Кукла Василиса

— Остались, остались, — мама облегчённо выдохнула. — На несколько дней ещё остались, — хотя всё ещё не поверила им до конца. — Садитесь, сейчас чайник поставлю.

Ничего, время поможет родителям переключить мысли на что-то другое. Обязательно забудется.

За столом сёстры болтали о пустяках — рассказывали о своих наблюдениях на речке, о том, как красиво села на удочку стрекоза и покачивала хвостом, как громко квакали лягушки, будто у них было соревнование: кто громче квакнет, как папа смешно ругался, когда леска запутывалась. Папа постепенно оттаял, даже пошутил пару раз. Мама налила чай и достала плюшки.

И только тогда, когда все разошлись по своим делам — папа в свой гараж, мама в огород, сёстры в комнату, — Таня тихо спросила у Василисы, которая сидела на подоконнике и смотрела на облака:

— А Лада, она красивая или нет?

Кукла повернула голову в её сторону. Уголки тряпичного рта чуть приподнялись.

— Терпение, Таня, терпение! Ночью сама оценишь, потому что наши взгляды разные, мы по-разному красоту оцениваем. И ещё: не забудьте взять хлеб. Он ей нравится.

Вечер тянулся долго. Так долго, что казалось, время остановилось. Солнце, как специально, не хотело садиться. Женя то и дело подходила к окну, проверяя: не начинает ли там темнеть? Не пора ли нам собираться? А Таня делала вид, что читает книгу и на речку не торопится, читая книгу, глаза её скользили по строчкам, но смысл она не понимала.

Василиса сидела на подоконнике и тихонько напевала какую-то старинную мелодию, которую девочки раньше никогда не слышали.

— Не дёргайтесь, сидите ровно, — сказала она спокойно. — Ночь рано или поздно наступит, — улыбнувшись, сказала Василиса. — Луна взойдёт, и вы её увидите. Терпение, терпение!

— А если мы уснём? — спросила Женя, зевая.

— Я разбужу, не волнуйтесь. Лучше бы вам поспать перед этим, а то завтра весь день сонные будете ходить.

За ужином папа был молчаливым. Ковыряясь в своей тарелке, он иногда поглядывал на девочек, словно хотел что-то спросить, но каждый раз передумывал. Девочки это понимали, они чувствовали недосказанность. Мама пыталась поддерживать разговор — рассказывала, что соседка тётя Клава отдала рассаду помидоров, что в огороде появилась тля и что Барсик опять ушёл на весь день.

— Ты чего такой хмурый? — спросила она у папы.

— Да так, — ответил он. — Просто мысли разные.

Мама не стала дальше расспрашивать, только нахмурилась и переглянулась с Таней. Та ответила самым невинным взглядом: мол, что ты меня спрашиваешь? Я вообще не понимаю, о чём там думает папа.

После ужина сёстры быстро помыли посуду и сбежали в свою комнату, пожелав перед этим родителям спокойной ночи.

Закрыв дверь в комнату, Таня прислонилась к ней спиной и выдохнула:

— Фух, кажется, пронесло.

— Пока да, — ответила Василиса. — Но главное впереди. Ложитесь, вам нужно поспать. Я разбужу вас без пятнадцати двенадцать.

Девочки переоделись в пижамы и залезли под одеяла. Спустя немного времени глаза у Жени закрылись сами собой. Таня тоже быстро уснула — день выдался насыщенным.

Василиса сидела на подоконнике и спокойно ждала полночь. Она не спала. Она никогда не спала.

Когда время подходило к подъёму девочек, она слушала, как тикают часы, как похрапывают в соседней комнате папа с мамой, переворачиваясь с боку на бок, и наблюдала, как проплывают вечерние облака.

Без пятнадцати двенадцать Василиса тихонько спрыгнула с подоконника и подошла к Таниной кровати. Мягко коснулась её руки.

— Таня, вставай. Пора!

Таня открыла глаза, будто и не спала вовсе.

— Пора?

— Пора. Буди Женю.

Таня тихонько встала и потрясла сестру за плечо.

— Женя, вставай. Полночь уже.

Женя что-то пробурчала, перевернулась на другой бок и продолжила спать.

— Женя, вставай, пора выходить, или мы без тебя уйдём.

Через секунду до неё дошло. Она резко села, будто её подбросило.

