Плакун-трава

– Что ж, уже неплохо, – кивнула Маргарита.

Ну, вот и план на завтра готов, слава богу. Марго терпеть не могла начинать дела вроде этого, когда никто ничего не знает, куда копать – неясно… Лучше уже явные злоупотребления или пошедшие вразнос не-люди, когда надо не искать, а бить посильнее.

– Ну, я, пожалуй, пойду, – с хорошим чувством момента сказала Яра, поднимаясь. – Если что, мы с Васей на подхвате, звоните в любой момент.

– Буду иметь в виду, – суховато кивнула Марго.

Но в груди всё равно потеплело.

Глава 3

– Ты не должна идти туда одна, – в десятый, наверное, раз повторил Надир, сверля неприязненным взглядом сквозь лобовое стекло истекающие тёплым светом окна-витрины «Карты». – Какой-то мутный «посредник» пополам с преступным авторитетом, ещё и не то Полоз, не то хрен знает кто…

– Да-да, убьёт и съест не сходя с места, прямо в «избушке» яги! – Марго раздражённо закатила глаза. – Морозов, прекращай дурить. Что на тебя нашло?

Сходить в кафе и обменять «жетон» на точное время встречи Марго успела с утра. Официанток в зале по раннему времени не оказалось, и она отдала гладкий, приятно ложащийся в ладонь кругляш бариста – высокому худому парню-альбиносу, судя по всему, чистокровному человеку, даже не магу. Тот, не моргнув глазом, молча ушёл в подсобку, а вернувшись, положил на стойку бумажку: «6 декабря. 14:00», то есть, сегодня же.

И вот они здесь.

– У меня очень плохое предчувствие, – мрачно признался Надир, после долгого угрюмого сопения. Бросил косой взгляд на Маргариту, поправлявшую причёску, смотрясь в зеркало заднего вида, и ещё тише добавил: – Будто там случится что-то… необратимое.

Женщина вздохнула и демонстративно потянула вниз застёжку куртки.

– Успокойся, Надир. Я, может, не так хорошо дерусь, как ты, зато стреляю отлично. – Она продемонстрировала привешенную к поясу и прикрытую полой пиджака кобуру табельного «Грача». – Это во-первых. Во-вторых – Посредник строил свою репутацию в этом регионе двадцать лет, что должно случиться, чтобы он всё это разрушил, напав на меня?

– Приступ безумия, старые счёты… не знаю! И не хочу выяснять на практике!

– А ещё мне кирпич на голову может упасть, что ж теперь, по улицам не ходить? – Судя по тому, как нахмурился мужчина, шутка цели не достигла. Марго, испытывавшая одновременно раздражение и сочувствие, усилием воли уняла первое и накрыла ладонью сжатый кулак Морозова: – Надир, даю слово, я не буду рисковать. Просто войду, поговорю и выйду. Если хоть что-то пойдёт не так, сбегу без боя. Ты мне веришь?

Он закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов.

– …Верю.

– Вот и славно. Давай, мне пора, да и тебя кощей ждёт.

– Может, лучше я тебя подожду? Тут, снаружи.

Марго, уже успевшая выбраться из машины, строго уставилась на него:

– Надир. Дело. Я позвоню, как закончу.

Захлопнув дверь машины, она отвернулась и решительно зашагала к кафе, стараясь успокоить колотящееся сердце. Не то чтобы она заразилась тревогой от Морозова, но если уж у этого непробиваемого интуиция заговорила… Нет, глупости! Яга не пустит на свою территорию того, кто способен нарушить шаткое равновесие между детьми магии и людьми.

