Протокол Возрождение

За соседним столом двое — пилоты, судя по нашивкам на куртках, — спорили о работе. Один, с седым ёжиком, качал головой: «Говорю тебе, её видели у границы. Пепельные огни, ни одного опознавательного знака. Такие не летают». Второй фыркнул: «Джоув. Всегда Джоув. Как будто их кто-то видел». Первый стукнул кружкой по столу: «Видели. И не просто видели — за неё уже назначена цена. Флоты в очередь встают». — «Кто назначает-то?» — «А вот это самое интересное. Никто не знает. Но платят».

Алексей не менялся в лице. Делал глоток. Кофе горький, обжигал. Он смотрел на сканер — тот в кармане, вибрировал тихо, как сердце. На экране — никого. Пока.

Чуть дальше, у входа в док, трое в одинаковых серых комбинезонах разговаривали с диспетчером. Один показывал планшет. Диспетчер качал головой, потом кивнул в сторону дальних доков. Трое пошли туда. Алексей проводил их взглядом. Рука сама потянулась к карману.

Вот и всё. Не показалось.

Я сидел в баре на станции, где каждая вторая сделка — это либо контрабанда, либо заказное убийство, и пытался не выделяться. Получалось хреново. В игре ты мог просто зайти на станцию, поставить корабль в док и уйти по делам. Никто не искал твой корабль по всему докам. А тут — искали. И, судя по тому, как они разговаривали, искали не просто корабль. Искали того, кто за штурвалом.

Импланты в голове работали тихо, но я их чувствовал. Как будто кто-то другой смотрел моими глазами и отмечал: вот тот — с оружием, вот тот — наблюдатель, вот эти трое — не местные. Полезно. И жутко. Я не знал, где заканчиваюсь я и начинается это «кто-то». Может, уже и не начинался.

В игре за мной бы никто не охотился. Максимум — ганкеры у ворот. А сейчас за мной охотились всерьёз, и я даже не знал, кто. Это уже не гринд. Это охота. И я — дичь.

И самое паршивое: я всё ещё хотел домой. В Челябинск. К остывшему чаю и дурацкому монитору. Но домой я не вернусь, пока не пойму, что за хрень со мной происходит. И, кажется, единственный способ выжить — это перестать быть дичью.

Мира села напротив без приглашения — невысокая, темноволосая, со шрамом через бровь, глаза цепкие.

— У тебя проблемы, пилот. — Положила локти на стол, наклонилась ближе. — Но я могу помочь.

Алексей не отстранился, но и не расслабился.

— Помочь. — Смотрел на неё поверх кружки. — А ты, значит, тут просто мимо шла и решила — дай помогу незнакомцу. Бескорыстно.

Мира усмехнулась, уголок рта дёрнулся.

— Ну, не совсем бескорыстно. — Кивнула в сторону дальних доков. — Те трое в сером. Знаешь, кто они? Наёмники. Ищут корабль. Тот самый, который ты так старательно накрыл брезентом.

Алексей поставил кружку. Медленно.

— И с чего ты решила, что этот корабль — мой?

— С того, что ты сидишь спиной к стене, пьёшь кофе, которого не заказал, и смотришь на сканер так, будто он сейчас взорвётся. — Наклонила голову. — Я не враг, пилот. Я торговец информацией. И сейчас у меня есть информация, которая тебе нужна. Вопрос — что ты готов за неё дать.

— Пауза, потом тихо. — Сначала скажи, что за корабль и почему за ним охота.

— Это Джоув. Настоящий. Не муляж. — Понизила голос. — И за него платят столько, что даже я задумалась, не сдать ли тебя. — Прямо посмотрела в глаза. — Но я не сдаю. Я продаю. И у меня есть план, как вытащить тебя и твой корабль отсюда живыми. — Пауза. — Если тебе интересно.

Алексей молчал. Смотрел на неё. Потом на дальние доки. Потом снова на неё.

— Допустим, интересно. Но если ты меня сдашь — я найду тебя. Даже если придётся сжечь эту станцию дотла.

Мира улыбнулась — впервые искренне, хоть и криво.

— Вот это уже деловой разговор. — Протянула руку. — Мира. Без фамилии. Пока.

— Леший. Тоже пока без фамилии. — Пожал — коротко, крепко.

Технический уровень станции — это не коридоры, а кишки. Узкие проходы между трубами, кабелями и кожухами, где потолок нависал так низко, что Алексей шёл вполнаклонку. Свет — аварийный, красноватый, с длинными паузами между вспышками. Пахло горячей изоляцией, ржавчиной и чем-то кислым, будто где-то пролили растворитель и забыли вытереть. Пол — рифлёный металл, стёртый до блеска в местах, где ходили чаще всего. Под ногами хлюпало — где-то сочился конденсат.

Алексей шёл быстро, но не бежал. Бег привлекает внимание. Куртка застёгнута, капюшон натянут, руки в карманах — одна на сканере, другая на рукояти короткого ножа, купленного у торговца на рынке за половину оставшихся денег. Импланты в голове работали тихо, как радар: отмечали звуки, шаги, дыхание за спиной. Он не оборачивался. Пока.

За спиной — шаги. Не случайные, не пьяные, не грузчицкие. Ровные, размеренные, с одинаковым интервалом. Двое. Может, трое. Алексей свернул в боковой проход — шаги повторили. Он ускорился — шаги тоже. Он остановился у стены, сделал вид, что проверяет панель. Шаги замерли за поворотом. Ждали.

— Куратор. У меня хвост. — Тихо, вглубь канала.

— Знаю. Они не из CONCORD. Наёмники. Те же, что искали корабль. Следят с момента, как ты сошёл с трапа.

— И ты молчал? — Сквозь зубы.

— Ты не спрашивал. — Пауза. — Кроме того, это тест. Не провали.

Алексей выдохнул. Медленно. Оглянулся — в проходе никого, но он чувствовал взгляд, как прикосновение к затылку. Импланты подсказывали: один за поворотом, второй, возможно, обходит с другой стороны. Классическая вилка. В игре он бы просто ушёл в варп. Тут варпа не было.

— Ладно. В игре я бы просто… — Оборвал себя, качая головой. — Не в игре. Думай.