— Я не сплю, я не сплю, я готова.

— Тише, — сказала Василиса. — Родителей не разбуди.

Они подошли к двери, прислушались. В доме было тихо. Тогда кукла повернулась к девочкам и шёпотом сказала:

— Одевайтесь потеплее. Ночью холодно, тем более у реки. И не забудьте хлеб.

Девочки натянули джинсы и кофты с длинными рукавами. Они действовали быстро и почти бесшумно, как партизаны, как две маленькие тени.

— Хлеб взяли? — спросила Василиса.

— Да, взяли! — ответила Таня. — Я половину буханки сегодня днём отрезала, пока мама была в огороде.

— Тогда выдвигаемся.

Выходить пришлось через окно — через парадную дверь было бы не вариант, да и дверь скрипела так, что могла бы точно кого-нибудь разбудить. Таня первая перекинула ногу через подоконник и прыгнула в кусты. Женя подала ей Василису и следом вылезла сама.

Луна висела высоко, светила ярко. Русалка непременно должна была любоваться ею. Такого шанса она не упустит.

— Идём быстро и молча, — прошептала Василиса на руках у Тани. — По дороге не разговариваем. Представьте, что вы шпионы.

Они пробрались к калитке, бесшумно открыли её и вышли на тропинку, ведущую к реке. Интересная картина получается: две девочки с говорящей куклой пробираются через лесную чащу, чтобы увидеть русалку. Кому расскажешь — не поверят.

Ночной воздух был свежим и влажным. Где-то вдалеке заливались своим пением сверчки. И будто луна, специально подсвечивала им дорогу.

Сёстры шли быстро. Таня прижимала Василису к груди так сильно, что моментами забывала, что она живая. Но Василисе это было приятно.

Они вышли на берег.

Река в лунном свете казалась серебряной. А поверхность её была гладкой, словно стеклянной.

— Садитесь, — велела Василиса. — Только не близко к воде. Мне надо её сначала позвать.

Таня опустила куклу на траву рядом с собой. Василиса встала, выпрямилась и замерла. Прошло несколько секунд.

— Лада! — негромко позвала кукла. — Выходи, не бойся, тут свои.

Сначала ничего не произошло, но через несколько секунд из середине реки показалась голова.

Голова была человеческой, с длинными тёмно-зелёными волосами, которые струились по воде, как водоросли. Кожа светилась в лунном свете мягким перламутровым цветом. Под светом луны они блестели.

Затем из воды поднялись плечи, потом руки. Лада подплыла к берегу и села на корягу.

Она была прекрасна.

Сёстры замерли, боясь дышать, боясь испортить мгновение.

Лада сидела на коряге, свесив свой красивый хвост в воду. Она смотрела на них огромными полурыбьими, получеловеческими глазами, в которых отражалась луна. Её волосы, словно водоросли, струились от плеча. Кожа светилась бледным холодным светом. В этой красоте было что-то красивое и пугающее. Что-то нечеловеческое.

— Здравствуйте, — сказала русалка шипящим голосом, похожим на шелест листвы. — Давно ко мне никто не заходил. Давненько я ни с кем не общалась.

Таня инстинктивно сделала шаг назад. Женя вцепилась в её руку.

Василиса шагнула к девочкам и встала между ними.

— Лада, привет! Я привела их для знакомства. Это те девочки, про которых я говорила.

— Знаю, знаю, — русалка склонила голову набок, рассматривая сестёр. — Вижу, от них пахнет любопытством и немножко страхом. Правильно делают, что боятся. Страх — это уважение.

— Мы не боимся! — выпалила Женя, хотя её голос дрожал.

— Не боишься? — усмехнулась Лада, обнажив острые, как иголки, зубы. — Точно не боишься? А стоило бы! Ты храбрая, но глупая. Бояться надо. Я всё-таки не кукла, могу и напугать.

Она подплыла ближе к берегу, и сёстры отступили ещё на шаг.

— Лада, хватит их пугать, — строго сказала Василиса.

— А я и не пугаю, — русалка пожала плечами, отчего её хвост взбурлил воду. — Я показываю им свою природу. Я могу быть очень коварной, но могу быть очень доброй и нежной. Всё зависит от того, кто передо мной. Пусть понимают, кто сейчас перед ними.

