Чай с розмарином

Старуха разлила кашу по тарелкам и они принялись есть.

— Я вам безмерно благодарен. Никогда не забуду вашей доброты. — Сказал Киллиан.

Старик аккуратно похлопал его по плечу, и сказал:

— Не нужно умирать такими молодыми, особенно из за безразличия окружающих. У нас была возможность вам помочь, и мы помогли, вот и все.

Старуха же ничего не ответила. Доела кашу и вышла на улицу. Старик лишь тихо вздохнул.

Остаток дня Киллиан провел, помогая им в чистке рыбы. Было ее очень много. Когда стемнело, они вернулись в дом. Послышался стон из комнаты. Они открыли дверь, а Лиам уже стоял у порога. Они таращились друг на друга, пока старик, охнул.

— Молодежь, молодежь. Что ж вы резвые то такие.

Лиама усадили на стул, и старик стал осматривать его рану. С Киллианом они не словом не обмолвились, лишь поглядывали друг на друга. Лиам задавал те же вопросы, что и Киллиан, и старик любезно отвечал, а вот старуха, занималась приготовлением каши с рыбой. Накрыв на стол, все расселись по местам. Старик сидел по центру, справа от него старуха, а напротив нее Киллиан, рядом с которым сидел Лиам.

— Я вам очень благодарен, — сдержанно сказал Лиам.

— Все хорошо. Впредь берегите себя, — ответил старик.

Лиам кивнул. Отужинав, Киллиан и Лиам прежде, чем лечь спать, вышли на улицу, переговорить.

— Почему ты меня спас? — спросил Лиам, — разве вы с Элаем не были близки?

— Он хотел меня убить. И мы вовсе не были близки. Все это время я обманывался на его счет. Он просто умелый актер. — Констатировал Киллиан, — а спас я тебя, потому что ты сказал, что заберешь меня на запад.

А сам все думал: Почему же у него был такой взгляд? Он разочаровался из за того, что я все еще был жив?.

— Совсем что ле? — Лиам ударил его по спине, — думаешь, я тебе попутешествовать предлагал? Я хотел преподнести тебя как подарок, чтобы подняться в глазах императора!

Киллиан слегка улыбнулся.

— Да без разницы. Я ведь тебя спас, сам сказал, вот и ты помоги мне. Знаешь ведь, что здесь я больше жить не смогу.

Лиам сделал шаг вперед. Теперь Киллиан мог видеть только его спину.

— Я полностью был разгромлен. Мои люди погибали у меня на глазах, а я ничего не мог сделать. Даже человек, которого мне вверил тот, кого я уважаю больше всего, был убит. — Он остановился, устремляя взгляд ввысь. — Мне стыдно возвращаться. Лучше бы я тоже умер.

Киллиан понимал это состояние, когда единственное, куда ты можешь обращать свой взгляд — небо. Он встал с ним в ряд и стал ворошить его волосы, что Лиам конечно не оценил. Он оттолкнул Киллиана, да так, что тот чуть не упал.

— Колючий какой, а! Больно вообще то!

— А нечего лезть ко мне.

Киллиан так сильно рассмеялся, что пришлось схватиться за живот. Он присел на траву. Лиам косил на него свой мокрый взгляд и не понимал, от чего он вообще смеется. Вглядываясь в прибрежье, Киллиан сказал:

— Эти земли спасет только аннигиляция. Я могу помочь тебе сохранить должность, ты взамен гарантируй безопасность моих друзей.

— Думаешь, война это детская забава? Как ты можешь мне помочь?

На лице Киллиана появился озорной взгляд.

— Я много чего знаю. И не смотри так, я отлично играю в шахматы, отец научил.

— Да что ты несешь? Какие шахматы? И ты уж не обижайся, но я знаю, что отца у тебя нет, — ответил Лиам, присев наконец рядом с Киллианом.

Киллиан хлопнул ладошкой по своему лбу.

— В общем, я хочу сказать, что от меня будет польза.

Лиам это понимал. Киллиан житель этой страны, а также он тесно взаимодействовал с местной элитой. В высшем обществе его почитали как талантливого современника. Ну и главное, он — слабость Элая. Хотя складывалось ощущение, что сам он этого не понимал. Между ними определенно произошло сильное недопонимание, стараниями посторонних. Киллиан утверждал, что Элай хотел его убить, но Лиаму так не казалось. Увидев Киллиана, глаза Элая засверкали, но после, сразу, от чего то потухли, будто вера, которая толкала его вперед, разбилась на мельчайшие осколки. Да и сам Киллиан лукавил, демонстрируя безразличие к Элаю. Лиам считал, что он был просто обижен на него. На западе это было популярно: изучать психологию человеческого поведения. Лиам был из тех, кто этим очень увлекался. Хотя после недавнего провала, стал сомневаться в точности этой науки. До этого его ни разу не подводил анализ человека и психологические трюки, но с Элаем ничего не вышло.

