Порочное наваждение

– Я с удовольствием покажу им окрестности, – вскинув подбородок вверх, сказала она и вызывающее посмотрела на Николаса. Тот в ответ многозначительно улыбнулся, в глазах плясали издевательские огоньки, как бы говоря ей, я посмотрю на твою игру. Маша решила, что примет вызов и не уступит в этой схватке этому самонадеянному демону. И вообще, что он о себе возомнил, пуп вселенной, так высокомерно держаться, как будто она глупое неразумное дитя. Ну, сложен он хорошо, пахнет неплохо, целуется… не с чем сравнивать, поэтому так себе, и вообще, я покажу, что хозяйка положения я, и не позволю над собой насмехаться. Из оврага сама бы вылезла, велик поступок, самонадеянный идиот.

– Дочка, ты точно хорошо себя чувствуешь для поездки? – обеспокоенно обратилась мать к дочери, нервно теребя носовой платок.

– Не беспокойся, мама, я справлюсь, – улыбнулась в ответ дочь.

Маше было не по себе, она не хотела ехать с этим человеком, он ее волновал, и отказать не могла, так как видела его насмешливый взгляд, который как бы говорил: «Я посмотрю, глупая девчонка, что ты будешь делать». Девушка поднялась, и тут пришла гениальная идея, как избежать поездки, она со стоном рухнула на пол. Все засуетились вокруг, Маша почувствовала чье-то дыхание на своей щеке, и сильные руки подняли ее в воздух, о, как было волнующе в этих объятиях, что ей захотелось открыть глаза и сказать, чтобы ее немедленно отпустили. Но, немного поразмыслив о том, как она будет комично выглядеть, продолжила игру.

– Софья Васильевна, давайте я отнесу ее в комнату, только покажите направление, – обратился молодой человек к матери, поднимая девушку с пола и прижимая к себе. Про себя он отметил, что ему доставляет удовольствие это занятие. Молодая особа чем-то его привлекала, ему нравилось находиться с ней рядом.

– О! – только и воскликнула обеспокоенная мать. – Николас, как неудобно, извините за беспокойство. Я вас сейчас провожу!

Ее мать пошла перед молодым человеком, показывая дорогу. Николас наклонился к уху девушки и прошептал: «Ты очаровательна, когда притворяешься, но так и быть, я тебя не выдам». Маша еще сильней зажмурила глаза, ее сердце готово было выпрыгнуть из груди. «Когда же он меня оставит, когда моя комната», – пронеслось в голове девушки. Николас не удержался и коснулся губами ее шеи, как же Маше хотелось ударить его кулаком в грудь, но она старалась держаться достойно, чтобы себя не обнаружить. Как бы издеваясь над девушкой, он коснулся губами ее уха, сердце плутовки затрепетало.

– Ну, давай, покажи свои коготки, нимфа, и раскрой свой обман, – шептал демон.

Но вот спасение пришло. Софья открыла дверь:

– Вот сюда положите ее на кровать, я сейчас приглашу. Глашу она ее разденет. – Николас аккуратно положил плутовку, ухмыльнувшись, прошептал ей на ухо: «Я бы с удовольствием раздел тебя сам, ты меня очаровываешь своей красотой. Хотелось бы знать, какая ты без одежды».

Он внимательно вглядывался в лицо девушки, но она даже не поморщилась, только задержала дыхание. Плутовка с нетерпением ждала, когда все уйдут. Дверь закрылась, и Маша открыла глаза.

«Боже, что со мной такое происходит, от этого испанца у нее захватывало дух… Я не хочу выходить из комнаты, пусть думают, что я болею… – решила девушка».

Ярости и злость кипели в ней, да как он смеет с ней так играть! Я ему еще отомщу, посмотрим, кто будет смеяться последним!!!

