Loveлас

— Гонишь!

— Нет. А ещё волосы мне придерживал, пока меня рвало, и лицо умыл. И вот еще, — показываю подруге пакет с алкозельцером и футболкой.

— А где же эта блогерша? Я видела, как они в обнимку ушли.

— Не знаю. Знаешь, — замолкаю и думаю признаться или нет, — больше всего я переживала даже не из-за того, что Диана с Ульяной его снимут, а что Диана расскажет ему всё. Ну, как я переживала, мои мысли, эмоции. Всё. И это такое облегчение, что он её слил. Мне даже неинтересно, что там с этой Лизой. Главное, что все мои тайны останутся со мной. Я бы этого не выдержала. Бросила бы учёбу, маму и сбежала.

— Рассказала бы. Уверена. Я больше с ней общаться не буду. Надо было давно тебе всё рассказать, но я думала, что она только говорит, а сама по себе не злая. А ещё переживала, что ты подумаешь, что я просто завидую вашей дружбе и не поверишь.

— Что рассказать?

— Ну, как она тебе завидует.

— Мне? А чему завидовать, Даш? Я врагу не пожелаю такой жизни, как у меня. Я уже забыла, как мои родные выглядят.

— Красоте, твоим манерам, манкости, флёру. Боже, а твой акцент. Ну ты ходячий секс!

— Акцент? У меня есть акцент?

— Конечно. Я думаю, только ради него тебя постоянно на семинарах поднимали. Диану это всё бесило. Ты слишком выделяешься, вообще не стараясь. Ну и плюс Истомин страдает, что ты перевелась, сама знаешь, как Ди течёт по нему.

Даша сейчас мне Америку открыла. Я сексуальная? Манкая? Нравлюсь Матвею? Да нет. Это бред. И акцента я не слышу.

Даже бросаю на себя мимолётный взгляд в зеркало, чтобы убедиться в своей правоте, но внезапно мне нравится отражение. Да это просто после хаммама отдохнувшая. А так Дана как Дана. Даша просто меня любит.

— Буканьерки новый сезон вышел. Хочешь посмотреть? — Перевожу тему.

— Спрашиваешь? — Удивляется Даша. — Где наш заказ из Спэйс?

— Пятнадцать минут, — проверяю статус доставки и включаю сериал.

Всю ночь мы смотрим сериалы, болтаем и объедаемся и с ужасом понимаем, что уже наступило утро и пора собираться на учёбу.

— Дана, здравствуйте, вам передали, — останавливает меня консьерж, когда мы выходим из лифта.

— Здравствуйте! — Замечаю в руках консьержа запакованную коробку и еле сдерживаю своё ликование. Данин стиль.

Даша нетерпеливо смотрит на интригующую посылку, подогревая мой интерес. У нас есть полчаса на завтрак, и мы бежим в кофейню в соседнем подъезде, чтобы поскорее посмотреть, что он прислал на этот раз.

Пока ждём наш заказ, я начинаю взволнованно вскрывать чёрную плотную упаковку. На ощупь там совершенно неясно что. Очень интересно!

Но когда я вижу всем знакомую бордовую коробку, я теряю дар речи.

— Чтооооо? Картье? Ох-ре-неть! — Вопит Даша на всё заведение.

Я в шоке кладу подарок на стол и боюсь открывать. Нет, конечно, это не сгладит пятьдесят дней страданий, но… Это очень широкий жест. И он очевидно заявляет о его намерениях. С ума сойти! Поверить не могу!

— Даш, я в шоке! — Растерянно рассматриваю подношение.

— Открывай давай! Твой мистер шесть раз за ночь щедр не только на оргазмы!

Трясущимися пальцами вскрываю уже оригинальную упаковку, перед глазами всё плывёт, и я их прикрываю, прежде чем открыть футляр.

— Пиздасьон! Полный, — вскрикивает Даша от блеска бриллиантов на браслете, которые сверкают в лучах утреннего солнца, заливающего наш столик сквозь окна. — Откуда у него такие бабки?

У меня дар речи пропадает.

— Ну, он мажор. Ему панамеру на двадцатилетие подарили. Правда, он мне сказал, что на нуле. Но очевидно это лукавство.

— Теперь я понимаю, почему на него так все вешаются. Но я в шоке. Алказельцер и бриллиантовый Love. Парень с фантазией и размахом. Он тебя вспомнил и хочет вернуть доверие. И открыто об этом говорит!