— С чего начнем? — Спросил Лиам, одобряя их союз.

Киллиан воспрял.

— Мне нужно увидеться с другом. Помоги мне.

Они обсуждали, как им лучше поступить. Каждый накидывал идеи. Лиам оказался достаточно смышленым и креативным, правда, нехватка опыта и скованность мешали ему полностью раскрыть свой потенциал. Как оказалось, он занял пост командира не так давно. Проникновение в Ортавию было его первое крупное задание, порученное неким Джереми. О нем Лиам не говорил, ему было стыдно даже имя его произносить, настолько сильно он чувствовал вину перед ним за смерть некого Натаниэля. Когда Киллиан попытался расспросить о нем, Лиам угрюмо на него посмотрел, и сказал, что не хочет об этом говорить. Было лишь ясно, что он глубоко уважал Джереми и ценил Натаниэля. На самом деле, его отправили в Ортавию без особых надежд на что то, просто прощупывали почву, поэтому, устроив такой разгром, Лиама должны были встретить в родных краях, как героя. Вот только это не имело значения. Сам Лиам себя таковым не считал. Он ценил жизнь каждого своего товарища, но не смог сберечь ни одну.

— Заходите в дом уже! Холодно! — Крикнула старуха, стоя у двери и тут же зашла внутрь, хлопнув дверью.

Было действительно прохладно. Не желая выводить ее из себя, они покорно вернулись в дом. Им выделили комнату, в которой они и валялись до этого, а сами старики спали на кухне. Ночью в доме было особенно прохладно, поэтому им дали по два одеяла. Ни Киллиан, ни Лиам не смогли уснуть и дело было вовсе не в холоде. Их мучали навязчивые образы последних событий. Ночь — чудесное время: романтичное и манящее, но ее возвращающий эффект, как несильно действующий яд: убивает не сразу, медленно высасывая жизнь из человека.

Так прошло еще три дня. Все эти дни они упорно помогали старикам в быту, параллельно восстанавливая силы. Как бы мирно здесь не протекала жизнь, необходимо было действовать. За завтраком, Киллиан рассказал, что вечером они планируют покинуть их дом. Старики спокойно выслушали его.

— Куда вы направитесь?

Киллиан посмотрел на Лиама, который покачал головой.

— Мы не можем рассказать.

— Как же вы будете добираться с такими ранами?

— Все в порядке, не волнуйтесь. — Ответил Киллиан.

Конечно, пешком идти они не собирались до столицы. К счастью, и у Киллиана и у Лиама был опыт угона повозок.

— Пусть высшие силы оберегают вас. — Пожелал старик.

Старуха же вошла в комнату, где ночевали парни. Пошуршала и вернулась. В руках у нее была какая то одежда. Один костюм она всучила Киллиану, второй Лиаму.

— Наденете, когда отправитесь в путь. Одежда наших сыновей. Они не ношенные.

Они стали разглядывать одежду. Это были обычная белая рубашка с черными штанами. Было очевидно, что она не была куплена, а сшита руками любящей матери. Каждый стежок был аккуратный, ровный. Несмотря на их бедственное положение, ткань была отобрана хорошего качества. Эту одежду определенно берегли, но даже так было видно, что она залежавшаяся. Киллиан посмотрел на старика, который в свою очередь неотрывно смотрел на одежду. Глаза его были поникшими.

Киллиан и Лиам с благодарностью приняли одежду, а когда наступил вечер, попрощавшись как следует, отправились в путь. К рубашке вопросов не было, а вот штаны Киллиану слегка поджимали и были короткими. Лиаму же наоборот: были большеваты, и в самый раз под длине. Обменяться одеждой варианта не было, она была одного размера: на один рост и на одно телосложение.

Старуху звали Анна, а ее старика Виктор.

Дорога от деревушки до столицы заняла час. Как оказалось, они не так и далеко были от нее. Лиам управлял повозкой. У ее владельца он стащил шляпу, и накидку. Со стороны он выглядел как обычный путник. Киллиан же слишком сильно выделялся из за раны на глазу, поэтому отсиживался внутри. Когда они стали подъезжать к столице, Лиам спрятал Киллиана под слоем сена. Обсуждая три дня назад, как им пробраться в столицу, встал насущный вопрос.

