Искра Дракона

Я не могла сдержать улыбки.

— Постараюсь обойтись без розового масла. Но если будет больно — можете ругаться. Говорят, это помогает.

— Ругаться? — он театрально поднял бровь. — Леди, после того как горный ящер попытался откусить мою руку, эта царапина — мелочь. Делайте, что должны.

Когда я обрабатывала рану голубоватым раствором, он лишь слегка поморщился, но не перестал болтать.

— Так вы правда с того света, где драконов нет? — поинтересовался он, с любопытством разглядывая мои манипуляции. — Как же вы там вообще выживаете без нашей очаровательной чешуи и умения поджаривать врагов до хрустящей корочки?

— Кое-как выживаем, — улыбнулась я, накладывая повязку. — Скажите, а правда, что драконы быстро восстанавливаются? Эта рана уже выглядит лучше, чем пять минут назад.

— О, это ещё что! — он самодовольно выпрямился. — От обычных ран — да, мы заживаем быстро.

Следующим пациентом оказался старый воин, лицо которого было картой былых сражений. Он молчал, пока я обрабатывала его новую рану на груди, лишь изредка морща нос, когда антисептик касался особенно глубокого места.

— Почему так много раненых? — осторожно спросила я, завязывая повязку. — Это всё после вчерашнего нападения?

Он хрипло выдохнул, и его голос звучал как скрип старого дерева:

— Вчерашнего? Дитя, это не одно нападение. Это война, которая не прекращается никогда.

В этот момент подошла Лира.

— Он прав, — её голос прозвучал тихо, но с железной твердостью. — Но хуже всего — их клинки Пустоты. — Она провела рукой над раной старого воина, не касаясь её. — Обычная рана заживает. Их рана… живёт. Магия Тьмы отравляет саму плоть, разъедает её изнутри. Она замедляет естественное исцеление в десятки раз. — Лира опустила руку, и в её обычно непоколебимом голосе я впервые услышала нечто похожее на смиренную беспомощность. — Мы можем бороться с симптомами, облегчать боль, но исцелить это… Практически невозможно.

Тишина, повисшая после её слов, была громче любого крика. Именно в тот момент я по-настоящему поняла, с чем они сражаются. И почему мой дар был так важен.

Позже мы ненадолго присели перекусить в тихом углу, заставленном склянками с приглушённым свечением. Разговор зашёл о методах исцеления. Я, оживившись, рассказала о рентгене, УЗИ, лабораторных анализах — всех тех чудесах моего мира, что позволяли заглянуть внутрь тела, не повредив кожу.

Лира слушала с неослабевающим вниманием, её глаза были прикованы к моему лицу.

— Удивительно, — прошептала она, когда я закончила. — Вы дробите целое на части, чтобы понять его. Мы… идём иным путём. Мы учимся видеть целое, не разбирая его. — Она мягко коснулась моей руки. — Позвольте показать.

Её пальцы легли мне на виски. Не было ни вспышки, ни боли — лишь плавное погружение, как в тёплую воду. И вдруг я увидела. Не глазами, а всем существом. Я ощутила ток крови по своим сосудам, упругий ритм мышц, лёгкое покалывание в кончиках пальцев. Это было не изображение на экране — это было живое, дышащее картой моего собственного тела, проявленное в сознании.

— Обалдеть! — выдохнула я, пытаясь осмыслить это. — Это… прямое восприятие? Вы считываете саму жизненную силу?

Лира мягко убрала руку, и видение исчезло, оставив после себя лишь эхо.

— Можно и так назвать, — её губы тронула улыбка. — Мы ищем не повреждение, а искажение в потоке энергии. Источник проблемы всегда светится иначе. Громче или тише.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. В помещение, почти внося на плечах, ворвались Тайрен и другой, совсем юный на вид дракон. Они бережно, но стремительно уложили на единственную свободную койку своего товарища. Тот не стонал, а хрипел, и его лицо было цвета пепла. На боку, чуть ниже рёбер, зияла ужасающая рана. Её края были не просто чёрными — они были живыми, шевелящимися, и от них струился тонкий, ядовито-зелёный дымок, от которого слезились глаза и першило в горле.