— А может он меня покупает? Чтобы я молчала? Нет, я не могу принять этот подарок. Это не просто дорого, это пиздец как дорого.

— Слушай, резонно. Его сеструха точно могла проспонсировать, чтобы инфа не вылезла. Сколько он стоит?

— Да дохрена! У меня мама встречается с алюминиевым королём, и он ей не подарил ничего, а тут студент и такое.

— Ну знаешь ли, когда дело в репутации, и не так раскошелишься. А вдруг это всё-таки извинения? И Даня готов ради тебя почку продать?

— Не знаю, Даш!

Мне не по себе. Спешно убираю подарок в сумку и молюсь, чтобы меня не ограбили по пути на учёбу. Придётся вызвать такси, в метро я боюсь спускаться с таким грузом. И он просто оставил его у консьержа?

— Слушай, а может это фейк?

— Не подумала об этом. На Садоводе и не такие есть.

В полном смятении добираюсь до учёбы и в каждом высоком парне пытаюсь найти Даню, но третий курс я сегодня вообще не вижу в общем холле. Ладно, попытаюсь выцепить его в столовой.

На парах я сама не своя, мои мысли отплясывают безумный танец в моей голове и не дают даже на долю секунд сосредоточиться. Обычно я заморачиваюсь над каждой лекцией и делаю образцовые конспекты, но сегодня мне не до чего.

В столовой Дани нет, и оставшиеся две пары я досиживаю с безумным волнением. Постоянно прокручиваю, что я ему скажу, пытаюсь представить, что он ответит, но я его ход мыслей вообще предугадать не могу.

После занятий иду в ректорат, мамы сегодня нет, но работу делать надо.

— Твой протеже Кузьмин заходил, я его оформила, — сообщает Света.

— А где он сейчас? — Вспыхиваю, как рождественская ель.

— Документы повёз в корпус на Пречистенскую. Такой обходительный, приятный. Кофе мне с печенькой принёс. Красавчик, — мамина секретарь ожидаемо очарована.

— Да, есть такое. Он вернётся?

— Ага. Я ему ещё заданий придумала.

Принимаюсь за работу, монотонные занятия помогают разгрузить голову хоть немного. Его подарок мне уже жжёт сумку. Надо скорее с этим покончить. Если сначала меня залило дофамином и я подумала, что это жест влюблённого парня, то теперь понимаю, что это подкуп дочери должностного лица! Это неприемлемо! И определённо это его сестра надоумила. Он-то может и верит мне, но не она. И у неё был похожий браслет. Точно её почерк!

В ректорат постоянно кто-то заглядывает, и каждый раз я вздрагиваю, но

это не он. И я с досадой продолжаю заполнять бесчисленные таблицы.

Но когда заходит Даня, мне даже голову поднимать не нужно, я его чувствую. Его парфюм, его энергетику. Я с ним даже не переглянулась ещё, а уже смущаюсь.

Наконец нахожу в себе смелость встретится с ним взглядом и здороваюсь.

— Салют, Вейде! — Говорит так непосредственно и без особого интереса, что я теряюсь.

Он забирает картонные коробки у Светы, расписывается, уточняет детали и не обращает на меня ни малейшего внимания. Будто я просто девочка из ректората. Всё!

Также спокойно выходит и даже не прощается. Предупреждаю Свету, что скоро вернусь, и выбегаю в коридор.

— Даня, — нагоняю его и пытаюсь вручить ему взятку обратно, — я в твоих подачках не нуждаюсь! Мы обо всём договорились!

— Это не моя подачка, — нахально смотрит на меня, сощурив свои бездонные глаза.

Не подачка? Извинение значит? Признание? Я забываю, как дышать, и у меня ожидаемо подскакивает пульс. Обалдеть. Первая мысль была верной. А когда он начинает улыбаться и невзначай облизывается, у меня начинает кружиться голова от счастья.

— Не подачка? — Мой голос от волнения звучит слишком пискляво.

— Нет.

— Спасибо, конечно. Но это очень дорого, я не могу это принять, — проговариваю, как скороговорку, и уже представляю, как он будет умолять всё-таки принять. А я подумаю ещё.

Даня ставит коробки на пол, забирает у меня из рук коробку и начинает её разворачивать с таким интересом, будто это я ему делаю подарок, а не он мне.

