Ад невинных

– У тебя обязательства.

– Какого чёрта! Что ещё за обязательства?

– Ты ей соврал. И не один раз. И соврал ты не только ей.

Боб пристально смотрит мне прямо в глаза.

– То есть, если я с ней станцую, то сниму с себя обязательства?

– Смотря как станцуешь…

– Бред! Да вы тут идиоты все!

– Хорошо. Ты заметил, что бумажек в шаре гораздо больше, чем участников?

– И что?

– А то, что имена там повторяются. Но ты вытянул именно эту бумажку. Это к вопросу о ментальном уровне.

Боб встает с места и обращается к присутствующим, но в основном к Сэму.

– Минуту внимания! Александр выразил сомнения по поводу правильности результатов выбора партнёрши. Думаю, имеет смысл доказать ему, что это не так, как считаете?

Сэм кивает, остальные одобрительно гудят, и Боб предлагает мне подняться на сцену. Тяну его за рукав, говорю еле слышно, чувствую, как все смотрят на меня:

– Слушай, ну к чему весь этот цирк? Пускай уже будет твоя Александра, чёрт с ней.

Боб неумолим.

Передо мной всё тот же стеклянный шар. Я запускаю в него пятерню, вытаскиваю бумажку и разворачиваю. Белла – читаю на клочке.

– Тяни ещё.

Вытаскиваю следующий листок. Разворачиваю. Белла. Затем ещё один с этим же именем и ещё…

Этого не может быть! Как при таком количестве записок с именем Белла я умудрился вытащить Александру?

Ворох бумажек у меня под ногами растёт. Я уверен, что это подлог, хотя и видел, что к шару никто не приближался. Как они это делают? Чувствую, что краснею, но снова запускаю руку в шар. Вытаскиваю и переминаю в пальцах скатанный в трубочку листок.

– Ну, разворачивай, – говорит Сэм.

– Да ладно…

– Всё справедливо?

Я киваю.

– Претензий нет?

– Нет, – шиплю себе под нос.

– Не слышу.

– Нет! Нет претензий! – ору я и иду на своё место.

Первые Альберт и Белла. На ней совсем короткая юбка, я могу видеть, как её рельефные ноги выписывают в воздухе замысловатые пируэты, и как крепко она стоит на этих самых ногах. Танцуют они просто блестяще – настоящая пара. Мне кажется, что я не видел ничего настолько животного. Если бы Альберт сейчас жарил Беллу прямо на сцене, это выглядело бы менее сексуально.

Я понимаю, каким индюком буду смотреться в паре с вертлявой Александрой: окорок и безумная стрекоза. Думаю об Александре и одновременно с этим, даже не стараюсь смотреть в сторону своей ментальной избранницы. Зато до чесотки ощущаю, как Майки буравит меня взглядом.

– Как бы до поножовщины не дошло, – вполголоса обращаюсь к Бобу, не сводя глаз со сцены. – Сашин дружок наверняка уже на пределе.

– Исключено, перетерпит. Сегодня можно практически всё.

– Правда?

– Да.

– А позвонить? Позвонить, можно? – в шутку спрашиваю я, но Боб только морщится.

Следующая пара – Серафима и Сверчок. Она напыщенно феерична, он весь такой влюблённый. Но не в неё. Наверняка думает о попке своей Урсулы. Меня они мало интересуют, и я снова терзаю Боба расспросами.

– Почему я не могу станцевать с Беллой? Ну, допустим, я бы вытащил бумажку с её именем.

– А у тебя получится?

– Не знаю, – и тут же спохватившись, – да, получится! Естественно!

– А что ты для этого сделал?

– Да ничего… не успел. У меня не было возможности…

– Возможность бежать из лагеря ты нашёл. Нахамить Серафиме – тоже. Поругался с Сашей, подрался в баре. Дальше продолжать?

– Ты подтасовываешь факты.