— Лира! Его клинком Пустоты ранили! — выкрикнул Тайрен, и его обычно насмешливое, живое лицо было искажено гримасой ужаса и боли за друга.

Лира уже была рядом. Она провела руками над раной, не касаясь её, и её и без того бледное лицо стало абсолютно прозрачным.

— Пустота… — прошептала она. — Она уже в сердцевине кости. Я могу… лишь немного замедлить. Облегчить агонию. Исцелить это… — она медленно покачала головой. — Шансов нет. Я не могу.

Её слова повисли в воздухе, леденящие и бесповоротные, как приговор. В глазах молодого дракона, что пришёл с Тайреном, плескался животный ужас. Тайрен сжал кулаки так, что кости затрещали, беспомощно глядя на угасающего друга.

И тогда я почувствовала это. Тихое, но неумолимое тепло в груди разгоралось в настоящий пожар. Тот самый дар, что я всю жизнь прятала и глушила, теперь рвался наружу, видя боль, чувствуя приближающуюся смерть. Он требовал действия.

Я отставила пропитанный бинт и подошла к койке, оттесняя окружающих.

— Позвольте мне, — произнесла я тихо, но так, чтобы меня услышали сквозь общий гул. Голос не дрогнул ни на йоту.

Лира резко обернулась ко мне, её белые глаза расширились.

— Госпожа, ваши силы… вам нельзя так безрассудно растрачивать их! Это слишком опасно!

— Я должна попробовать, — сказала я, и в моём голосе прозвучала не просьба о разрешении, а констатация свершившегося факта.

Лира, сражённая этой новой, железной интонацией, замерла на мгновение и молча отступила на шаг, давая мне пространство.

Я закрыла глаза и перестала думать. Остался только мужчина, чья жизнь утекала сквозь пальцы прямо передо мной. Я чувствовала ту самую Силу Жизни — тёплую, золотую, всепобеждающую реку, — и просто открыла ей шлюзы.

Свет хлынул из моих ладоней, окутывая страшную рану. Он не был слепящим или агрессивным — он был мягким, глубоким, солнечным. Он был самой жизнью. Зловещий чёрный налёт затрещал и начал рассеиваться с тихим шипением, словно тьма перед неизбежным рассветом. Плоть под ним стала на глазах затягиваться, мертвенно-серый цвет кожи сменился на здоровый, розовый. Хриплое дыхание раненого выровнялось, глубокий стон облегчения вырвался из его груди.

Я чувствовала, как силы покидают меня, но это была приятная, праведная усталость сапёра, обезвредившего бомбу. Это была не цена, а награда.

— Довольно, — на этот раз голос Лиры звучал не резко, а с безмолвным, почти религиозным благоговением. Она осторожно коснулась моего плеча. — Его жизнь уже вне опасности. Остальное — уже моя работа. Не истощайте себя полностью.

Я разомкнула ладони, и свет погас. Мир поплыл перед глазами, я качнулась, и Тайрен тут же подхватил меня под локоть, не давая упасть. Его лицо было бледным, а в глазах читался не просто шок, а настоящий, бездонный трепет.

— Алмазная Целительница… — прошептал кто-то из помощников Лиры, и этот шёпот подхватили другие.

Я смотрела на свою работу. Рана всё ещё была красной и воспалённой, но теперь это была просто тяжёлая, но обычная рана. Я сделала это, не инстинктивно, не в порыве страха или ярости, а осознанно, по собственному выбору, по зову сердца.

Лира уже склонилась над драконом, её руки засветились привычным, но не таким мощным светом, доделывая работу. Обессиленная, я отступила к стене и опустилась на грубый деревянный стул в углу. Голова тяжело упала на сложенные на столе руки. Последнее, что я почувствовала, прежде чем провалиться в сон, — это тихое мурлыканье и мягкое трение кошачьей шерсти о ногу.