— Хуясе, — начинает ржать на весь коридор. — Вейде, я, конечно, сразу понял, что ты ебобо, но не до такой же степени, — Даня улыбается мне так широко, будто только что не оскорблял меня, а я в полном недоумении. Что это значит?

— В смысле?

— В прямом! Стереотипы про эстонцев правдивы, ты реально туго соображаешь. Дана, у меня нет денег даже полный бак себе залить, с какого перепугу я тебе должен картье стоимостью с квартиру в твоём Таллине дарить? Да даже если бы были. Мда, — Даня смотрит на меня, как на полную идиотку, возвращает футляр и продолжая ржать, уходит.

Видимо вспоминает про коробки и возвращается, не забыв окинуть меня ещё раз глумливым взглядом.

— Я из Риги, — кидаю напоследок и чувствую себя самой последней дурой.

16. Дана

Возвращаюсь в ректорат, как оплёванная. В ушах стоит его издевательский смех, а перед глазами его выражение лица. Кожу нестерпимо печёт от стыда.

Я окончательно и бесповоротно себя закопала перед ним. Интересно, если я начну прогуливать или оскорблю какого-нибудь препода, меня отчислят или это нереально из-за мамы? Но я понятия не имею, как ещё раз взглянуть ему в глаза.

Прикрываю пылающее лицо ладонями и ложусь на стол.

— Дана, что такое? Голова болит? Так иди домой. Я маме не скажу, — дружелюбно говорит Света.

— Да, болит! Спасибо! — Моментально вскакиваю и начинаю собираться домой. Какое облегчение! Хотя бы сегодня я его точно больше не увижу. Надо же было так лохануться. Возомнила о себе…

Да кто вообще мне такое подарит? Никто и никогда. Футболка и антипохмелин — максимум, на что я могу рассчитывать, и он ясно дал это понять. Дура, какая же дура!

Этот браслет стоит целое состояние, такие дарят только эскортницам и дочерям олигархов. Точно! Игорь! Так это маме подарок, а не мне. Господи, я реально тугодум.

— Ну что? Что? Что? Что? — Приходит сообщение от Даши с тысячью влюблённых эмодзи. Ладно я, а она-то как могла так ступить?

— Это не Даня. И вообще это не мне. Это маме. Очевидно же.

— Блин, это он тебе сказал? Сочувствую…

И это она ещё не знает, как именно он это сказал. Придурок! Ещё и свои зашоренные стереотипы о жителях Балтии впихнул!

Выбегаю из академии в направлении метро и вдруг понимаю, что с маминым браслетом в метро нельзя. Вот будет весело, если я его в конечном счёте даже до дома довезти не смогу.

Резко останавливаюсь, сама начинаю загоняться, что окружающие подумают о моём поведении городской сумасшедшей из-за моего хаотичного передвижения, и возвращаюсь на парковку. Достаю телефон, чтобы вызвать такси, как замечаю боковым зрением тёмную тень вблизи себя. Поднимаю глаза и замечаю строгого мужчину в чёрном деловом костюме.

— Дана, здравствуйте! Я Аркадий, сегодня буду вашим водителем, — представляется мне мужчина.

— А Сергей Николаевич где? Заболел? Мама ничего не говорила.

Мужчина мешкается, и я снова понимаю, что я дура-тугодумка. С чего я решила, что это замена маминому водителю? Ко мне просто подошёл какой-то левый тип, а я ему уже всю информацию выболтала.

— Нет, не заболел. Игорь Станиславович велел вас довезти до дома, — поясняет мужчина. — Я вам звонил.

Проверяю входящие, действительно есть пропущенные, которые я не заметила.

— Хорошо.

Следую за мужчиной, который подводит меня к роскошному «Роллс-Ройсу». На меня глазеют студенты, и я начинаю переживать, как это выглядит со стороны.

— Домой или желаете куда-то заехать? — Интересуется мужчина.

— Домой. Спасибо.

Мама могла бы и предупредить. Ладно, хотя бы её браслет в целости и сохранности. Посмотрю видео, как завернуть всё аккуратно обратно, и передам ей.

В красках рассказываю Даше, как Даня меня высмеял, и только отправляю сообщение, замечаю, что мы уже приехали.

— Спасибо! До свидания!

— Запишите мой номер. Завтра в восемь двадцать за вами заехать?

— Что? Зачем? Я с мамой езжу.