Сейчас, в разгар дня в кафе оказалось более людно, чем утром, хотя и не настолько, как можно ожидать от хорошего заведения в центре города в обеденное время рабочего дня. Тем не менее, почти все столики были заняты, пахло кофе, пряностями и жареным мясом, кикиморы-официантки – похожие как сестры, худенькие, востроносые девицы с невзрачными лицами и роскошными светлыми косами, – сновали как заведённые, а бариста-альбинос одновременно смешивал какой-то коктейль, присматривал за льющимся из кофемашины тонким ручейком эспрессо и беседовал с высокой и стройной пепельно-седой дамой в бордовой «двойке».

На ходу сняв куртку и перекинув её через локоть, Марго прошла к стойке и остановилась, вежливо ожидая завершения беседы – ничего еще минут пять у неё есть, – но тут дама обернулась, красиво взмахнув серебряной гривой до пояса, и Марго узнала хозяйку заведения.

– Маргарита, птичка моя, здравствуй! – растянула яркие губы в приветливой улыбке Марта. – Пришла повидаться с нашим золотцем? Правильно, правильно, тебе давно пора.

Марго, едва заметно поморщившись на «птичку» (и мысленно отметив, что Посредник у яги «золотце», что уже говорило о многом), вежливо кивнула в ответ:

– Добрый день, госпожа Марта. Да, я к Посреднику. А вы, как я понимаю, как всегда, знаете больше прочих, но делиться этим знанием не станете?

– Ну, что должно прозвучать – о том молчать не стану, – тонко улыбнулась яга, и в её тёмных глазах заплясали лукавые искры. – Но пока что могу лишь дать тебе совет, дорогая: пока вы гоняетесь за синицей, принимая её за ворона, не упусти своего журавля.

Марго невольно мотнула головой, запутавшись в этих орнитологических рассуждениях.

– Вы полагаете, что наше дело – не настолько серьёзное, как кажется? – уточнила она.

– Ну, тут как посмотреть. С одной стороны дельце ерунда, а с другой – куда уж серьёзнее… – изящно повела плечом Марта и тут же сама себя прервала: – Впрочем, не трать время понапрасну на старушечью болтовню, птичка моя! Беги скорее, тебя ждут. Стружка!

Одна из кикимор, с пышными золотистыми кудрями, с готовностью развернулась к хозяйке, преданно поедая её глазами.

– Проводи нашу гостью в кофейный кабинет, – велела Марта. – Чаю туда подай… белый сбор будет в самый раз. И с курточкой помоги как полагается, ну, сама знаешь.

Кикимора кивнула и, шагнув к Маргарите, пару раз почти беззвучно хлопнула в ладоши, а затем мягко потянула из её рук пуховик. Меховой ворот оного внезапно просох и распушился, как в день покупки, а с рукавов и подола пропали мелкие, неизбежные в городской зиме пятнышки-брызги. Глянув вниз Марго уже не удивилась, обнаружив, что брюки и ботинки тоже обрели первозданную чистоту. Лишь бы пистолет от смазки не почистили, мелькнула дурацкая мысль в голове, и Марго с трудом удержалась от нервного смешка.

Вслед за Стружкой она прошла в неприметную дверь за барно-кассовой стойкой и оказалась в длинном узком коридоре с добрым десятком совершенно одинаковых дверей. Плотная ковровая дорожка, неуловимо напоминающая цветом хвойный опад, надёжно глушила шаги, зато из невидимых динамиков (или просто из воздуха, кто этих магов знает?) негромко, будто вполголоса, зажурчала какая-то песня, и Маргарита, прислушавшись, вздрогнула:

Шрам, оставленный на плече

В одной из важнейших битв —

Он уже не болит.

Там, где был окровавлен меч,

Отныне холодный щит…

Но и он молчит.

Много ль потеряли? Всё бежали,

Да лишь от беды к беде.

Кто мы? Кем мы стали?

Опоздали – и волосы в серебре.

Рука невольно дёрнулась к голове, хотя уж у неё-то не было никакого серебра в волосах… да и шрамов, если уж на то пошло.

