Корона рогатого короля

Сон был глубоким и темным, как осенняя ночь, пока уже под утро Эдвард отчетливо не увидел себя в комнате сестры. Перед ним стояло на столе огромное зеркало в оправе из незабудок и ивовых ветвей. Горели свечи, курились благовония, они пахли так удушливо, что кружилась голова.

Эдвард шагнул из тени в лунный луч, падавший из окна, и увидел отражение в темной поверхности зеркала. Его домашняя одежда, фигура, руки, но… над всем этим высилась чужая голова с темными немигающими глазами, каменной чешуей на скулах и тяжелыми рогами, выступающими из длинных черных волос. Незнакомая голова улыбнулась и его, Эдварда, голосом произнесла: «Я тебя победил, Арктус. Теперь мое время».

Когда младший принц очнулся, в его покоях стояли все трое слуг и сестра, а сам он чувствовал, как дерет горло от крика.

* * *

– Если не передумала, я тебя поддержу. – Коннор шел вместе с Эпоной на церемонию выбора Пути знаний. Он должен был присутствовать там, за преподавательским столом, как помощник магистра Мандевиля. – Мне бы, конечно, предупредить тебя, почему этого не стоит делать. Но вряд ли имеет смысл.

– Про «будет скандал» я не сомневаюсь, – улыбнулась Эпона. О ее плане пока не знали даже ближайшие друзья, только Коннор с Нелли. Наверно, она сказала бы Эдварду.

Если бы только Эдвард был рядом.

Волновались все – как всегда, перед чем-то торжественным. Хотя только Эпона не знала, чем кончится для нее ритуал выбора. Остальным, если поглядеть рассудочно, не о чем было переживать. Алхимик, добродушный профессор Доэрти, рад был видеть на своем высшем курсе не только Эпону, но и Кхиру, за последние годы проявившую себя как ученицу ловкую и аккуратную, не зря ее матушка прекрасно готовила. В изготовлении зелий аккуратность превыше всего. Мавис выбирала между экстраординарным курсом астрологии, который вел ее любимейший наставник, профессор Тао, и курсом целительства прославленного профессора аль-Хорезми. Выбрала она все же целительство – и именно по совету профессора Тао, который знал свою ученицу, как никто другой. Неожиданно для всех целительством увлекся и Аодан, объяснивший это просто: «Драться я и так не дурак, дело нехитрое, а вот руки-ноги сращивать после этого – магия так магия!»

В сторону Зала Испытаний, где проводились все экзамены и церемония выбора Пути, преградив путь студентам, стремительно шла целая делегация – аристократического вида человек с брезгливо поджатыми губами в тяжелой бархатной мантии с гербом королевской инквизиции и окружившая его небольшая свита. Один из свиты, шустро и озабоченно бежавший впереди, убирая с пути своего господина мелкие упавшие ветки, увидел Коннора и воскликнул голосом свидетеля некоего тяжкого кощунства:

– Лиценциат Донован! Вы же видите, прибыл сам магистр Мандевиль. Быстрее сюда, показывайте ему дорогу!

Коннор с невозмутимым лицом поклонился, шепнул Эпоне «удачи» и присоединился к суетящейся свите. Магистр Мандевиль скользнул по группке студентов равнодушным взглядом и продолжал величественно шествовать.

Тот человек, перед которым Эпоне предстояло бросить вызов традициям Дин Эйрин.

Перед самой дверью Зала Испытаний к Эпоне подошел Аодан, улыбнулся, сказал негромко:

– Только что сообщили. Ночью пришло огненное письмо от принцессы Маргарет. Эдвард у нее, в Летнем дворце, приедет не позже завтрашнего дня и успеет на второй день церемонии. Ничего страшного.

Эпона едва не споткнулась и схватила Аодана за руку, чтобы удержаться на ногах.

Магическая огненная почта, мгновенная, особые свитки, доступные королевской семье, инквизиции, возможно, кому-то еще, немногим.

Огненное письмо. Голос Монгвин: «Придет огненное письмо, и после этого будь готова. То, чего хочешь, случится, но окажется иным. То, чего боишься, случится, но окажется иным…»

– Ты что это? – растерялся Аодан. – Обиделась, что он тебе сам не написал? Да ну, приедет, кинется извиняться. Бывает…

Эпона не слушала. Она сжала благодарно руку друга, не ответив, и отпустила. Прошла к своему месту, запахнувшись в накидку с гербом, словно кольчугу надела перед боем. Приняла, как все, свиток из рук слуги. И вписала туда свое имя и название курса – «Борьба с вредоносной магией, сиречь инквизиционное расследование». Глаза сидевшей рядом Кхиры расширились – она поняла, что делает подруга.

Речь ректора Бирна наверняка была хороша – он прекрасно говорил, хотя Эпона не услышала ни слова. Но на вопрос, кто решится быть первым, поднялась со свитком в руке сразу, чтобы не тянуть.

Она прошла мимо удивленного профессора Доэрти, ожидавшего, что Эпона подойдет к нему, только шепнула «простите меня, пожалуйста» и подошла к чаше. Четко, как на уроке, произнесла: «Инквизиция!» – и бросила свиток в огонь.

Магистр Мандевиль, смотревший до того поверх голов, приподнялся, пытаясь понять происходящее.

Яркое пламя взлетело из чаши вверх, став зеленым.

Ректор Бирн, не меняясь в лице, произнес:

– Цвет пламени изменился. Магия приняла договор Эпоны Горманстон.

Глава третья. Дом, милый дом