— Имейте в виду. До свидания!

Странный тип. Зачем мне его иметь в виду? Или мама улетела дольше чем на два дня?

В подъезде с разочарованием здороваюсь с другим консьержем. Хотела всё-таки уточнить про посылку, а может, и вовсе вернуть ему, чтобы он сам маме вручил. Мало ли, может, это сюрприз.

Пытаюсь открыть дверь, но с внутренней стороны стоит ключ. Мама вернулась, а у меня браслет не упакован. Да что за день такой…

Звоню в звонок, тишина. Звоню маме на телефон, а он вообще выключен.

Наконец слышу какое-то шевеление, и дверь отворяет Игорь.

— Дана, привет, — улыбается мамин любовник, который, судя по его виду, только из постели вылез. Рубашка расстёгнута, он босиком, и брюки наспех натянуты.

— Здравствуйте, Игорь Станиславович!

— Можно просто Игорь, — усмехается мужчина.

Он бывал у нас дома, но очень редко и уж тем более без ночёвок или свиданий. Просто заезжал за мамой, сейчас же у них явно новый уровень. Надеюсь, олигарх к нам не переедет из своего дворца.

— Привет, котик! — Выбегает мама в шёлковом халате, снова предельно счастливая и румяная. — Голодная? Как день прошёл?

— Всё хорошо, — понимаю, что ей неловко. — Я руки помою и переоденусь.

Скрываюсь у себя в комнате и пытаюсь наспех запаковать её подарок. Чёрт, как же всё невовремя. Смотрю видео, но руки меня не слушаются, и аккуратно перевязать коробку у меня не получается, да и бумага уже помялась.

— Котик, подойди на минутку, — зовёт меня мама, и я со злостью откидываю коробку.

— Да, мам? — Прохожу на кухню.

— Проводи Игоря, у меня звонок важный, — шепчет мама, отстраняя телефон.

Игорь мог бы и сам уйти. Плетусь в прихожую и наблюдаю, как он повязывает себе галстук. Всё равно он выглядит помятым, как бы не старался.

Наконец он расправляется со своим галстуком, обувается, и я ему открываю дверь.

— До свидания!

— И всё? — Озадачивает меня мужчина.

— М-м-м-м. Всего доброго!

— Не понравился?

— Галстук? — Что он от меня хочет вообще? Я действительно скоро почувствую себя тугодумом. Или он про Аркадия своего? Наверное.

— А что с галстуком? — Начинает рассматривать себя внимательно мужчина. — Я про браслет. Девочкам твоего возраста нравится. Спасибо я заслужил?

Меня будто кто-то в солнечное сплетение прошибает, и я замираю. Зачем он мне браслет подарил?!

— Красивый. Но очень дорогой, — отвечаю не своим голосом, — я думала, он для мамы.

— Он для тебя. И для меня он не дорогой.

— Тогда за что спасибо? — Говорю и прикусываю язык. То я соображаю с трудом, то позволяю себе дерзости.

— Справедливо, — произносит сквозь приглушённый смешок, — всё, что захочешь, как я и говорил. Тебе понравилось в спа?

— Понравилось, — я буквально заставляю себя отвечать ему, меня язык практически не слушается. Я хочу, чтобы он поскорее ушёл, я не могу в его присутствии трезво всё оценить. В голову лезут абсолютно ужасные мысли, и я очень не хочу, чтобы они оказались правдой.

— А мне понравилась ты в моём спа! До завтра! — Игорь Станиславович едва касается моей щеки своей щетиной и уходит. Я не то что пошевелиться не могу, я моргнуть не могу. Нет, это бред. Он меня не подкупает. Это мой воспалённый мозг. Для него это мелочи, сам же сказал. А спа? Сердце колоть начинает от ужаса осознания. Я просто не хочу признавать очевидное. Он меня соблазняет. И явно даёт понять, что выполнит любую мою прихоть.

Отвратительно. Вспоминаю его дом, его горничных. Все молодые и светловолосые, девочки. Мы с мамой его типаж. Да он маньяк! Мать и дочь! Извращенец! А она знает?

Меня бросает в холодный липкий пот, и в районе солнечного сплетения теперь начинает не только жечь, но и подташнивать.

— Котик? — Мама приводит меня в чувства. — Ты чего застыла в дверях? Пойдём новости расскажу.