Она замолчала, сверля девочек холодным взглядом. Будто русалка смотрит прямо в их души, сканируя плохие и хорошие дела. Тишина затянулась.

Таня, собрав всю смелость, шагнула вперёд.

— Мы принесли тебе угощение, — сказала она дрожащим голосом и протянула буханку.

Лада посмотрела на хлеб, потом на Таню. Её лицо чуть смягчилось.

— Ладно, не буду вас есть, — улыбнулась Лада. — Да шучу я, расслабьтесь. Хлеб — это хорошо. — Она взяла буханку длинными бледными пальцами и отщипнула кусочек. — Спасибо.

Она положила хлеб в рот, медленно прожевала, не отрывая глаз от сестёр.

— Сегодня пекли?

— Да, мама пекла, — кивнула Таня. — Утром.

— Хорошая у вас мама, — Лада отщипнула ещё кусок. — Добрая. Я вижу, как вы хорошо воспитаны.

— Не бойтесь меня, — вдруг мягче сказала Лада. — Я вообще не ем людей. Ем только рыбу, водоросли, хлеб и иногда ягоды, которые у берега растут.

— А зачем ты нас напугала? — спросила Женя, чуть осмелев.

— Чтобы вы знали. Я не игрушка. Я живая и сильная. Могу наказать тех, кто делает воде плохо, но я не злая.

Она отложила хлеб в сторону, оперлась руками о корягу и подалаcь вперёд. Сёстры снова отшатнулись.

— Я здесь давно, очень давно. Но не так давно, как Василиса, она меня старше будет. Я помню вашу реку, когда она была ещё глубокой и чистой. Когда по берегу росли дубы, а не заборы. Когда был только лес и никакого города. Теперь приходится прятаться, чтобы никто не увидел. И я хочу, чтобы вы приходили в мой дом с уважением. Только тогда я позволю вам меня видеть. Иначе я просто уплыву в другое место, и вы меня больше никогда не увидите.

— Мы с уважением, — быстро сказала Таня.

— Хорошо, — Лада откинулась назад, опустив хвост в воду. — Тогда можете приходить. Только не часто, чтобы не привязываться друг к другу. Только тогда, когда луна полная. Можете приносить хлеб или ягоды. И никому не рассказывайте обо мне. А если расскажете и придёте ко мне, то я почувствую ложь и уйду навсегда.

В её голосе вдруг послышалась тоска. И в этот момент сёстры увидели её настоящую. Не красивую и страшную, а одинокую.

— Тебе здесь грустно? — тихо спросила Таня.

Лада помолчала. Луна плыла по небу, отражаясь в её глазах.

— Грустно. Очень грустно. Раньше нас было много. А теперь я одна. Старшие сёстры уплыли куда-то, а мама ушла на дно. И потом, люди портят реки, сливают что-то в них, мусорят. Вода болеет. А в больной воде мы не живём. И это наблюдать грустно.

Она замолчала. Сёстры тоже молчали.

— Ладно, — сказала Лада. — Вам уже пора. Приходите через месяц, когда луна станет полной, я проверю вашу честность. Проверю, не расскажете ли кому-нибудь про меня. Да и скоро рассвет, а он делает меня некрасивой.

— Хорошо! Мы придём! — сказали сёстры хором.

Лада кивнула — и исчезла под водой. Только круги разбежались по водной глади. Будто и не было её вовсе.

— Пойдёмте, — сказала Василиса. — Нам действительно пора.

Они вернулись домой почти бегом. Таня и Женя забрались в дом так же, как и вышли, — через окно. Укрылись одеялами и уснули, убаюканные волшебной тишиной. А Василиса снова села на подоконник и прошептала куда-то в темноту:

— Спите, девочки. Спите. Лето и волшебство только начинаются.

А где то там в речке, осталась грустить русалка, наверное думая об этой ночной встречи.

Глава 4

Заговор на подоконнике

Девочки уснули примерно в четвёртом часу утра, после того как прогулялись к русалке в гости. Немного погодя проснулся папа, и уставившись в потолок, начал прокручивать в голове события минувшего дня.

— Рука, хвост, бледная кожа… это не могло мне показаться. Не может быть, чтобы я сошёл с ума. Я видел своими глазами: в реке что-то или кто-то есть.