— Думаешь, для них мы мертвецы? — спросил Киллиан.

— Ага. — Скупо ответил Лиам.

— В этом есть смысл. Иначе, думаю, нас бы давно нашли.

У ворот в город, их, как и полагается остановили на досмотр. Проверили содержимое повозки и спокойно впустили, но перед этим смотритель поинтересовался у Лиама:

— Простите, с вами все хорошо?

Взгляд Лиама пробрал его до мурашек, и не задавая больше вопросов, он впустил его. Когда Лиам хоронил Киллиана под сеном, Киллиан дал ему совет:

— Слушай, когда будем подъезжать к смотрителю, хоть улыбнись ему, а то пугаешь.

Лиам в целом редко улыбался. Чаще у него было неприступное выражение лица с пронзительным взглядом. Если он когда то и улыбался, то это было неосознанно и не запланировано. Тем не менее, он прислушался к совету Киллиана и до самых ворот на его лице была застывшая улыбка. Неестественная и жуткая. Если бы Киллиан увидел это выражение лица, тотчас расхохотался бы.

Они остановили карету в одном переулке, недалеко от издательства Тэрона. В это время он еще должен был быть там. Лиам помог Киллиану выбраться из под сена и отдал ему шляпу и накидку. Сам же остался его ждать в повозке.

Киллиан аккуратно пробрался в задние издательства через запасной выход.поднялся на четвертый этаж и постучался в единственную дверь, которая там была. Обычно в это время в офисе лишь один Тэрон. Он встал у двери и стал прислушиваться к звукам. К счастью, послышался знакомый ядерный чих Тэрона и Киллиан с облегчением постучался в дверь.

— Кто там?

— Это я.

Раздался грохот. Тэрон мигом подбежал к двери, что бы открыть ее. Распахнув дверь, он застыл от образа Киллиана перед собой. В глазах его мелькала тревожность и горечь, перемешенная с мимолетной радостью встречи. Они не обнялись, по поздоровались как следует, просто молча прошли в кабинет. Тэрон заварил чай, и принес печенье, затем уселся напротив Киллиана.

— С розмарином?

— Твой любимый.

Киллиан без тени наглости принялся за чай и поедание печенья, в то время как Тэрон, скрестив руки и ноги, сердито и молча смотрел на него.

— Слушай...

— Слушаю. — отрезал Тэрон.

Киллиан неловко рассмеялся. Вдохнув как можно больше воздуха, он сказал:

— Дружище, понимаешь, я тут вляпался немного... А вообще как Роксана с Корделией поживают? У вас все хорошо?

— Мы живы, — ответил Тэрон.

Киллиан впал в ступор.

— Ты это к чему?

Цокнув, Тэрон процедил каждое слово:

— Я говорю, в отличие от тебя, мы — живы. — Веселье с лица Киллиана спало в ту же секунду. — Тебя обвинили в убийстве маркиза. Обезглавили, а после предали тело огню. — Объяснил Тэрон, стиснув зубы. — Отвечай, что все таки произошло... Ты в самом деле убил маркиза?

Если так подумать, войдя в кабинет и увидев Тэрона, Киллиан сразу обратил на это внимания, но не придал значения. Тэрон, который никогда не носил черную одежду, был полностью одет в этот цвете. На его рабочем столе стояла ваза с тремя лилиями, обмотанная черной лентой. Сначала он вздрогнул, подумав, что с Корделией что то случилось, но будь это так, Тэрона бы здесь не было. Он был бы с Роксаной.

Тэрон держал траур по нему. От осознания этого, ему стало не по себе.

— Он был убит моими руками, — признался Киллиан, опуская взгляд на свои руки.

Глаза Тэрона округлились еще сильнее и стали еще больше.

Киллиан, ничего не утаивая, рассказал Тэрону обо всем, что с ним произошло. Из дневника он рассказал лишь то, что Фикленклодж взял за основу шантажа.

— Значит ты сплелся с западными крысами и хочешь, чтобы я последовал за тобой? — Уточнил Тэрон.

— Вам так будет безопаснее.

Тэрон вскликнул, размахивая руками.

— Опомнись! Запад всегда был и будет нашим главным врагом! Они просто тебя используют!

Лицо Киллиана скривилось. Ему хотелось много чего сказать, возразить, но он молча продолжал слушать Тэрона, позволяя себе лишь внутренний диалог с ним.