Захлопываю дверь, не запирая, и на ватных ногах иду за мамой. Надо набраться смелости и рассказать ей всё.

Мама проходит в мою комнату и садится ко мне на постель. Она сейчас абсолютно другая. Я её не узнаю. Мягкая, добрая, ласковая, игривая. Она на мою маму-то сейчас не похожа, скорее сестра. Будто помолодела лет на десять-пятнадцать.

Если бы не мерзкое липкое послевкусие, оставленное Игорем, я бы бросилась её обнимать. Я её такой видела последний раз в Греции, когда мне было десять. Потом они поссорились с папой, и мама стала другой. И чем ближе к разводу, тем жёстче она становилась. А затем и вовсе превратилась в железную леди. А я так скучаю по ней такой.

На глаза наворачиваются слёзы, вспоминаю, как мы любили с ней ходить на море и запускать змея, как она бегала со мной по пляжу и была такой же лёгкой, как и сейчас.

— Игорь предложил съехаться! — Сообщает мама с восторгом и ошарашивает меня окончательно. Он действует алогично. Или я всё-таки неправильно его поняла? Его взгляды, ухмылки, недосказанности.

— А замуж?

— Подожди, — мама машет рукой, на которой я замечаю роскошное кольцо с жёлтым бриллиантом. — Это следующий этап! Тебе же понравилось у него? Собирай вещи! На выходных переедем. Ты же хотела ремонт здесь, сделаешь всё по своему вкусу!

— И я переезжаю? — Осторожно спрашиваю.

— Конечно. Не оставлю же я тебя одну, котик. — Мама меня притягивает к себе и начинает тискать, как в детстве, а меня снова бросает в пот. Как мне ей сказать? — Ой, а что это там у тебя? Даня подарил? Огого! Давай посмотрим!

17. Дана

Мама смотрит на меня абсолютно открыто и улыбается, а я чувствую себя в её объятиях, как кролик-предатель в лапах ястреба. Я всё для себя уже решила, но самое ужасное, что я осознаю, что мне не столько больно разбить маме сейчас сердце, сколько хочется увидеть папу с бабушкой.

Получается, я уже продалась Дорошенко? Отвратительное чувство.

— Котик, ты чего? — Мама замечает мою тревогу и наверняка видит страх в глазах. — Он сегодня здесь ночевал, да?

Мама хохочет и радуется своим придуманным догадкам, пока я никак не могу собраться. Нет, папа подождёт, я не могу так поступить, не выдержу.

Как в замедленной съёмке наблюдаю за мамой. Она отпускает меня, тянется за коробкой и начинает её открывать. Конечно, она поймёт, что у Дани нет возможности купить такое изделие, и довольно быстро догадается о происхождении подарка.

— Нет, не ночевал. Я была с Дашей. Мам, а ты подумала насчёт папы?

— А! — Мама застывает, так и не открыв футляр. — Совсем забыла тебе сказать. Игорс всё устроит. С визой поможет, полетишь напрямую на его джете. У кого лучшая мама, котик?

Дорошенко рассказал маме о моей просьбе?! Так, может, я опять всё неправильно поняла? Может, «Картье» — это кукла «Монстер хай» для взрослой девочки, и он ничего такого не имел в виду? Это просто я такая грязная? А СПА? Это же было мерзко, он явно дал понять, что видел то, что не должен был видеть, и ему понравилось. Или это опять мой воспалённый мозг?

Если я сейчас скажу маме, что Игорь меня соблазняет, а чувак просто не знает, как показать мне свою доброту, то выставлю себя распутной шлюхой. Тем более я ещё и по своей дурости спросила у мамы, какой он любовник. Даня прав, я ебобо.

А если не скажу и всё так, то буду конченой иудой. А мама мне поверит вообще? Когда она встречалась со своим Серёженькой и он меня гнобил, она мне не верила и думала, что я хочу расстроить её отношения, чтобы она вернулась к папе. А Серёженька и на миллионную долю не был таким заряженным, как Игорь. Он — удача, которая бывает один раз в жизни. Мама это постоянно говорит. Господи, почему всё так сложно?

— Правда? И ты совсем не против?

— Данусь, ну что ты такое говоришь? Тебе даже полезно будет слетать. Сравнишь, выводы сделаешь.

