Бывшие. Сам ты дед!

— К чаю это, — сдаю позиции.

— Знаешь что, Городецкий, — Милана подхватывает свои коробочки, — ты сначала разберись, у кого ты чаи гоняешь!

Дверь хлопает. Басик смотрит на меня с сочувствием.

В пятницу — наша с Лехой баня. Друг поддаёт пару и глядит на меня, как ревизор на накладные.

— Ну, рассказывай, Петруха.

— Чего рассказывать?

— Как чего. Невеста от тебя второй раз за неделю съезжает, а ты сидишь довольный, как после сдачи объекта. Давай про Катерину.

— При чём тут Катерина? Я к внучке езжу.

— К внучке, — Лёха кивает с самым серьёзным видом. — А внучка у нас, значит, уважает торт «Прага» и корзиночки с белковым кремом.

— Откуда ты про корзиночки...

— Оттуда, что ты мне сам вчера полчаса по телефону втолковывал, где в городе правильные. Петь, корзиночки — это же Катькина слабость ещё с института. Я, может, и бетонщик, но не дурак.

— Ты бетонщик и есть, — огрызаюсь я и лезу на верхний полок, подальше от разговора.

Лёха снизу хмыкает и добивает:

— Я тебя тридцать лет знаю. Когда ты Катьку на моём дне рождения первый раз увидел, у тебя было ровно такое же лицо, как сейчас.

— Пар у тебя кончился, — бросаю я и ухожу в предбанник.

Потому что крыть нечем. А признаться Лёхе — всё равно что дать объявление бегущей строкой на всю область.

В субботу утром я честно пытаюсь работать: раскладываю отчёты, звоню на объект, ору на Никифорова для тонуса. К обеду сдаюсь и еду в кондитерскую.

— Вам как обычно? — продавщица уже узнаёт меня в лицо.

Как обычно. Коробку корзиночек с белковым кремом. Алёнке, между прочим, крем нельзя — аллергия, в сумке Алька целый список инструкций накатала.

Ну и ничего страшного. Внучке я Басика везу. А корзиночки бабушка съест. Может, подобреет…

Глава 6

Катерина

В моём магазине новый предмет интерьера — плюшевый котище ростом с барную стойку. Его приволок Городецкий в субботу, вместе с коробкой корзиночек и заявлением «мимо проезжал». Ну да, ну да… Свежо предание, да верится с трудом…

Котяра теперь сидит в детском углу, Алёнка кормит его картонными пирожными, а я никак не могу привыкнуть, что бывший муж почти поселился в моей кофейне.

Приезжает к открытию, занимает столик у окна, раскладывает свои чертежи и работает. Орёт в телефон на каких-то подрядчиков — вполголоса, потому что я цыкнула, — а в перерывах играет с внучкой в «стройку»: они возводят из книг небоскрёб, и Алёнка командует «клан давай!».

Студенты, моя основная публика, при нём сидят как на экзамене. Зато женская половина покупательниц от него в восторге.

— Какой у вас муж внимательный, — вздыхает одна из постоянных с третьего дома, наблюдая, как Петя завязывает Алёнке бантик.

— Это не муж.

— Ой, простите...

— Это дедушка. В смысле — дед ребёнка... — я запутываюсь окончательно, а покупательница смотрит на меня с таким пониманием, что хочется спрятаться в подсобку.

Лиза, змея, наблюдает за этим со своего поста у кофемашины и наслаждается.

— Катерина Андреевна, а он всегда так на вас смотрит?

— Как?

— Ну-у... как студент на последний пирожок.

— Лиза, у тебя молоко убегает.

Молоко у неё не убегает, у нас вообще плиты нет. Но должна же я была что-то ответить.

В четверг, ближе к обеду, приезжает Мирон. Красивый, в светлой рубашке, с фирменным пакетом из лучшей французской кондитерской, где очередь с утра.

— Катюша, это тебе. Набор макаронс, двенадцать вкусов. Сказали, лавандовый у них самый лучший.

Я расцветаю, и не только из-за миниатюрных пирожных. После водохранилища мы толком не виделись, и вот он здесь, ничего не требует, привёз красоту в коробочке с лентой. Ставлю коробку на банкетку у столика, иду варить ему кофе — а дальше всё происходит стремительно, как обрушение кровли.