– Пускай так. Но с Беллой ты не обмолвился ни словом. Что, нечем крыть? Тебе что, совсем нечего ей сказать?

– Слушай, ты же сам советовал не связываться с замужними, разве нет?

– А ты всегда слушаешься чужих советов?

Боб глядит на меня, и глаза его улыбаются. Мне нечего ответить. Я встаю и иду на сцену. Настала моя очередь поразить публику.

***

Александра не сводит с меня глаз, прищуривается. Говорит еле слышно, сквозь зубы:

– Не вздумай меня лапать.

Краем глаза вижу сидящего в зале Майки, при этом нагло рассматриваю Сашу. Если сегодня можно всё, то я непременно ущипну её за сиську. На секунду мне кажется, что я произнёс это вслух, так округлились глаза Александры.

– Хватит пялиться, козёл.

Меня зло берёт. Я не жду первой ноты. Делаю шаг и кладу ладонь прямо на задницу партнёрши. При этом вопросительно смотрю ей в глаза – как тебе такой поворот, малышка?

Музыка. Я пытаюсь двигаться, стараюсь не вывалиться из ритма. Не ощущаю себя, но понимаю; всё, что сейчас происходит на сцене – убого.

Танцем это назвать нельзя.

Спаривание богомола с ватрушкой.

Бой пингвина с тенью.

Всё что угодно, но только не танец.

– Да ты просто пень.

– Костлявая сучка!

– Майки тебя убьёт.

– Насрать мне на твоего Майки.

Я прикрываю глаза, стараюсь состыковаться с ритмом, и если получиться, импровизировать. Но Александра на полшага быстрее меня. Я постоянно опаздываю, мной овладевает ненависть ко всему латиноамериканскому.

К Александре. И вообще, к танцам.

К бабам.

К себе.

Представляю, с каким удовольствием я бы зашвырнул партнёршу со сцены в первые ряды кресел.

Очень не хочется позора. Понимаю, что Белла сейчас в зале, смотрит на нас, на меня. Все смотрят.

Внезапно мне становится безразлично всё, что происходит. И в какой-то момент я ловлю ускользающую руку Александры. Тяну на себя и ухожу в противоположную сторону, несколькими брейками.

Один.

Два.

Три.

Разворачиваюсь, и снова чувствую её запястье. Теперь партнёрша расслаблена.

Скольжу по диагонали, уже не теряя ритма.

Появляется стойкое ощущение ненависти, настолько сильное, что я могу двигаться с совершенно закрытыми глазами. Она сама ведёт меня по сцене. Мне хочется плоти.

И крови.

Я вспоминаю.

Однажды видел стиль Майами. Да, да, да. Он ещё называется Кубинским. Было по-настоящему страшно за ведомую. Казалось, ещё немного и парень вырвет ей руки.

Наши пальцы крепко сидят в замке. Я резко и с силой тяну Александру на себя и в сторону.

Разворот.

Ещё сильнее и ещё более резко. Ещё разворот, и я с силой бросаю партнершу по диагонали.

Мне показалось или она вскрикнула? Её ладони стали тяжелыми, как будто неживыми. Что-то тёплое и солёное ударило в лицо. Рубашка тут же прилипла к телу.

Кровь? Неужели я и вправду оторвал её костлявые клешни?

Открываю глаза.

У Александры совершенно безумный взгляд. Она тяжело дышит. Руки на месте. Музыки нет. Облизываю губы, но соль на них своя, это не кровь. Это пот.

Всё.

Похоже на финал. Может быть, и не очень красиво смотрелось со стороны, но я определенно получил удовольствие.

Помогаю Александре спуститься со сцены, но она фыркает и отдёргивает руку. Дура.

***

Присаживаюсь рядом с Бобом.

– Ну как?

– Быть отвратительно равнодушным у тебя получается хорошо. Ненавидеть ты хочешь, но не умеешь. Куда уж тебе любить…