Грехи города ангелов

Последняя страница тетради была с детскими рисунками. Подпись: «Для папы. Любимый порт». Капитан-кровопийца хранил рисунки дочки в одном фолианте с отчетами о контрабанде. Ирония была в гуще моего утреннего кофе.

Внезапно знакомый зуд между лопаток дал о себе знать. В зеркале заднего вида – чёрный «Форд». Хвост.

«Прекрасно. Робертс ждал, когда я достану тетрадь».

Я рванул с места, начав петлять по городу.

Мой «Шеви» сделал пару неожиданных поворотов, проверяя реакцию. «Форд» повторял все мои манёвры с профессиональной, почти полицейской точностью. Эти ребята были не из дворовой шпаны. Они были дисциплинированы. И опасны.

Мне нужно было время и место. Таким местом оказалась сеть круглосуточных прачечных «Супер-Вош» со старыми железными шкафчиками, которые запирались на тот самый ключ из тетради.

Только в третьей прачечной ключ подошел к дверке. Сам шкафчик был пуст. Я быстрым движением вырвал несколько ключевых тетрадных страниц, предварительно сделав фото на телефон. И сунул их в шкафчик №7. Теперь у меня были копии, а оригинал нужно убрать в безопасное место.

Выйдя на улицу, я увидел, что чёрный «Форд» припарковался в полусотне метров, глухо работая на холостых. Я направился к своей машине, делая вид, что ничего не заметил и прошёл мимо грязного фургона с разбитой фарой, припаркованного между нами.

И тут они пошли в атаку.

Дверь «Форда» распахнулась, и двое крепких парней в тёмных куртках быстрым, решительным шагом двинулись ко мне. Они шли не как бандиты, а как оперативники – без лишней суеты, чётко перекрывая пути отхода. Руки у обоих были свободны, но я не сомневался, что под куртками припрятано что-то серьёзное.

Мой «Шеви» был ещё в десяти шагах. Бежать – значило подставить спину. Оставаться – означало получить пулю или удар током и быть бесшумно упакованным в багажник.

Расчёт был на секунды. Я двинулся не к своей машине, а обратно ко входу в прачечную, сделав вид, что что-то забыл. Это был обманный манёвр. Как только я скрылся из их прямого поля зрения за тем самым грязным фургоном, я резко опустился на корточки и, пригнувшись, бросился обратно, но теперь на другую сторону фургона.

Они потеряли меня из виду. Этой секунды мне хватило.

Я вскочил в свой «Шеви». Двигатель, верный своей привычке капризничать в самый неподходящий момент, лишь надрывно кашлянул. В зеркале я увидел, как двое уже оправились и бегут ко мне.

– Заводись, проклятая железяка! – прошипел я, снова выжимая сцепление и бросая взгляд на бардачок, где лежал мой «Кольт». Он был бесполезен – перестрелка на людной улице была билетом в камеру или на тот свет.

Двигатель с рыком ожил. Я вдавил газ в пол, и мой «Шеви» рванул с места, визжа изношенными шинами. Я не стал сразу скрываться. Вместо этого я резко вывернул руль и направил свой автомобиль прямо на «Форд», намеренно проехав по касательной так, чтобы снести его боковое зеркало с характерным хрустом.

Это не было вандализмом. Это был месседж. «Я вас вижу. И я не собираюсь просто так бежать».

Пока они отпрыгивали в сторону, я рванул в узкий переулок, куда их широкая машина вряд ли бы протиснулась. Мой «Шеви», узкий и юркий, пролетел там, задевая зеркалами и боками мусорные баки. В зеркале я увидел, как «Форд» попытался сунуться за мной, но не рискнул, почти уткнувшись бампером в кирпичную стену.

Я выехал на следующую улицу и растворился в потоке машин. Сердце колотилось, но на лице была ухмылка. Я их обвел вокруг пальца. Но теперь я знал наверняка – Робертс перешёл от наблюдения к активным действиям. Игра в кошки-мышки закончилась. Началась охота.

ГЛАВА 3: ПРАВИЛО ДЕТЕКТИВА

Но как сделать так, чтобы эти копии сработали? Как заставить кого-то в них поверить?

Я направился к офису старого Макса «Типографа» Кормана, криминального репортёра-параноика. Его привычка – никогда не брать информацию из рук. Только через анонимные каналы. И он знал один секрет о Робертсе, о котором мало кто догадывался.

В соседнем кафе я воспользовался бесплатным wi-fi. Но не стал отправлять просто копии страниц. Вместо этого я написал короткое сообщение:

«Макс. Проверь счета в порту. Столбцы 4B, 7C, 7D и 11F. Строки 13M, 14М и 21N. Сравни с отчётами о поставках за последние 10 лет. Ищи "Зонтик". Тот самый.»

«Зонтик» – это был старый, ещё наш с Джеком, оперативный псевдоним Робертса. Мы называли его так за привычку прятаться от ответственности. Макс это знал – я сам продал ему эту информацию за бутылку дорогого виски лет пять назад.

Фото самих страниц я не отправлял, отправил только намёк. Путеводную нить. Такой опытный журналист, как Макс, увидев код «Зонтик», понял бы, что это серьёзно. А цифры и буквы – это координаты в финансовых документах порта, которые он мог проверить самостоятельно. Если он найдёт нестыковки – а он найдёт, я в этом не сомневался – у него появятся вопросы. И тогда он начнёт копать. Уже без меня.

Выйдя на улицу, я набрал номер Робертса, предварительно скрыв свой номер телефона.