А мы летали и падали,

Мы смеялись и плакали…5

Марго зло сжала зубы, но заставила себя не отмахиваться: здесь, под сенью дома-на-границе-всего, не бывает случайных слов, песен и знаков. Если б ещё они не резали вот так, по живому – живому даже столько лет спустя… тем более, когда она здесь по работе, а не ради духовного поиска!

– Сюда, пожалуйста, – тихим, чуть скрипучим голосом пригласила Стружка, беззвучно открыв одну из дверей. – Сейчас подам чай.

– Может, лучше кофе? – вздохнула Маргарита. – В кофейный-то кабинет?

Кикимора ответила коротким нечитаемым взглядом: не то насмешливым, не то сочувственным.

– Он называется кофейным за цвет интерьера. А хозяйка велела чай.

В небольшой комнате, действительно оформленной в кофейных оттенках, царил полумрак. Стены, отделанные деревянными панелями, тяжёлые, не пропускающие ни лучика света портьеры от потолка до пола, вдоль стен – диванчик и пара журнальных столиков с композициями из сухоцветов в простых глиняных вазах, в центре – два тяжёлых кресла, разделённых массивным столом. Модерновая люстра, собранная из металлических пластин и ламп накаливания, не горела, помещение освещала только настольная лампа, развёрнутая так, что гость оказывался в кругу света, а сидящий во втором, «хозяйском» кресле – в глубокой тени.

Впрочем, пока что второе кресло пустовало.

– И часто Посредник опаздывает? – глянув на часы (две минуты третьего), уточнила Марго у неслышно вернувшейся с подносом Стружки.

Та без спешки расставила на столе чашки и заварный чайник, от которого растекался ненавязчивый аромат мяты и ещё каких-то трав, и отозвалась:

– Посредник всегда приходит вторым. Присаживайтесь, – и вышла.

Марго терпеливо вздохнула, опустилась в кресло, прикрыла глаза ладонью и постаралась выровнять дыхание: потом подумаем про ягу и её намёки на прошлое! Она, Марго, сейчас работает, она здесь по делу, так что надо собраться, и…

– Добрый день, – внезапно, без предваряющих шагов, шорохов и прочих звуков, сказали в тишине кабинета. Негромкий мужской голос прозвучал мягко, гибко, как скользящая в траве змея. В воздухе едва уловимо, горьковато и свежо, запахло одеколоном. – Ну что, расскажете – кто вы и что привело вас ко мне?

Марго, застигнутая врасплох, ещё на пару секунд задержала ладонь у лица, давая себе возможность взять под контроль его выражение и заодно бросив сквозь пальцы быстрый взгляд на собеседника. Увы, тщательно выстроенная светотень надёжно сохраняла инкогнито мужчины, непринуждённо устроившегося в кресле напротив, будто он сидел там уже давно.

Нет, кое-что Марго смогла рассмотреть: Посредник, похоже, был довольно высоким и хорошо сложенным, хотя и скорее гибким, чем крепким, что только сильнее подчёркивалось узким угольно-чёрным костюмом из плотной ткани «с искрой». Длинноволосый, судя по бликам и теням, обрамляющим светлое пятно лица; бледные и узкие, красивой формы кисти, расслабленно лежащие на подлокотниках, унизаны золотыми кольцами и браслетами.

– Добрый день, – после невольной, но удачно получившейся паузы отозвалась женщина, опуская руку. – Инспектор по делам магии, Маргарита Вилкина. Я к вам с официальным запросом по…

Она не успела даже закончить фразу, только назваться, но Посредник внезапно вздрогнул, впившись в подлокотники так, что под побелевшими пальцами заскрипела кожа, и рывком откинулся назад, ещё сильнее ушёл в тень.

– В чём дело? – нахмурилась Маргарита. – Вас не предупредили, что я из МОДа?

– …Предупредили. Простите… старые раны, – с запинкой выговорил Посредник и медленно, с явным усилием разжал пальцы. Его голос, минуту назад ласкавший шёлком, вдруг сделался шершавым и ломким, как ржавый металл. – Так по поводу чего ваш запрос?

Марго с сомнением прищурилась, но заострять внимание не стала: это сейчас не её дело.

– Думаю, вы не могли не слышать о массовом убийстве на стройке, – сказала она вслух, и пальцы Посредника вновь приметно дрогнули. – На месте преступления найдены следы неизвестного ритуала, однако магический фон места этому не соответствует – либо ритуал был подготовлен, но не состоялся, либо Тулу снова посетила могущественная сущность, чьё присутствие затёрло следы. Единственный выживший находится в неадекватном состоянии и не может внятно сообщить приметы убийцы. Магвардия… разводит руками. Однако, по их словам, вы можете добыть недостающую информацию по своим каналам и сделать это быстро.

Пока она говорила, Посредник явно успел взять себя в руки и теперь задумчиво потирал подбородок кончиками пальцев. Прядь длинных волос, соскользнув по гладкой ткани пиджака, попала в световое пятно и оказалась огненно-рыжей.

Марго закусила щёку изнутри. Да что ж такое…

– Я могу, – помедлив, сказал Посредник. – Но мои услуги стоят недёшево.

– Насколько недёшево? – вздохнула Марго и, приподнявшись с кресла, дотянулась до чайника: судя по запаху, это был какой-то успокоительный сбор, и ей он сейчас точно не помешает, да и хрипящему Посреднику – тоже. – Чаю?

– Не откажусь. Что касается цены… за информацию я беру от пятидесяти тысяч. С настолько неопределёнными запросами – может выйти и вдвое, и втрое больше.

Посредник развёл руками, словно говоря «что поделать, бизнес». А Марго, взявшаяся наполнять чашки из тяжёлого горячего заварника, не удержалась от резкого, с присвистом, вдоха: «недёшево» – это мягко сказано! Такую сумму ей не согласуют, даже если среди убитых найдётся сын олигарха… только зря время на встречу потратила.

– Впрочем, – будто отвечая на её мысли, вкрадчиво продолжил этот змей: похоже, приступ боли был кратковременным, потому что он почти вернул себе первоначальную обволакивающую мягкость голоса, – есть альтернатива деньгам.

– М-м?

– Услуга за услугу. Я помогаю вам, вы, однажды, помогаете мне – и мы в расчёте.

– Ни МОД в целом, ни Инспекция в частности не пойдут на какие-либо нарушения ради информации, которую мы и так можем получить, пусть и дольше, – сухо отозвалась Маргарита и со стуком поставила чайник на стол.

Посредник поднял на неё глаза, и под таким углом они внезапно отблеснули жёлтым, как у кота или змеи.

– Ну, я же не глупец – просить о незаконном… или невыполнимом, – сказал он, и в его голосе прозвучала странная, неподходящая теме разговора горечь. – Но мало ли, что бывает в жизни? Да и иметь в должниках целое министерство приятно само по себе.

– Целое министерство? Это вы хватили! – фыркнула Марго, осторожно, кончиками пальцев подхватила со стола горячую, полную почти до края чашку и протянула собеседнику, продолжив: – если предположить, что мы согласимся, это будет даже не вся инспекция, потому что долг признает разве что оперативный отдел ИДМ, или даже исключительно наша группа, и то, если нам разре…

В этот момент Посредник чуть подался вперёд, принимая из её рук чай (Марго на миг ощутила прикосновение прохладных – на контрасте с чашкой почти ледяных – пальцев) и причудливо отразившийся от белого фарфора и светлой серой ткани её пиджака свет выхватил из полумрака его лицо.

Звона расколовшейся об пол чашки Маргарита не услышала, да и собственный голос тоже прозвучал будто со стороны и откуда-то издалека:

– Ты… – Она отшатнулась. – Ты!

Мужчина в кресле подался вперёд, словно в попытке удержать её, и теперь она видела и узнавала его – эти рыжие волосы, это узкое, тонкогубое лицо с длинным носом и твёрдым подбородком без ямочки, эти широкие, слишком тёмные для такого рыжего лиса, брови с «мефистофельским» изломом, эти глаза, пусть и окрашенные теперь в яркое золото…

– Ты же умер, ублюдок, – чувствуя, как её душат слёзы и ярость одновременно, выплюнула Марго. – Ты умер! Двадцать лет назад!

– Гретхен, послушай, я всё объясню…

– НЕ СМЕЙ МЕНЯ ТАК НАЗЫВАТЬ! – взревела Маргарита так, что металлические пластины люстры ответили медным гулом, а мужчина, напоровшись на её взгляд, откачнулся и побледнел до синевы. Кулон под рубашкой раскалился, заставив сбиться дыхание, и Марго на несколько долгих секунд зажмурилась, унимая рвущееся из груди чудовище. Повторила с ненавистью: – Ты – не смей!

– Маргарита, пожалуйста… – хриплым, надорванным голосом.

– Извините, Посредник, наша встреча окончена, – чужими, бесчувственными губами выговорила она, развернулась и с очень прямой спиной вышла.

***

Марго сама не смогла бы сказать, сколько она просидела за дальним столиком в практически полной неподвижности, бездумно наблюдая, как затягивается плёночкой оставшийся на дне кружки отвар. Да что там, она толком не помнила даже, как оказалась за этим столом!

Кажется, на выходе из коридора её подхватила одна из кикимор – а может и сама Марта. Во всяком случае, Маргарите припоминался сочувственный взгляд тёмных, густо накрашенных глаз и вздох: «ох, птичка моя, кажется, я поспешила!» Потом… потом провал, вкус трав на языке, чужие горячие ладони поверх её собственных – безвольных и холодных, тихий речитатив, вливающийся в уши текучим песком, успокаивающий, укрывающий, растворяющий бурю внутри. Мохнатый плед, окутавший плечи – бежевый, тёплый, шелковисто мягкий, дорогой: Маргарита как-то приценивалась к подобному в одном из брендовых магазинов домашнего текстиля, но жаба задушила… зря, наверное. Хороший плед. В нём хорошо не-думалось.

– О, вот ты где, – внезапно радостно сообщили сверху знакомым голосом, пахнуло морозом, кожей и немного сигаретным дымом. – Не кафешка, а картина Эшера, блин, я тут полчаса плутал среди шести столиков! Та-ак… Что случилось? Этот урод тебе всё-таки что-то сделал?

Подняв глаза, Марго несколько секунд смотрела на Надира – набычившегося и сжавшего кулаки, будто готового бежать и бить морду – в попытке понять, кто перед ней и чего от неё хочет, а затем чуть заторможено качнула головой из стороны в сторону.

– Нет… нет, Посредник мне ничего не сделал. Просто… – она запнулась, пытаясь как можно нейтральнее описать происшедшее и свои эмоции, и с отстранённым удивлением поняла, что те уже почти перегорели, будто встреча, потрясшая её до основания, случилась не пару часов, а пару недель или даже месяцев назад. Марта и её «чаёчки» с «шепотками»! – Просто я, хм… встретила старого знакомого, с которым… была связана масса неприятных воспоминаний, и которого я совершенно не ждала увидеть. Никогда.

Морозов ещё несколько секунд пристально всматривался в её лицо, играя желваками на скулах, но потом всё же со вздохом разжал зубы и сел напротив.

– Мне точно не нужно пойти и поправить харизму Посреднику или этому «старому знакомому»? – спросил он, накрыв её ладонь своей – широченной, крепкой лапищей, смуглой даже сейчас, в разгар зимы, и совершенно непохожей на узкие длиннопалые бледные кисти в золоте… но Марго почему-то вспомнила именно их и едва удержалась, чтобы не отнять руку. – Чем я могу помочь?

Маргарита длинно перевела дыхание и свободной рукой поправила на плечах плед.

– Давай сделаем вид, что ничего не было, и займёмся работой, – сказала она, решительно игнорируя надлом в собственном голосе. – Посредник нам, к сожалению, не поможет: очень уж много хочет он за свои услуги… так что будем справляться своими силами. Как пообщался с кощеем? Есть результаты?

Надир ухмыльнулся и сел поудобнее. Отпускать ладонь Марго он не спешил, больше того – переложил их соединённые руки поудобнее и принялся поглаживать большим пальцем чувствительную ямку над косточкой запястья.

– Ну, по нашему делу пока нового ничего, зато я познакомился и с кощеем, и со следаком, который будет вести это дело со стороны официального не-маговского ведомства. И это один и тот же мужик!

– Серьёзно?!

– Ага, представь себе. – Морозов приподнял свободную руку, привлекая внимание официантки. – Красавица, соберите мне глинтвейна и что-нибудь поесть – помяснее и погорячее, замёрз как цуцык и есть хочу как медведь-шатун!

На последних словах Марго не удержалась от короткой болезненной гримасы, которой Надир, впрочем, не заметил.

– Марго, ты что-нибудь будешь?

– Нет, спасибо, – «я сыта по горло» – …Я не голодна. Разве что чаю. Обычного.

Кикимора (имени этой Маргарита не знала, но, судя по пушистой светлой шевелюре, собранной в косу – широкую, истончающуюся к концу в нитку, – наверняка какая-нибудь Шёрстка или Куделька) молча кивнула и удалилась.

– Какие обходительные сотрудницы… – саркастически проворчал ей вслед Надир.

– А чего ты от нечисти хочешь, наивный! – вздохнула в ответ Марго. – Так что там в итоге с кощеем-следователем?

Морозов снова зафыркал:

– Да тут вообще чистый анекдот! Значит, звоню я по номеру, который нам колдуны дали, говорю, так мол и так, инспектор, убийство, надо пообщаться, мне в ответ сухое «я на работе, сильно надо – приезжайте, поговорим». Еще и голос такой хрипловатый. Ну, думаю, щас как выйдет ко мне старикашка вредный, как из сказок… Не смотри так, я знаю, что кощеи любого возраста и пола бывают, кроме совсем детей и подростков, но по телефону представил себе его именно так. Приезжаю по адресу, смотрю – ба! Управление следкома! Ладно, зашёл, дежурному корочку МВД-шную показал, назвал, кого ищу. Он созвонился-проверил, в общем – всё честь по чести. Поднимаюсь к кабинету, который мне назвали, и ещё из коридора слышу, как какой-то мужик на кого-то ругается. Интересно, думаю, это мой клиент или на него? Тут дверь распахивается – именно распахивается, будто с ноги! – выскакивает мужик… – Надир прервался: вернувшаяся кикимора принялась выставлять на стол заказ: глинтвейн, чай, какой-то майонезный салат и здоровенный стейк с кровью, явно в честь упомянутых голодных медведей (шутница, блин!). Отдельно на стол перед Маргаритой поставили блюдце с парой пирожков, распространяющих дивный аромат корицы и яблок. – Спасибо, красавица… а пирожки откуда?

– От госпожи Марты, – равнодушно глянув, ответила «красавица». – Комплимент к чаю.

Она развернулась и ушла, а Марго, взяв с блюдца пирожок (и заодно под благовидным предлогом освободив руку из надировой хватки), надломила его, принюхиваясь. Ммм… совсем как дедушка пёк, по прабабкиному рецепту, лучшее было средство от детских печалей! Она вздохнула и откусила сразу четверть, кивнув Надиру, чтоб продолжал.

– Хм-м… так вот… – Тот взялся за приборы и продолжил рассказ одновременно с едой: – В общем, выскакивает мужик: примерно моих лет на вид и такой же здоровенный, рыжий с мелированием – ну, мне сперва так показалось, так-то это седина, как выяснилось, один глаз светлый, второй чёрный, штаны типа армейских с кучей карманов, футболка, на ней во всю грудь – хмурый кот с подписью «Давайте не ускаблять ситуацию!», а сверху рубашка байковая. И ему вслед тем же начальственным голосом орут: «Костик, мать твою, застегнись!»

Марго невольно рассмеялась.

– Ага, вот тебе смешно, а я в тот момент просто ох… очень изумился. Фигасе, кощеи пошли, да?

– Это он и был?

– Ага. В общем, «Костик», то бишь, капитан Константин Йонкер – местный звёздный следователь… Это не он мне сказал, это я потом ещё с дежурным немного пообщался. Молодой да ранний, капитан к тридцатке, теперь уже майор: официально за заслуги, неофициально – из-за нового не-людского статуса. Где-то полгода назад вылетел на машине с моста в реку, едва не помер, чудом не остался инвалидом, после этого и окощеился. Про мост мне дежурный сказал, про кощейство – сам Йонкер. Так как он на работу вернулся, местные магвардейцы решили не плодить сущности и теперь все уголовные дела, связанные с магией, отдают ему, типа, два в одном.

– А раньше их вёл полковник Греков же, верно?

– Вроде как. Это его, кощея в смысле, непосредственный начальник. Ну, оно и понятно, он уже в возрасте, да и не по чину в поля бегать.

– Это он орал «Костик, застегнись»?.. Хотя неудивительно, с его-то нравом, хуже Чурная…

– Именно. Короче, принципиальное согласие на сотрудничество кощей нам дал, но по сути пока ничего не сказал. Говорит, сильных всплесков он не ощущал, посторонних сущностей в Туле и окрестностях тоже не чувствует, но так как он кощеит всего полгода, то препочтёт перепроверить. Плюс, ждёт, пока получит, наконец, материалы дела: сама понимаешь, бюрократия наше всё. Вот тогда посмотрит ещё и с профессиональной точки зрения, но мы уже с ним договорились завтра, когда у него полномочия будут, вместе сходить и ещё раз опросить барсука.

– Вот, а ты говоришь – ничего нет по делу, – хмыкнула Марго, пальцем собирая с блюдца накапавшую из пирожков начинку. – Если кощей не почувствовал всплесков, то…

– Это ещё ни о чём не говорит, – немного невнятно возразил Морозов, дожёвывая последний кусочек стейка, и придвинул к себе салат. – Он сам сказал, что опыта мало, если сущность всплеск сразу погасила, мог и не заметить.

– А саму сущность? Или ты думаешь, она вылупилась и тут же сбежала в соседний регион?

– Или затаилась в носителе, переваривая поглощённую силу.

Марго сжала зубы: такую вероятность тоже нельзя было исключать. Но как же не хотелось верить! Если это был… не просто ритуал-пустышка, то есть результат действий обычного, немагического маньяка, то с наибольшей вероятностью им придётся столкнуться с сущностью, воплощённой в вещном мире уже больше двадцати лет – а весь опыт Маргариты показывал, что в одном городе по каким-то своим причинам крайне редко оказывались два одержимых единовременно. Но это категорически иной уровень проблем! К тому же… нет, она не будет сейчас думать об иных причинах, почему ей так хочется, чтобы всё это было пустышкой или мистификацией.

– Давай решать проблемы по мере поступления, – сказала она вслух. – Готовимся, конечно, к худшему, но надеемся на лучшее. В конце концов, неудавшиеся ритуалы случаются куда чаще успешных, а пока всё указывает именно на это. И хотя смерть шести человек – это очень серьёзно, если их убил не-маг или недоучка-неудачник, то мы с чистой совестью отдадим дело Йонкеру и уедем домой.