно изменилось — от растерянного к раздражённому, а спустя пару секунд побагровело от злости.

— Это что, полная стоимость? — водянистые серые глаза стали вдруг колючими.

— Да, совершенно верно, по действующему прейскуранту.

— А скидка? — он забрызгал облаком слюны стойку перед собой, и Ася непроизвольно отшатнулась. Это движение не укрылось от Фирсова, что его ещё больше разозлило. — Где моя скидка?

Ася чуть нахмурилась.

— Какая скидка, простите?

— Пятьдесят процентов! Ольга Кирилловна лично обещала. Мне, Олегу Степановичу Фирсову! — он произнёс своё имя так патетично, будто оно само по себе являлось и доказательством, и законом. — Я к вам вообще-то в своё время по известной рекомендации пришёл, постоянный клиент, а вы тут с меня три шкуры дерёте…

Ася слушала, не перебивая. В голове заработал тот самый механизм, который до сих пор никогда её ещё не подводил: держи за хвост эмоции, ищи логику. Так… Скидка? Ей никто не сообщал о скидке — ни в сменном журнале, ни на словах. Скидки нет, она это точно знала, потому что всегда проверяет. Всегда.

Фирсовский пафос тем временем набирал обороты. Голос «постоянного клиента» становился всё громче, а слова — категоричнее. Он ссылался на главврача Ольгу Кирилловну, упирал на «договорённости», упрекал Асю в несоблюдении «принципов работы медицинского персонала». Надменность интонаций каркающего голоса Фирсова казалась ей липучей и мерзкой, как холодная слизь.

— Мне обещали! — снова выплюнул он с нажимом, и Ася на долю секунды замерла.

«Мне тоже много чего обещали», — мелькнуло в мыслях, и почему-то вспомнилась фотография брата. Она выдохнула, моргнула трижды, вернулась в настоящее и произнесла ровно:

— Олег Степанович, я понимаю ваше недовольство. Пожалуйста, дайте мне пять минут, чтобы разобраться в ситуации.

Фирсов недовольно прорычал «ладно» и сел, снова закинув ногу на ногу, всем видом показывая, что пять минут — это максимум его терпения.

Ася вышла в коридор и остановилась у окна. Листья берёзы полоскались июльским ветром, было по-прежнему пасмурно, но сухо. Быстро прокрутила факты: вчера была смена Лены. Лена должна была передать распоряжение Ольги Кирилловны, если таковое было. Не передала. Или передала — но не ей или не в срок, или не тем образом. Неважно. Главное — Ася не знала, а значит, действовала по стандарту. Где-то случилась ошибка. Разобраться с этим нужно было немедленно, причём, тихо, без скандала, чтобы никого не подставить. Фирсов неприятный тип, но врать вряд ли бы стал. Значит, скидка действительно была обещана. Взглянув на дверь кабинета главврача, Ася повернулась на месте и зашагала обратно в холл.

Она вернулась к Фирсову и сделала то, что умела лучше всего: погасила конфликт, не потеряв лица и не уронив авторитета клиники.

— Олег Степанович, — спокойно сказала Ася, выдержав его вопросительно-надменный взгляд, — приносим свои извинения. Произошёл сбой на стороне программы. Я сейчас же всё уточню у системного администратора, он устранит лаг, и перерасчёт будет произведён.

Фирсов слегка сдулся: он был готов к скандалу, и, похоже, ему было жаль напрасно заготовленных на этот случай слов. А когда ему предложили перерасчёт и вернули разницу, он даже улыбнулся — не благодушно, но удовлетворённо, как человек, который вырвал своё.

Угроза жалобы была снята. Ася проводила пациента, вернулась на рабочее место и выдохнула. Потом набрала номер Лены Аниськиной.

Лена взяла выходной «по личным делам». Ася знала, что обычно «личные дела» у Лены — это либо очередной парень, либо шоппинг на распродажах. Либо… и то и другое одновременно. Но, что поделать, придётся побеспокоить. «Я же старший администратор, в конце концов, а тут такое…» В трубке ответили не сразу.

— Алло, — голос Лены был какой-то суматошный.

— Лен, привет. Можешь говорить?

— Да, конечно, что такое случилось? — Лена явно была не дома — фоном играла музыка и слышалось эхо множества голосов. «В торговом центре», — убедилась Ася.

— Тут такое дело… Вчера была твоя смена. Ольга Кирилловна давала распоряжение о скидке для пациента Фирсова — пятьдесят процентов? Мне никто не передал. Я провела процедуру по полной стоимости. Он чуть жалобу не написал.

В трубке на пару секунд воцарилась тишина.

— Я передавала, — быстро сказала Лена. — Ты, наверное, не услышала. Я точно говорила.

Ася не стала спорить. Она вообще редко спорила — это было бесполезно и непродуктивно.

— Лен, — произнесла она тихо и спокойно, — из-за этого проблемы могли быть у всех. У меня, у тебя, у Ольги Кирилловны. Я не буду говорить главной. Но мне нужно знать, что случилось.

Снова пауза. Длиннее, чем первая. Ася ждала. Она умела ждать — это тоже было частью её метода: не давить, не наступать, а просто спокойно ждать, пока человек сам догадается, что прямота легче, чем выкручивание.

— Тебе обязательно нужна правда, — голос Лены стал тише, с ноткой чего-то, похожего на яд. — Надо докопаться любой ценой. Вот верно тебя называют…

Ася промолчала. Она знала, кто и как её называет, и догадывалась: Лена имела в виду не только сегодняшний случай.

— Просто забыла передать, — наконец призналась Лена после очередной паузы. — Закрутилась, отвлеклась, потом вот не смогла выйти на смену... Я хотела позвонить, но… не успела. Нет. Забыла.

— Ладно, — сказала Ася. — В следующий раз звякни мне, предупреди, хоть ночью. Договорились?

— Договорились, — Лена говорила виновато, но без той тяжести, которая бывает, когда человек действительно понял, а, скорее, с раздражением. Ася это прекрасно слышала, разница есть, но не стала усугублять ситуацию. Замяли.

Она положила трубку и вернулась к работе. До конца смены оставалось три часа.

В затишье, выдавшемся между пациентами — минут двадцать, не больше, — Ася, машинально поправив бумаги на столе, быстренько сделала себе чай из пакетика, и воспоминание накатило мягко и некстати. Не тревожное — тёплое, с лёгким внутренним возбуждением, которое она, краснея от собственных мыслей, старалась не замечать.

Ей вспомнился Дым и их прогулка четырьмя днями раньше.

Они медленно-медленно, словно каждый шаг — это удовольствие, пошли гулять по району в сторону метро. К её удивлению, Дым за всё время прогулки так ни словом и не обмолвился о том деликатном случае в ночь на субботу. Она напрасно обречённо ждала — не потому, что хотела непременно всё обсудить, вовсе нет, а потому что человек ведь обычно не упускает шанс напомнить о своей правоте, когда другой уязвим. Но Дым не напомнил. Он говорил о совершенно отстранённом — о книгах, например.

— Что читаешь обычно? — спросил он так буднично, будто они давно знакомы.

— Разное, — растерянно ответила Ася, а потом, подумав, призналась: — Вообще-то я люблю тёплые женские романы.

Девушка искоса посмотрела на его реакцию, ожидая осуждения. Но Дым кивнул. Не усмехнулся, не поднял бровь — просто кивнул, как будто одобрял. А потом сказал, что сам любит американские детективы первой половины двадцатого века и русскую классику.

Ася остановилась и уставилась на него с таким выражением, что Дым не выдержал и улыбнулся.

— Что? — он тоже остановился и повернулся к девушке.

— Ты читаешь книги, — сказала Ася, и прозвучало это не как вопрос, а как констатация шокирующего открытия. — Обалдеть.

— А ты думала, байкеры пьют бензин и общаются исключительно на языке из пяти острых слов? — Дым добродушно усмехнулся, и они пошли дальше.

Ася смутилась, но тут же рассмеялась — легко, от души. Ей нравилось, что Дым не обиделся, не начал доказывать, что, мол байкеры тоже люди, бла-бла-бла... Просто ответил — с той тонкой иронией, которая, как она уже начала замечать, была ему присуща.

Потом они сидели в сквере, на лавочке. Было тихо, чуть прохладно — конец дня, солнце уже не грело, но и холодно не было. Ася расслабилась, чего с ней обычно не случалось в присутствии малознакомых людей. Дым казался… таким простым, что быть собой рядом с ним не составляло труда. Не думать об условностях, не подыскивать слов, не…

Внезапно со стороны раздался мужской — немного гнусавый — голос:

— Правда, ты что ль?

Ася вздрогнула и обернулась. К ним направлялся мешковатый субъект хипстерской наружности: круглые очки, борода дикой формы, узкие брюки, шапка-бини. Он подошёл, косясь на Дыма, впрочем, даже не попытавшись познакомиться. Хипстер обращался исключительно к девушке, и разговор его состоял из ничего не значащих штампов — как бывает, когда нечего сказать. Ася отвечала коротко, сухо, с натянутой вежливостью, выдающей напрасное старание скрыть, что собеседник скучен и неприятен.

Дым, закурив, внимательно разглядывал неряшливого типа, пока тот пытался заинтересовать Асю разговором.

— Как сама? Сто лет тебя не видел, имхо.

— Спасибо, Боб, не жалуюсь. — Ася не могла себя заставить притвориться любезной. Она рассеянно смотрела куда-то в сторону от Боба. — Работаешь?

— А как же, дела идут, — не моргнув глазом, соврал хипстер.

— Ясно, рада за тебя, —Ася понимала: позволь она себе слабость проявить вежливое любопытство, пришлось бы пожалеть.

— С Митьком пиво пили на той неделе, как раз тебя вспоминали, — ощерился Боб.

— Ага, — Ася уже с трудом сдерживала раздражение от общества навязчивого собеседника. Кажется, Боб о чём-то таком догадался.

— Ладно, Правда, давай. Увидимся! — нелепо помахав рукой и ещё раз скользнув поросячьими глазками по Дыму, парень удалился быстрым шагом.

Повисла пауза.

— Кто это был? — спросил Дым. Голос был ровный, но Ася почувствовала: Боб ему совсем не понравился. На самом деле не понравилась Дыму тень, которая пробежала по лицу Аси, когда этот тип появился из ниоткуда.

— Призрак из прошлой жизни, — ответила Ася. Грустно, без подробностей.

Помолчали. Дым не стал расспрашивать дальше — и это Ася с благодарностью отметила. Другой на его месте обязательно постарался бы копнуть…

— Правда?.. — снова нарушил тишину Дым, хитро прищурившись, и в его голосе было даже не любопытство, а мягкое стремление разрядить атмосферу. Он улыбнулся так открыто, что Ася невольно рассмеялась.

— Да, Правда, а что? — ответила она, и лицо её засияло смущением и гордостью одновременно. — Удивлён? Не только, знаешь, у байкеров бывают прозвища!

— Стоит ли спрашивать почему? — улыбнулся Дым, и Ася поняла, что не против, чтобы он спрашивал.

— За привычку говорить правду в лицо, — объяснила она просто и посмотрела в глаза Александру. — Берегись, если что.

— Добро, — ответил Дым и серьёзно кивнул, хоть и продолжал улыбаться. В этом «берегись» не было позы. Скорее, тихая уверенная сила — и именно эта сила и понравилась в девушке байкеру больше всего.

Они говорили ещё о чём-то, об учёбе в институте, например, — Ася упомянула, что получила эту квартиру в подарок от родителей, когда поступила на юридический. Дым не комментировал, не завидовал, не оценивал. Просто слушал, задумчиво кивал. Ася заметила: ему явно всё равно, сколько стоит её квартира, и это расслабляло.

Когда вернулись к знакомой пятиэтажке, Дым спросил:

— Ты в субботу что делаешь?

— Пока ничего.

— У меня есть к тебе одно дело… или совет, может. Друг просит помочь, там запутано… я, честно говоря, по телефону не совсем понял.

— Мой совет? — удивилась Ася.

— Ну, да. Может, твой беспристрастный взгляд поможет разобраться? Или просто развеешься. Сейчас ещё тепло, кататься в кайф. — Дым будто спохватился и принял нарочито суровый вид. — Если хочешь — поехали. Только без иллюзий, это не приключения, там, небось, морока.

— Я не ищу приключений, — ответила Ася так же серьёзно.

Дым усмехнулся в усы:

— Я заметил.

Она покраснела, опустила глаза и мило прикусила губу — привычка, которую Александр уже видел — там, в клинике.

— До встречи, Ася, — Дым внимательно посмотрел в лицо девушке — снизу вверх, чуть опустив и наклонив голову, стараясь уловить и поднять вверх её смущённый взгляд. Когда это ему удалось, он кивнул, отошёл к байку, уселся в седло и надел шлем. Мотоцикл завёлся с басовитым гулким рокотом. Щелчок первой передачи, газ, и наездник на железном коне покинул двор. Когда Дым уехал, Ася ещё долго стояла у дверей парадной, задумчиво слушая затихающий звук… Встрепенувшись, она открыла дверь магнитным ключом и вошла в подъезд.

Смена подходила к концу. К восьми вечера клиника совсем опустела. Ася уже обзвонила пациентов, записанных на завтрашний день, закончила финансовый отчёт, сняла и заперла кассу, проверила рассылку, прибралась на столе. Встала, придирчиво окинула взглядом стойку администраторов, и пустующий стул Лены напомнил о сегодняшнем инциденте. Ася поморщилась, вспомнив язвительный тон Лены: «Тебе обязательно нужна правда…» — и постаралась переключиться. Проблема была решена, виновная сторона признала вину, скандала не случилось. Тихая победа справедливости — без аплодисментов, но и без потерь. Достаточно.

Ася переоделась в комнате персонала, расчесала волосы, собрала сумку, выключила свет. В коридоре и холле клиники было пусто и тихо — только слышалось довольное гудение холодильника в процедурной. Она включила сигнализацию, вышла на вечернюю улицу, заперла входную дверь и неспешно направилась в сторону метро «Новокузнецкая».

Вечерняя пятница бурлила жизнью: одни спешили в бары и рестораны, другие шагали с пакетами из модных магазинов. Молодая компания громко и оживлённо общаясь, смеялась на остановке. Ася шла к станции подземки, и впервые за долгое время её не тянуло никуда убежать или спрятаться после работы. Хотелось просто дойти до дома, налить себе чаю, посидеть в кухне, глядя в окно, и подумать о чём-то хорошем.