– Капитан, – сказал я. – Макс Корман скоро получит интересную информацию. Анонимно. И у него уже есть ниточка, чтобы распутать весь клубок. Оригинал тетради в надёжном месте. Тронешь меня – и он станет достоянием общественности. Ты в клетке, Фрэнк.

Я положил трубку. Теперь Робертс не мог просто уничтожить тетрадь. Потому что угроза исходила не от физического предмета, а от информации, которая уже начала утекать. И остановить эту утечку он мог, только убрав меня, но это лишь ускорило бы развязку. Ему было хорошо известно Правило детектива: «Страховка и еще раз страховка» или «Убей Рика – и завтра эту информацию озвучат все новостные каналы». Робертс не может рисковать. Мое убийство не уничтожит тетрадь, а, наоборот, станет спусковым крючком для её обнародования. Мёртвый Рик становится для него гораздо большей угрозой, чем живой.

Робертс не знает наверняка, где оригинал. Активные поиски тетради с обысками и пытками создают много шума. Это привлекает внимание других копов, ФБР, прессы. Робертс готовится к выборам в шерифы, ему нужна тишина.

Пока я жив, есть хоть какой-то шанс выведать, где спрятан оригинал, или хотя бы понять, кому я его передал. Убив меня, Робертс навсегда потеряет эту нить и остаётся в подвешенном состоянии, в страхе, что в любой день может грянуть гром.

Я сел в свою тачку и поехал прочь. Важная часть тетради была в шкафчике в прачечной. Ключ – у меня в кармане. А семя сомнения о «Зонтике» было посеяно в голове у самого опасного журналиста города. Игра шла на моём поле.

Звонок раздался как раз в тот момент, когда я собирался залить в себя третью за день порцию кофе, по консистенции и вкусу напоминавшего жижу из радиатора моего «Шеви». Я посмотрел на номер. Неизвестный. Но кто же ещё?

– Варгас, – я не стал представляться полностью. Пусть гадают, застали они меня врасплох или я уже успел надеть чистые носки в ожидании их звонка.

– Наивный трюк, Рик, – голос Робертса был холодным и ровным, как лезвие гильотины. – Думаешь, какой-то алкоголик-журналист напугает меня? У Макса Кормана завтра утром не останется ни работы, ни зубов.

– О, Фрэнк, – я с наслаждением прихлёбывал свою бурду. – Я и не надеялся, что он тебя напугает. Он – просто дымовая завеса. Настоящий фокус в том, чтобы лев смотрел в другую сторону.

На другом конце провода повисла пауза. Я почти слышал, как шестерёнки в его голове, привыкшие к прямолинейному полицейскому насилию, скрипят, пытаясь понять, куда же ему надо смотреть.

– Что ты хочешь? – наконец выдавил он. В его голосе впервые зазвучала не злоба, а усталость. И это было музыкой.

– Я хочу сыграть с тобой в одну игру, капитан. Она называется «Правда или последствия». Я задаю тебе вопрос, а ты отвечаешь честно. За каждый честный ответ я не отправляю в редакцию очередной кусочек нашего с тобой общего пазла. Начинаем с лёгкого. Кто настоящий заказчик убийства Джека? Ты – исполнитель. Кто стоял за тобой?

Я мог поклясться, что услышал, как он сглотнул. Тишина затянулась. Я уже собрался положить трубку, решив, что он выбрал «последствия», когда он прошипел одно имя:

– Мэтр Доменик.

У меня в ушах зазвенело. Судья Лоренцо Доменик. Человек с лицом святого и репутацией белее белого. Он председательствовал на десятках процессов против портовой мафии. Он же и был её настоящим боссом. Вот это поворот. Джек накопал не на коррумпированного копа, а на самого святого-грешника в судебной системе города.

– Вот видишь, как просто, – сказал я, чувствуя, как у меня под ложечкой замирает знакомое щемящее чувство, предвещающее большие проблемы. – Спасибо за сотрудничество. Твоя тайна в безопасности. Пока что.

Я положил трубку и задумался. Шкафчик в прачечной был надёжным укрытием, но ненадолго. Робертс уже кинул все силы на его поиск. Нужно было переместить оригинал. Но куда? Все мои «надёжные» места были известны. Все, кроме одного.

Я сел в «Шеви» и поехал на старое кладбище «Эвергрин». Я поехал туда не для сентиментальностей. Я поехал по делу.

Ещё год назад я помог одному гробовщику, которого шантажировали. В благодарность он показал мне один из старых склепов семьи Вандербилтов, который не использовался с пятидесятых годов. Заброшенный, пыльный, с гробом, в котором уже давно никто не лежал. И с потайной нишей в полу, куда скорбящие родственники когда-то прятали фамильные драгоценности от мародёров.

Дождь лил как из ведра, когда я, озираясь, скользнул внутрь. Через десять минут тетрадь, завёрнутая в непромокаемый брезент и упакованная еще для надежности в полиэтиленовый пакет, лежала в той самой нише, придавленная парой кирпичей. Идеально. Кто станет искать доказательства против судьи в гробу его давно умершего тестя? Ирония ситуации была бы оценена по достоинству самим Джеком.

Выйдя на улицу, я почувствовал себя увереннее. Теперь у меня была настоящая страховка. Но этого было мало. Мне нужен был союзник. Не журналист, а кто-то внутри системы. Кто-то, кому Доменик перешёл дорогу.

И тут я вспомнил. Молодой, амбициозный помощник прокурора, которого Доменик публично унизил и «сослал» в отдел по мелким правонарушениям за то, что тот посмел задавать очень неудобные вопросы по одному из дел. Итанель «Эл» Торрес. Парень с горящими глазами и стальными кулаками.