Вот и мама. Конечно, она «за». Ткнуть папу тем, что она может себе позволить отправить дочь к нему на выходные, когда закрыто небо, когда въезд запрещён. Как же я сразу не догадалась. Какая же она…

— Что сравнить? Кого? Папу с твоим олигархом? Его дворец с нашим старым домом в Майори? Да я бы полмира за него отдала.

— Котик, не злись. Я не это имела в виду. Просто поймёшь, что Латвия — пройденный этап, что тебе там тесно. Родные — да, но этого мало. Я так и не смогла свыкнуться с этой провинциальностью, а ты в меня. — Мама открывает в конечном счёте красную коробку и застывает в изумлении. Она явно не ожидала увидеть браслет, инкрустированный бриллиантами. И она прекрасно знает, сколько он стоит, а потому поднимает на меня уже строгий и проницательный взгляд. — Ничего себе у нас курьер!

— Он занимается криптой, — от страха с моих губ срывается ложь.

— А работа в ректорате ему зачем? Хочет быть к тебе поближе? Ой, первая любовь. Самые сладкие чувства, — мама снова смягчается и превращается в игривую кошечку, достаёт браслет и примеряет на себя. — Обалдеть! И у вас ещё ничего не было? Помаринуй его ещё, даже интересно посмотреть, что дальше. А что он тебе в прошлый раз прислал?

— Алказельцер и полисорб, — отвечаю честно.

— Боже! — Заливисто хохочет мама. — Я вас благословляю! Успешный, заботливый, щедрый. Красивый. А улыбка какая! Всё, позвони своему бойфренду, он, наверное, уже заждался. Я пойду Лайму заберу, пойдёшь со мной? У бабушки поужинаешь заодно, у меня сегодня интервальное голодание.

— У меня осталась доставка со вчера. Передай бабушке с дедушкой привет. Завтра к ним загляну.

Мама уходит, и меня начинает знобить от нервов и тревоги. Я себя ненавижу! Я запуталась и совсем не понимаю, что делать дальше.

Тянусь за телефоном, чтобы позвонить Диане, нажимаю на избранный контакт и вспоминаю, что мы уже и не подруги. От этого становится ещё больнее. А Даше я настолько открыться не могу. Да и вообще до конца я никому не могу довериться. Одного раза хватит, поверила! А он откровенно потешается надо мной. А может, я и вовсе заслуживаю такого отношения? Подруга предала? А я маму предала.

Надо было его сдать и добиться отчисления! И сеструху вслед за ним бы отчислили за угрозы. Какая же я слабая! Я не в маму, нет! Я такая же слабая и трусливая, как и папа. Как бы я его ни любила, отрицать, что он за меня не боролся, я не могу. Он смирился и всё, и пьёт от боли. А я себя уничтожаю.

Взгляд падает на рабочий стол, цепляется за канцелярский нож, и я знаю, что сегодня у меня сил бороться с собой нет. Я в который раз буду цепляться за боль физическую, лишь бы не чувствовать хоть на миг ничего внутри.

******

— Почему ты в джинсах? Я забрала вчера из химчистки твой костюм, переоденься, пожалуйста, — наутро мама снова «привычная мама» и первым делом начинает мне диктовать свои правила. Ну, хотя бы с «пожалуйста».

Возвращаюсь в свою комнату, стягиваю джинсы и осматриваю внутреннюю сторону бедра. Зияющая свежая рана «украшает» кожу. Ненавижу себя за это.

Я не сдержалась. Мне не помогла ни одна техника моего психолога, не помогли данные себе обещания, и теперь я ненавижу себя за этот шрам.

Я явно вчера была не в себе и позволила лишнего, у меня всегда была чёткая граница, за которую я не выхожу, чтобы никто не увидел, а этот увидеть можно.

Обрабатываю порез хлоргексидином и аккуратно приклеиваю липкий бинт. Может, просто отправить Игорю фото своих бёдер, если он всё-таки подкатывает? Вряд ли ему понравится такая порченная девочка.

Обличаюсь в форму и смотрю на себя в зеркало. Насколько же эта хорошая девочка из отражения не вяжется с моей истинной сущностью. Я выгляжу, как голден ретривер гёрл.

Беру чёрный каял и жирно подвожу глаза, хотя бы в них должна быть я, а не эта девочка-припевочка.

— Другое дело! — Улыбается мне мама, когда я вновь появляюсь на кухне. — У меня сегодня теннис с Игорем и мы вместе позавтракаем, я буду ко второй. Доберёшься сама?