Полежав так пару часов, у него созрел план. Первое — надо взять подводную камеру и установить её на берегу в кустах, чтобы были доказательства, что я не сошёл с ума. Второе — надо сесть в засаду с биноклем: вдруг что-нибудь увижу. И проверну я это дело следующей ночью. Скажу всем, что пошёл на вечерний и утренний клёв.

Он сверкнул глазами в темноте и довольно хмыкнул. Теперь у него была цель. Никто тогда не назовёт его сумасшедшим, когда он предъявит неопровержимые доказательства.

Но Василиса, сидя на подоконнике в комнате девочек, вдруг открыла глаза. Она услышала странные шорохи, скрипы папиного дивана. Эти телодвижения были не такими, как обычно. Она заподозрила, что что-то сильно его волнует.

— Ну всё понятно! Мысли о русалке от него не уходят. Та-ак, — подумала Василиса, — у нас появилась проблема: папа слишком много знает, его надо как-то спасать.

— Ох, папа, папа, — прошептала она. — Не хотела, но придётся тебе отведать моего фирменного чая. А чай называется «Забудь ненужную информацию».

Утром, когда сёстры проснулись, Василиса уже ждала их на подоконнике с серьёзным лицом.

— Девочки, — сказала она тихо. — У нас маленькая проблемка. Ваш папа не может успокоиться, он что-то задумывает или уже задумал. Мысли о русалке его не доведут до добра.

— Что? — Женя округлила глаза. — Как ты узнала?

— Я слышу и понимаю, что происходит, — мягко ответила Василиса. — Но не волнуйтесь: у меня есть план, как ему помочь.

— И какой же? — спросила Женя.

Василиса загадочно улыбнулась и спрыгнула с подоконника:

— Помните, я говорила, что знаю всякие травы? Сегодня мы сходим с вами в лес: за земляникой для мамы и за кое-какими травками, чтобы сделать травяной чай для папы. Он поможет забыть русалку — она превратится в сон, в туман.

— А это не опасно? — спросила Таня.

— Для папы? Нет, — покачала головой Василиса. — Главное — правильно соблюсти дозу, иначе…

— Что иначе? — спросила Таня.

— Иначе не подействует. Не волнуйтесь, лучше в этом деле на белом свете вы никого не найдёте, кроме меня. Я лучший мастер по смешиванию.

Сёстры переглянулись.

— Ты уверена, что это сработает? — спросила Таня, всё ещё сомневаясь.

— Уверена, — кивнула Василиса. — Но только с условием, что вы мне поможете. А то я долго буду собирать эти травы: у меня, знаете, маленькие ножки, и кое-где нужно высоко дотянуться. Вы мне поможете с этим. Да и принести это надо в корзине — за раз не донесу, пришлось бы несколько раз туда-сюда ходить. А вы — другое дело.

— А папа не заметит? — спросила Женя. — Ну, что чай странный на вкус?

— Не заметит. Мы в него добавим мёд и листья смородины. Он же любит сладкое?

— Любит, — кивнула Таня. — Особенно с разными плюшками и блинами.

— Вот и отлично. Так и сделаем.

Василиса подошла к окну и глянула во двор. Папа возился у сарая, перебирал какие-то ящики с инструментами, и лицо его было задумчивым.

— Смотрите, — тихо сказала Василиса. — Он что-то придумывает, переживает. Тань, сходи к нему на разведку — спроси, что он делает. Только не прямо спроси, а как-нибудь со стороны подойди к вопросу.

— А как я это сделаю? — растерянно спросила Таня.

Василиса хитро прищурилась:

— Очень просто. Подойди к нему и спроси, не хочет ли он пойти с вами за земляникой. А сама просканируй, какие вещи, инструменты лежат возле него, что он там делает. Если увидишь что-то подходящее для ловли русалки — запомни. И главное: веди себя естественно.

Таня кивнула, обречённо вздохнула и вышла во двор прямиком к сараю.

Папа сидел на корточках. Рядом с ним лежала коробка из-под обуви и чёрный свёрток. Увидев Таню, он чуть вздрогнул и быстро накинул на всё это старый тканевый мешок.

— Пап, — Таня подошла и обняла его за плечи. — А ты не хочешь пойти с нами за земляникой?

— Не-не, — у меня тут дела. Рыбалку надо подготовить. Давайте в следующий раз, а сегодня я на вечерний и утренний клёв собираюсь, пойду с ночёвкой. Сегодня погода хорошая, и давление устойчивое — щука должна после заката хорошо брать или рано утром.

Таня незаметно повела глазами в сторону, в тот момент пока папины глаза смотрели в другую сторону, и заметила край чёрного чехла, торчащий из-под старого тканевого мешка. По форме он напоминал небольшую камеру.

— Ладно, пап, — она чмокнула его в щёку. — Тогда ждём в следующий раз. С тобой веселее. А мы тогда пошли, а то мама уже корзинки приготовила.

Она вернулась в комнату и закрыла за собой дверь.

— Ну что, шпион? Что там сказала разведка? — спросила Василиса.

— У него там вроде камера, штатив точно видела. Может, и бинокль свой возьмёт для наблюдения — я бы так и сделала. Он сказал, что на ночную рыбалку собирается. Но это неправда, он хочет следить за русалкой.

Василиса покачала головой:

— Хорошо, что не охотиться. У него бы это не получилось.

— Значит, так и есть, — продолжила Таня. — Он хочет доказательства. Тогда времени у нас мало. Сегодня же надо сделать чай и подлить его в термос, который он берёт с собой.

— Значит, так, — сказала Василиса, спрыгивая с подоконника. — Времени у нас немного. Сначала идём в лес: за земляникой для мамы и за травами для чая. А заодно подумаем, как быть с папой. Женя, ты чего молчишь?

Женя сидела на кровати, обхватив колени руками, и смотрела в окно.

— Не знаю, — ответила она. — Это как-то неправильно — папе стирать память. Он же нам не враг.

— А я и не говорю, что он враг, — мягко ответила Василиса. — Его нужно защитить от тех знаний, которые для него опасны. Он может ещё не готов к ним. Он может сойти от них с ума.

— А если он поверит? — Женя подняла голову. — Если мы ему поможем в этом? Осторожно всё расскажем: про тебя, про Ладу. Может, он поймёт?

Василиса замерла. Посмотрела на Женю долгим, тёплым взглядом.

— Женя, ты очень добрая, и я люблю тебя за это. Но попробуй понять: взрослые устроены по-другому, чем вы. Они боятся того, чего не понимают. Они не хотят менять своё устоявшееся мировоззрение. К чему-то новому их сложно направить. Я же уже пробовала открываться взрослым, и чем это закончилось? Двадцать лет на чердаке, в одиночестве.

— Но папа же не такой, — не сдавалась Женя. — Он с нами в футбол играет, маме цветы дарит. Он хороший.

Таня подошла и села рядом с Женей.

— Жень, я тебя понимаю. Но Василиса старше, у неё опыт.

— Нет! — твёрдо сказала Женя. — Сначала сделаем по-честному. Я в папу верю! Если он испугается — тогда нальём ему чай. Но сначала правда!

Василиса вздохнула.

— Ладно, проверим твою надежду. Но с условием: если твой разговор с папой не сработает, ты без споров сделаешь так, как скажу я. Договорились?

Женя кивнула:

— Договорились. Но перед твоим с папой разговором нужно приготовить чай, чтобы он был под рукой. Ну всё, что сидим? Берите свои корзинки и пошли в лес искать травы.

Утро выдалось солнечным. Мама собрала им две корзинки, дала бутылку воды и сказала:

— Только далеко не уходите. Ходите там, где бывали.

— Хорошо, мам, — ответила Таня, и девочки вышли за калитку.

Василиса сидела в Таниной корзинке, прикрытая полотенцем. Она не двигалась и не разговаривала, пока они не ушли подальше от дома — чтоб кто-нибудь не услышил. И только когда они углубились в лес, кукла высунула голову и огляделась.

— Вон туда, — указала она своей маленькой рукой, — за те высокие сосны. Там полянка есть с земляникой, а рядом, под берёзами, растёт то, что мне надо.

Полянка и правда была хороша. Земляника крупная и спелая.

— Сначала собираем ягоды, — скомандовала Василиса. — А потом травы, чтобы мама не сказала, что вы за зря ходили.

Сёстры разошлись в разные стороны и начали собирать. Спустя час девочки устали.

— Хорошо, молодцы, — похвалила Василиса. — Хватит собирать. А теперь нам нужны три травы. — Василиса вылезла из корзинки и продолжила: — Первая — это иван-чай. Растёт высокий, с розовыми цветами. Вторая — мята полевая. Её узнаете по запаху, здесь в лесу растёт реже, чем у воды, но тоже попадается. А третья — самая главная: маленькая, с сизыми листочками и белыми цветами. Растёт только у старых деревьев. И руками эту траву лучше не трогать, иначе забудешь, зачем сюда пришла. Брать её только через ткань.

Таня достала из кармана носовой платок и положила в корзинку, чтобы он был наготове.

Сёстры нарвали иван-чая, потом нашли мяту по запаху — терпкому, прохладному. Главную траву искали дольше. Она спряталась в корнях старой сосны, почти у самой земли. Таня осторожно, через ткань, срезала несколько стебельков, Женя нашла ещё три у старого пня.

— Хватит, — сказала Василиса. — Этого будет достаточно, а то чай слишком сильным получится.

Травы сложили в отдельный целлофановый мешочек, который Василиса прихватила из дома. Поверх присыпали земляникой.

Затем, по приказу Василисы, все двинулись обратно.

Придя домой, мама мыла окна на веранде.

— Ой, а эта крупнее будет, чем та предыдущая, да и больше её, — обрадовалась мама. — Молодцы. Поставьте ягоды в холодильник, а я сейчас окна домою — и будет вам обед.

Сёстры прошли в комнату, закрыли за собой дверь.

Таня опустила корзинку на пол, и Василиса тут же вылезла наружу, отряхнула своё платье и подошла к мешочку с травами.

— Теперь самое главное и самое ответственное, — сказала она. — Надо всё подсушить и смешать в правильной пропорции. Тут главное — не переборщить, а то папа не только забудет русалку, он ещё забудет, как держать удочку.

— Это же шутка? — испуганно спросила Женя.

— Шутка, — улыбнулась Василиса.

Таня разложила на подоконнике чистый лист бумаги, а Василиса занялась травами, деля их на маленькие кучки. Её маленькие ручки двигались так ловко и уверенно, будто она всю жизнь этим занималась.

— А как мы его заварим? — спросила Женя. — Мама же на кухне.

— Мама же не весь день на кухне, она там не живёт. Вот когда пойдёт в огород, тогда и спокойно заварим, — ответила Василиса. — А если увидит, то скажем, что это для папы сюрприз, свежий чай.

Таня кивнула и посмотрела на сестру:

— Жень, ты уверена насчёт честного разговора с папой? Не передумала?

— Нет, я уверена, — твёрдо сказала Женя. — Не надо меня отговаривать.

— Обед! — послышался голос из кухни.

Сёстры переглянулись. Василиса быстро залезла в корзинку и прикрылась полотенцем.

— Идём, — шепнула Таня. — Ведём себя как обычно.

За обедом папа молчал, думал о своём и почти не смотрел на девочек. Мама пыталась завести разговор: то про огород, то про соседских кошек, но папа отвечал односложно.

— Ты чего такой? — спросила мама.

— Да ничего, — буркнул он. — О рыбалке думаю, когда вечером пойду.

После обеда, когда сёстры помыли посуду, мама ушла поливать грядки, а папа вышел во двор, сел на лавочку у сарая и стал собирать удочки.

— Так! Пора! Сейчас или никогда, — сказала Женя, выглядывая в окно.

Василиса кивнула:

— Идите. Я здесь подслушаю. И помните: говорите спокойно, без крика и паники.

Девочки вышли во двор. Солнце уже не пекло так сильно, дул лёгкий ветерок, и он шевелил листья смородины. Папа сидел, склонившись над катушкой, и не сразу их заметил.

— Пап, — тихо сказала Таня. — Нам надо с тобой поговорить.

Он поднял голову:

— Что случилось?

На секунду его лицо стало настороженным.

Девочки сели на лавочку. Женя мяла рукой краешек футболки, Таня смотрела куда-то в сторону. Было неловкое молчание.

— Пап, — наконец сказала Женя. — Мы знаем, что находится в реке.

Папа замер. Его руки перестали крутить катушку.

— Что вы знаете?

— То, что втроём с ума не сходят, — ответила Таня. — Мы тоже это видели. Вернее, её — русалку!

Он замолчал. Сначала смотрел на них, затем на траву под своими ногами, потом на забор.

— Что вы видели? — переспросил он. — Я не ослышался? Русалку? Их же не бывает, они же только в сказках.