Глава 3

Все бояре собрались в тронном зале, ожидая царя, перешептывания, как гул надоедливых мух, раздавались под сводами. Велись оживленные беседы в каждом углу. Иван Прокофьевич, как и все придворные, томился в мучительном ожидании, осматривая всех, кто здесь присутствовал. Бояр тревожило положение вещей и бунты, которые возникали то там, то тут. По слухам, многие из знати в целях собственной выгоды хотели переметнуться в стан врага. Борис Годунов стал подозрительным, вокруг него вечно толпились люди, которые доносили и лжесловили на других. Напряженная обстановка царила при дворе. Царь принял всех и выслушал. Многие бояре высказали желание отправить за границу своих сыновей искать воинской славы и доблести, дабы защитить государство от надвигающейся беды и с корыстной целью выслужиться перед государем, чтобы у него не было сомнений в преданности. В толпе Иван Прокофьевич заметил Тараса Михайловича и был очень удивлен. Ведь мужчина был послом в Испании и редко бывал при дворе. Когда случались дурные вести, только тогда его могли вызвать. Тем более он был его свояком и даже не сообщил, что будет здесь. Немого поразмыслив, Иван Прокофьевич решил все выяснить после окончания собрания. Все разошлись, так и не приняв единого решения. Борис Годунов попросил Тараса Михайловича остаться. Он долго расспрашивал о положении в Испании, о слухах, которые ходят при дворе.

– Государь, в столице все спокойно, конечно, доходят слухи о смутах, которые царят у нас на Родине. Но Испания не собирается прекращать с нами торговлю и дружественно расположена к вам. Там верят, что вы со всем справитесь и воцарится мир и справедливость.

– Очень хорошо. Нам не хватало, чтобы Лжедмитрия подержала еще и Испания, прислав своих людей. Сигизмунд, предатель, хитрый лис, нарушает наши соглашения во имя справедливости, дабы восстановить законного наследника на престол. Но все мы хорошо понимаем, он просто воспользовался ситуацией. Ну. полно об этом, через пару дней будут сооружены корабли с мехами и другим товаром, отправишься назад.

– Государь, я прибыл в столицу со своей женой и сыном, мы бы хотели навестить родных, раз выпала такая возможность приехать, можно я не буду присутствовать при дворе два этих дня, а погощу у родственников?

– Конечно, семейные узы – это очень ценно. Ступай.

Тарас Михайлович откланялся и вышел.

– Какими судьбами ты вернулся в столицу? – встретил его поджидающий Иван Прокофьевич, – я еще на собрании заметил тебя и решил подождать.

– Государь очень обеспокоен положением и хотел лично узнать о положении в Испании. Кстати, я приехал не один, а с женой и сыном.

– Где же они остановились? Почему не предупредил, мы бы вас встретили.

– Все случилось очень быстро, извини за плохие манеры, но моя жена и сын, скорее всего, уже доехали до твоего дома.

– Какие манеры, свояк, ты знаешь, мы всегда вам рады, с предупреждением или без. Как жаль, что видеться приходится очень редко.

Тарас Михайлович вздохнул, как бы подтверждая сожаление.

– Как хорошо совпало, мы хотели отправить к вам Машу, можно, она у вас погостит годик-другой. Я очень переживаю за положение государства Российского и хочу обезопасить девочку.

– Я не против, пусть племянница погостит. Ведь и так редко видимся. Надеюсь, ей понравится в Мадриде. Колонии Испании многочисленны, я покажу девушке страну.

– Может быть, но, зная свою дочь, она долго будет на меня злиться за это.

– Не переживай, дети не могут долго злиться на родителей, тем более дочери.

Иван Прокофьевич тяжело вздохнул, ему это решение тоже давалось тяжело. Но положение складывалось не в лучшую сторону, после всех разногласий он понял, что скоро придется собираться в дорогу, и эта дорога могла оказаться в один конец, так как заседание прошло в спорах и шумах, было много опасений о самозванце. Докладывали о том, что люд простой уверовал в ложь и готов восстать, что голод – это кара Господа, что Борису не место на престоле.

Царь был обеспокоен положением и направил сбор войск охранять границы от вторжения. Было принято решение написать письмо Сигизмунду о напоминании их договора.

Родственники сели в карету и поехали в поместье.

– Как вы живете вдали от России? – спросил Иван Прокофьевич.

– Торгуем, смотрим за обстановкой. Я приобрел много друзей, с которыми могу спокойно общаться. Может, и племяннице подыщем жениха. Кстати, с нами приехал Николас Родригес, его отец – очень богатый торговец. Правда, сам молодой человек отличается ветреностью и часто уходит в мореплавание, только речь отца заходит о женитьбе. Я уговорил отпустить молодого человека с нами. У отца с сыном не очень хорошие отношения. Мать Николаса умерла, когда ему было пятнадцать лет, ребенок очень переживал утрату и тогда в первый раз ушел в море. Их корабль разбился, и они попали в плен. Целых пять лет они провели в плену на галерах, пока Филипп II не выкупил их. Молодой человек вернулся другим, более замкнутым и скрытным. Их отношения с отцом совершенно разладились, Гарсия Родригес взял себе другую женщину, когда тело покойной не успело остыть. После возращения с галер Николас вел привольную жизнь, пытаясь вывести отца из себя. После очередного скандала, недолго думая, собрался и уехал с торговыми кораблями еще на год. Пару месяцев назад он вернулся, у него появился сводный брат, но Николас холодно относится к мачехе, да и к отцу. Вечно называет его предателем и убийцей, он так и не пережил потерю матери. Честно говоря, мне жалко этого парня, его окружают девушки, которые вьются вокруг, как пчелы на мед, а ему все равно. Друг нашел для него невесту, сказал мне об этом. Зная характер Николаса и его отношение к свадьбе, я предложил Родригесу взять его с собой, подготовить немного к этому вопросу. Я понимаю Гарсию Родригеса, он хочет оставить все сыну, но тот упорно сопротивляется.

– Как я его понимаю, сколько раз я хотел выдать замуж свою непокорную дочь, но все тщетно. Так все они сейчас гостят у нас?

– Да, я отправил жену сразу к вам. Ведь отъезд у нас уже через пару дней, хотелось, чтобы они хоть немного пообщались с Софьей. Ты просто не представляешь, как я соскучился по родным просторам. Да, там своеобразно, интересно, к нам относятся доброжелательно, но все равно тянет домой.

Иван Прокофьевич улыбнулся:

– Может, настанет время, и вы будете чаще бывать здесь.

– Я тоже надеюсь на это.

Дома их встречали радостными улыбками. Пообедав, Тарас Михайлович огляделся по сторонам и спросил, а где же Мария.

– Она подвернула ногу и отдыхает у себя, – ответила Софья.

– Как это произошло? Она же с пяти лет не падала с лошади!!! – обеспокоенно начал расспрашивать Иван Прокофьевич.

– Дорогой, я после твоего отъезда сообщила ей о нашем решении… – начала рассказывать Софья. – Она взбрыкнула и поехала кататься, а что там произошло, мне неизвестно.

– Как это на нее похоже! Спонтанные решения! Как она себя чувствует?

– Пыталась ходить, но еще хромает, врач приходил, снял лангету, сказал, что все будет хорошо.

– Анастасия, у нас всего два дня, так что наслаждайтесь общением. А там мы уезжаем назад, – обратился Тарас Михайлович к своей супруге.

– Как жалко, что вы так мало погостили у нас, – с сожалением проговорила Софья, ей было тяжело принять, что с дочерью придется уже расстаться буквально через пару дней.

– Ничего, Софья, в следующем году привезем Машу назад и останемся подольше, – ободряюще, положа руку на плечо женщине, проговорил Тарас Михайлович.

– Будем очень рады, – задумчиво ответила Софья.

Маша ворочалась в своей постели, она очень хотела выйти пообщаться с родными, но как только мысль о демоне посещала ее, что придется с ним столкнуться, она сразу отбрасывала эту идею. В дверь постучали, в комнату вошли отец и дядя.

– Солнце мое, как твоя нога? – спросил озабоченно Иван Прокофьевич.

– Все хорошо, папа. Я в порядке.

– Через два дня вы уезжаете. Я попрошу Глашу собрать твои вещи.

У девушки навернулись слезы.

– Как так скоро, я думала, они немного погостят, – слезы градом брызнули из ее глаз, то, что она пыталась в себе подавить, вырвалось наружу. Машу начало трясти в истерике, она не могла успокоиться.

– Ну, что ты, не плачь, дочка, ты скоро вернешься домой. Прости, но это тебе во благо, – бормотал отец, пытаясь успокоить девушку. Иван Прокофьевич выглядел растерянно, так как не понимал, что делать со слезами дочери, и сам был не меньше опечален расставанием.

– Познакомишься со своим дядей Хуаном Гарсия, он очень ворчливый старикашка семидесяти лет, мне кажется, вы подружитесь, – улыбнулся приободряюще Тарас Михайлович.

– Я хочу остаться дома! Мне все равно, из каких побуждений меня отправляют! Но мне больно уезжать! Я хочу остаться! – рыдала молодая особа. Маша надула губки, из-за этого демона я не вышла из комнаты, не пообщалась с матерью. Вот, а теперь отъезд. Предательские слезы вновь навернулись на глаза, все было так хорошо продумано с побегом, но он помешал!!! Она со злостью сжала кулаки. Побег провалился, значит нужно смирится с решением родителей. Я справлюсь.

– Хорошо, я не против, отец, только обещай, что я увижу вас с мамой через год и не более. Я спущусь к ужину, – уже почти успокоившись, проговорила девушка.

– Ну, вот и хорошо, – улыбнулся отец.

В доме все суетились, собирая Машу в поездку. Николас и Семен прогуливались по окрестностям. Семен рассказывал другу, как он проводил здесь время, и о своей сестре.

– У тебя очаровательная сестра, – сделал заключение Николас.

– Очаровательная, да она же бесенок во плоти, это ты ее еще не знаешь.

– Хотел бы познакомиться поближе, – лукаво парировал Николас.

– Ты смотри, я за тобой слежу. Тем более отец твой уже вовсю трубит о помолвке.

– Только меня не спросили об этом. Если он будет настаивать, я уеду в Африку, тем более что Марсель звал меня с собой.

– Ох, брат, когда ты наконец остепенишься, и я увижу тебя счастливым отцом семейства.

– По-моему, брачные узы не для меня. Я очень люблю свободу… она мне важнее всего. Мне кажется, на земле нет бескорыстных дам, все гонятся за твоим богатством. Сначала все милые, а потом превращаются в сплошное лицемерие на всю жизнь.

Семен в ответ лишь вздохнул. Он знал, что разубедить друга – пустая трата времени, да и понимал он его, ведь в жизни ему не попадалось ни одной нормальной женщины. А, может, он не хотел встречать таких. Молодые люди вернулись к вечеру, когда все собрались ужинать. Маша тоже спустилась вниз и всеми силами избегала Николаса, чтобы, не дай бог, встретиться с ним взглядом. Николас наблюдал за девушкой, она его очень забавляла, своим поведением и манерами. За столом царило молчание, Софья очень переживала из-за расставания с дочерью, как она будет так далеко от дома. Ей было невыносимо даже думать об этом, ее мучала совесть, что ее малышка так переживает, ведь дочь была для нее всем, она жила ею, отдавая всю себя без остатка.

– Как у вас обстановка? – попытался прервать затянувшееся молчание Тарас Михайлович.

– Наше поместье пережило этот год вполне сносно, у нас еще осталось зерно в амбарах и, если будет неурожай в этом году, с Божьей помощью переживем и следующий. Хотя того же нельзя сказать о наших соседях… – закончил задумчиво Иван Прокофьевич.

– Надеюсь, что положение улучшится, иначе будет очень много бед.

– Я тоже думаю о лучшем, но погода вносит нам свои корректировки.

– Иван, по моим каналам дошли сведенья, что тебя направят послом для решения конфликта с восставшими. Будь осторожен.

– Я не боюсь умереть с честью, спасибо, что предупредил.

Маша поблагодарила всех и под предлогом выпить горячего молока, чтобы лучше отдохнуть, вышла на кухню. Прошмыгнув на улицу, отправилась в конюшню. Она подошла к стойлу любимого коня, стала гладить его, и слезы полились градом из ее прекрасных глаз.

– Как я буду без тебя так далеко, кто будет за тобой следить! – гладила она лошадь и рыдала.

– Я вам поражаюсь, вы переживаете за лошадь больше, чем за родных? – раздался сзади нее приглушенный мужской тембр.

Девушка обернулась и встретилась взглядом с Николасом. Молодому человеку в этот момент захотелось обнять и пожалеть девушку, но он сдержал этот порыв. Чтобы наверняка, он оперся о противоположную балку и засунул руки в карман.

– Да как вы смеете обо мне так судить! Они меня сами отправляют от себя! За что я заслужила такое!!! Мне так больно и грустно, что сердце разрывается на части, – рыдала девушка.

– Я понимаю намерения вашего отца, он просто хочет обезопасить вас… – не успел закончить фразу молодой человек.

– Обезопасить меня! Лучшая безопасность – это рядом с ними, а не вдали от дома! – гневно прервала его девушка.

– Глупая наивная девчонка, ты понимаешь, что у вас здесь происходит? Отец с матерью заботятся о тебе, а ты показываешь свои коготки!

– Вы меня плохо знаете, я отлично владею мечом и хорошо стреляю, я смогу защитить себя.

Николас горько рассмеялся в лицо надменной особы.

– Когда тебя окружат хотя бы пять человек, ты не сможешь их одолеть, а как они издеваются над невинными девушками, тебе и в голову прийти не может. Так что будьте благодарны родителям за такой подарок.

– Мне кажется, вы глупец! Для меня лучше быть с родными, чем вдали от них.

– Просто вы никуда не уезжали далеко, поэтому и боитесь, хотя интересно посмотреть мир. Я бы на вашем месте поблагодарил за такую возможность. По-моему, вас очень избаловали и потакают всяким капризам. Иначе вы бы уже были замужем и с кучей детей.

– Как вы можете обзывать меня избалованной!!! – продолжала огрызаться Маша. – Я послушная дочь. И благодарная.

Николас вздохнул, решив сдаться, так как стал понимать, что девчонке хоть кол на голове теши, она от своих убеждений не отступит.

– Не хотите показать мне местность и покататься верхом в последний раз перед дальней дорогой?

– Сейчас?

– А когда, завтра вы будете собираться, злиться, ну, а в данный момент вы совершенно не заняты. Да и какая вам разница, все равно не заснете в ближайшие два часа.

Маша задумчиво перевела взгляд с лошади на Николаса и обратно. Что ж, это будет прощальный выезд на ее любимой лошади, ведь, когда она сможет полюбоваться родными просторами, неизвестно. Ну и пусть демон считает ее никчемной, лучше прокатиться с ним, чем валяться и жалеть себя в кровати.

– Хорошо, но я не хочу ни о чем разговаривать.

Николас улыбнулся, он взял седло и вопросительно посмотрел на девушку.

– Какую вам седлать.

Она показала на своего любимого коня. Он подсадил Машу в седло, они галопом понеслись по полям. Луна, как днем, освещала им дорогу. Маша вела к своему любимому месту, где росли плакучие ивы около водоема, она спешилась и привязала лошадь. Николас последовал ее примеру. Маша смотрела на водную гладь, а он смотрел на нее.

– Николас, можно задать вам вопрос?

– Спрашивайте.

– А почему вы не женаты и всегда держитесь так надменно и холодно?

– Как сказал однажды ваш брат, я не нашел еще ту единственную, с которой хотел прожить остаток своих дней, а браки по расчету – это не для меня. По-моему, все вы, женщины, ищете только выгоду в отношениях, а чувства других вас не заботят.

– Вы неправы, почему вы решили, что все девушки одинаковые. Вот возьмите меня, например, меня не заботят богатства кавалеров, ко мне сватались очень достойные, но никто мне не приглянулся. И в итоге я все делала так, чтобы мои ухажеры отказывались от этой затеи.

– Вы интересная девушка.

– По моему мнению, вы, мужчины, очень ущемляете нас, женщин, туда не ходи, сюда не ходи, это неженская работа. По-вашему, жена должна рожать детей и сидеть тихо. Такое положение вещей не для меня, отец всегда говорил, что я имею право выбора, даже когда мать злилась на него из-за этого. «Следуй своему сердцу и не теряй голову» – эти слова я запомнила навечно и стараюсь придерживаться их.

– По-моему, жена должна быть соратницей мужу, помогать ему, дарить любовь и заботу, а, к чему у нее душа лежит, это ее дело, я бы не препятствовал. Лучше иметь дикую розу, чем мумию у себя в саду.

– Вы просто так говорите! По-моему, вы все одинаковы, вы все тщеславны и имеете высокое самомнение на свой счет. По моему мнению, вы, Николас, не исключение.

Маша выглядела такой потерянной и беззащитной, что ему захотелось ее обнять и утешить. Молодой человек подался порыву и притянул девушку к себе, она не сопротивлялась. Его губы скользнули по ее шее, руки начали исследовать тело. Дыхание девушки стало учащаться и становиться прерывистым, она отдалась чувствам и прильнула к нему. Машу тянуло к этому человеку на уровне инстинкта, она ему доверяла и хотела принадлежать, отдаться этому порыву чувств. «Что я делаю, – пронеслось в голове у Николаса, – что я творю…» Их губы слились в поцелуе, Маша обвила его шею руками и прильнула к нему. Он бережно опустил ее на траву, продолжая ласкать ее сквозь одежду. Дикое желание переполняло его, он хотел преодолеть все преграды, разделяющие их и слиться в единое целое. Насладиться моментом близости и отдаться порыву чувств. Здравый смысл взял верх над желаниями. Молодой человек отстранился.

– Мария, это неправильно, я не могу поступить так с тобой, но мне так хочется прикасаться к тебе и ласкать твой стан, – хриплым голосом прошептал он.

Девушка непонимающе смотрела на него.

– Ты понимаешь, если я продолжу… Черт!!! Поехали обратно.

Николас поднялся с земли, помог Маше встать, аккуратно расправил платье и прическу, посадил на коня. Они молча возвращались назад. Девушка была в смятении, непонятное томление разливалось по ее телу, она хотела прикоснутся к нему, хотела продолжения. Но демон отверг ее. У них получилась такая замечательная прогулка, и он даже стал ей нравиться, а в итоге он от нее сбежал. Девушка всю дорогу назад пыталась прийти в себя, восстановить дыхание и унять нежное томления тела. А сам Николас пытался привести мысли в порядок. Он взял лошадей и завел их в конюшню.

– Спасибо за прогулку, – только вымолвил он и направился к дому, как бы пытаясь от нее сбежать.

Маша проводила его взглядом и направилась к себе. Следующий день девушка провела в кругу близких. Хорошо поразмыслив над словами Николаса, она решила не дуться, а насладиться моментом. Ведь когда еще они увидятся.

К двенадцати часам по полудню все повозки были готовы. Николас избегал встречи с Марией, ему было неловко и не по себе осознавать, что он повел себя так опрометчиво. Его угрюмость не осталось незамеченной Семеном.

– Ты чего, брат? – участливо спросил он.

– Да… – подбирая слова протянул тот. – Как представлю разговор со своим отцом, так становится дурно. Я не хочу возвращаться домой, это место давно стало мне чужим, – слукавил молодой человек.

– Когда-нибудь ты его простишь, и вы будете жить одной дружной семьей.

– Ты очень хорошего мнения о нем. Чего не скажешь обо мне, – усмехнулся Николас.

Маша села со своей тетей.

– Ну, дорогая, готова к поездке? – улыбнулась Анастасия Васильевна, погладив участливо по руке девушку.

– Мне грустно покидать родной дом! Я от сюда никогда не уезжала! – вздохнула Маша и отвернулась к окну.

Мать с отцом долго еще стояли на крыльце, провожая взглядом уезжающую повозку. Петр Иванович вытер слезу, в последний момент он остался дома, присматривать за женщинами. Ведь Иван Прокофьевич вместе с сынами Васильевича Сашей и Михаилом должны были отправиться к границам на помощь казакам, и, кто знает, что может случиться, не будь мужика в доме.

– Саша тоже едет с вами? – спросила с волнением Софья Васильевна, – ведь какой с него вояка, он тяжелее ручки и ни держал в руке ничего.

– Я не знаю, что на уме у Васильевича, кажется, он хочет избавиться от сыновей и решить вопрос со своей женой… А, может, сблизиться с нами, чтобы сосватать своего сына. По моему мнению, он хочет выслужиться перед Годуновым и заслужить его доверие. Поговаривают, его родственники налаживают контакты с противником, ну, время расставит все по местам, – Иван Прокофьевич нежно обнял свою жену за стан.

– А почему ты так говоришь, что он хочет избавиться от жены. Неужели у него совсем не хватает добродетели, чтобы оставить ее в покое и жить своей жизнью? – с тревогой в голосе спросила женщина.

– Ох, Софья, ползут мерзкие слухи, что он спутался с боярыней Крупской, той самой вдовой, их роман уже как год длится. Поговаривают, что она ему условие поставила, что, если он не избавится от жены в ближайшее время, они расстанутся. Он настолько обезумел от своей любви, что готов принести в жертву семейные узы брака. По моему мнению, Крупская просто высасывает из своих любовников деньги, а как они ей наскучат, прерывает с ними связь.

– Как это ужасно, бедная женщина. А Крупская – гадюка, она мне никогда не нравилась, вечно пытается быть на виду и собирать последние сплетни.

– Василич уже извел бедную женщину, поговаривают, ей жизнь совсем не мила стала, так что до монастыря недолго осталось, как бы все это не свершилось в ближайшее время. Я, конечно, его никогда не уважал, но так, как он поступает, – это против Бога. Ведь жена его – это пример покорности и добродетели, а он…

– Пойдем в дом, дорогой. Холодно, – печально вздохнула Софья Михайловна. – Иван обещай мне, что ты так со мной не поступишь, если у тебя появится другая женщина.

– Дорогая, ты свет моей души, не думай так обо мне, – он с теплотой и любовью сжал ее запястье.