— Меня не используют. Почему ты говоришь так, будто не веришь мне?

— Знаешь, сколько раз меня навещали имперские стражи, допрашивали по несколько часов, когда ты пропал? А ты заявляешь мне, что бывший военный министр устроил охоту на тебя? В этом нет смысла... Он тот кто хранит порядок в империи даже после отставки.

— Почему ты превращаешь мою боль в ничто?

— Киллиан, прости. Весь твой рассказ он...

Киллиан ударил по столу и поднял взгляд на Тэрона. Его белая повязка на глазу тут же окрасилась в алый. Так он смотрела на него лишь однажды. Когда они только только стали узнавать друг друга. Без озорства и притворства. Без показного спокойствия и контроля. Тэрон вздрогнул. Он понял, что своим недоверием, проистекающим из беспокойства, только ранил друга.

— Можешь не продолжать, — сказал Киллиан. — Я понял, что ты хотел донести до меня. В таком случае, просто береги себя и свою семью и не подпускай к себе солдат империи. Даже если ты мне не веришь. А когда захочешь меня увидеть, отправляйся в порт в западной части. Там ты найдешь женщину Рицуке. Скажешь ей, что мой друг и она все организует.

Киллиан поднялся с места и зашагал к выходу. Голос Тэрона звучал неуверенно, но он все же сказал:

— Я рад, что ты жив. И... спасибо тебе за все.

С этими словами Тэрон окончательно поставил точку в их отношениях. Он был рад, что Киллиан жив, но страз потерять кое что более важное и значимое в жизни был сильнее. Десятилетнюю дружбу подломило жалкое недоверие и страх. Для него Киллиан навсегда останется благодетелем, что однажды спас его. Все это время он старался поддерживать Киллиана. И все же не воспринимал многие его слова в серьез. Иногда он убеждался в том, что с головой Киллиана в самом деле не все в порядке. Сейчас, когда связь с ним могла поставить жизнь его семьи под угрозу, он решил отказаться от него, чтобы больше не подвергаться опасности и жить спокойно со своей семьей.

Киллиан не обернулся. Он вышел из здания и пошел к поджидавшему его Лиаму.

— Как все прошло? — Спросил Лиам, разглядывая его окрашенную в красный повязку.

— Все хорошо, — улыбнулся Киллиан.

Лиам видел, что все прошло не так, как предполагал Киллиан. Пока они не отправились дальше в путь, Лиам предложил ему присесть рядом. Киллиан ему не отказал. Тогда они молча сидели и Лиам, тыча пальцем в небо, сказал:

— Эта звезда очень яркая.

Киллиан поднял взгляд в небо. От этого действия ему стало легче. Он держал чувства в себе, но сейчас, глядя вверх и наблюдая за бесчисленным множеством звезд, его глаза стали влажными. Стоит ему только опустить голову и из глаз покатились бы слезы. Тем не менее, он не выглядел жалко или разбито. Его глаза так красиво сверкали, что Лиам не мог оторвать взгляда. Киллиан же пытался найти ту звезду, о которой говорил Лиам, но не мог. Для него, каждая из них сверкала завораживающим, неугасаемым светом. Вдовль насмотревшись на звезды, они покинули столицу.

— Я не гарантирую, что тебя примут. — Сказал Лиам.

— Я сам себе это гарантирую. — Ответил Киллиан.

Прибыв на западные земли, они сумели добраться до империи Антар. Лиама, как и ожидалось, встретили, как героя, а к его загадочному спутнику отнеслись враждебно. По легенде об образовании империи, на земле появилось пурпурное пламя, что бесследно сжигало все на своем пути. Его нельзя было потушить. От него нельзя было спастись. Людям он был неподвластен ровно до тех пор, пока один человек не решил спасти народ от смерти. Она заметила, что стоит огню поглотить живую плоть, как оно начинает стихать. Тогда она стала тем, кто проливал кровь людей, во имя огня, но не своих соратников, а врагов, что желали отнять их земли. Вскоре огонь признал ее своим хозяином и подчинялось всецело ей одной. Она стала первой императрицей.

В этой империи сразу же бросалось в глаза то, что не было разницы, в каком районе вы находитесь: везде найдутся нищие. Даже проезжая самый элитный район аристократов, буквально на каждой лавочке, дороге, валялись бездомные. И для всех это было вполне приемлемо. В Ортавии такое не допускали. Аристократы были слишком высокого мнения о себе и своем происхождении, и потому очень жестоко вели себя по отношению к нищим. Прямо, как к грязи. Никто и не смел совать свой нос на территорию знати. Их место — грязные земли. Одежду предпочитали спокойнее, проще. Без кружев и рюш. Архитектура сопровождалась индивидуальностью каждого здания. Они были органических форм, вдохновленных природными мотивами, без прямых линий и углов. Конструировались балконы и лоджии сложной конфигурации. Была выраженная асимметрия фасадов и планировочных изделий. В Ортавии же было много сложных, криволинейных форм. Масштабные колоннады и изобилие скульптуры на фасадах и интерьерах. Антар — про органичность с природой, стремление к индивидуальности. Ортавия — декоративность и зрелищность.

Первым делом, после обыска и допроса, Лиама отправили к императору Адаму, а Киллиана увели в совершенно ином направлении, ничего не объясняя. Его привели к библиотеке и оставили одного. Библиотека была двухэтажная, с огромнейшим числом стеллажей и еще большим количеством книг. По центру располагалось панорамное окно высотой примерно десять метров, выходящее в сад. Рядом стоял небольшой стеклянный столик и одно кресло. Обойдя весь первый этаж он никого не обнаружил, поэтому стал подниматься вверх по лестнице. С первого этажа было непонятно, но сейчас, находясь на втором этаже, кое что казалось странным. Войдя в библиотеку, Киллиана поразила высота потолков, но пройдя дальше в глубь, высотка потолков сократилась вдвое. На втором этаже не было ни дверей, ни какого то дополнительного прохода. Библиотека на втором этаже ограничивалась периметром проходной зоны на первом этаже. Вдоль стен располагались стеллажи с книгами, а с противоположной — перила лестницы. И так по квадрату. Киллиан прокричал:

— Здесь есть кто нибудь?

Но никто не ответил.

Между стеллажами были прикреплены на позолоченной подставке кристаллы астрамитов. Сама подставка выглядела как подсвечник. Киллиан осмотрел каждый из них и остановился над проходом, который вел в глубь первого этажа. Только подставка одного астрамита была потерта, да так, что виднелся серебряный блеск исходного материала. Киллиан пытался его вертеть и вправо и влево, вниз, на себя и в стену, но ничего не происходило. Ему даже успело стать неловко от того, что он в самом деле решил, будто в библиотеке есть тайный проход. На последок он решил не пытаться сместить саму подставку, а повертеть ее основу. Он повернул ее влево. И в самом деле, она слегка шатнулась в сторону, но ничего не произошло. Повернул вправо и стеллаж с книгами стал отдвигаться назад, раскрывая тайный проход.

Внутри тоже были стеллажи с книгами, но их было на порядок меньше, чем снаружи. Больше походило на зону отдыха любителя почитать. Центр был просторным, без излишеств. Лишь огромный бордовый диван, длинной на глаз три метра. Прямо над диваном, в потолке, было окно, растянувшееся во всю ширину потолка. Ширина такого окна была примерно метр. Если окно и диван наложить друг на друга, их ширина оказалась бы точно равной. Лучи света, проникающего сквозь стекла, красиво падали на лежавшего на диване человека. Он опирал на свою левую ногу книгу, которую держал левой рукой и ей же перелистывал страницы. Незнакомец казался его ровесником. Он был одет в простую белую рубашку и черные штанишки, которые здешний народ очень любили. Рядом с диваном стояли высокие кожаные ботинки. У этого человека были очень светлые растрепанные волосы. Как только Киллиан прошел немного в комнату, этот человек сменил положение тела с лежачего, на сидячее и прекратил чтение. Киллиан внимательно его рассмотрел. Слегка прищуренные, темные глаза того человека тоже бесстыдно и неприкрыто рассматривали вошедшего гостя. Киллиану вспомнился диалог с Лиамом, пока они добирались до этих земель.

— Когда доберемся, нас с тобой могут разделить и тогда, если встретишь его, постарайся показать свою полезность, — предостерег Лиам.

— Я и не собирался быть бесполезным, так что само собой. Но как я должен понять, что передо мной будет именно он?

— Увидев его, ты и сам поймешь, что это он. Но главное, на что можешь ориентироваться, это на отсутствие правой руки. У Джереми ее нет.

Когда тот человек сел, Киллиан сразу заметил. Правый рукав рубашки был пустой. Тот человек снял очки и подошел к Киллиану. Он протянул руку, и с вежливой улыбкой на лице, протягивая левую руку, представился: