Космология ислама

Семь небес и семь земель — тема, которая в тафсире ат-Табари проходит через множество аятов. В связи с аятом «ат-Талак» 12 — «Аллах — Тот, Кто сотворил семь небес и из Земли — столько же» — он приводит сообщения, в которых подчёркивается, что небеса расположены одно над другим, а Земли — одна под другой, и что между ними есть промежутки. Он также передаёт мнение Ибн Аббаса, согласно которому в каждом небе есть свои обитатели и свои дела, но эти подробности остаются в рамках предания, а не выводятся из самого текста Корана. Ат-Табари не строит из этих сообщений пространственную карту мира; он собирает их как свидетельства понимания, а не как чертёж. Для космологической темы здесь важно то, что число «семь» понимается как реальное, а не как поэтическая гипербола, но реальность эта описывается в терминах, которые не поддаются проверке человеческими средствами познания. Толкователь не претендует на то, чтобы знать, как именно устроены эти уровни; он знает только, что они сотворены и что их число определено.

Особого внимания заслуживает то, как ат-Табари обходится с аятом «Нух» 16 — «И сделал Луну в них светом, а Солнце — светильником». В его тафсире приводится сообщение от Абдуллаха ибн Амра ибн аль-Аса, который говорил: «Свет Солнца и Луны — это их свет на небе», и в подтверждение читал этот аят. Ат-Табари также приводит мнение ад-Даххака: «Он сотворил Луну в тот день, когда сотворил семь небес». Здесь важно не то, что эти сообщения дают какую-то астрономическую теорию, а то, что они показывают горизонт раннего толкования: Луна и Солнце суть светила, сотворённые и помещённые в небесах, и их свет есть их свойство, данное им Творцом. Ат-Табари не вдаётся в вопрос о том, является ли свет Луны заимствованным или собственным в смысле физического источника; он фиксирует то, что сказано в преданиях, и оставляет окончательное знание Аллаху. В другом месте, комментируя аят «Йа Син» 40 — «Солнцу не надлежит догонять Луну, и ночь не опережает день. Каждый плывёт по своей орбите», — он приводит объяснение, согласно которому «орбита» (фалак) есть путь между небом и землёй, по которому движутся звёзды, Солнце и Луна. Это объяснение не является астрономической моделью в современном смысле; это указание на то, что движение светил упорядочено и не является хаотическим.

В связи с аятом «аль-Анбийа» 32 — «Мы сделали небо защищённой кровлей, но они отворачиваются от его знамений» — ат-Табари приводит сообщения, в которых подчёркивается, что небо сохраняется по воле Аллаха и не падает на землю. Один из передатчиков, Катада, говорил, что небо защищено от того, чтобы упасть, и что в этом — знамение для тех, кто способен видеть. Ат-Табари не описывает физическую природу этой «защиты»; он понимает её как сохранение порядка, установленного Творцом. Аналогичным образом, комментируя аят «ар-Ра‘д» 2 — «Аллах — Тот, Кто воздвиг небеса без столпов, которые вы могли бы видеть», — он приводит мнения, согласно которым небеса не нуждаются в видимых опорах, потому что держатся волей Аллаха. Некоторые ранние авторитеты, как передаёт ат-Табари, говорили о невидимых столпах или о том, что небеса поддерживаются иначе, чем земные строения, но сам он не настаивает на какой-либо физической интерпретации. Для него существенно то, что небеса не являются самоподдерживающейся конструкцией; они суть творение, зависимое в своём существовании от Творца.

Ат-Табари уделяет внимание и вопросу о том, что существовало прежде творения. В связи с аятом «Худ» 7 — «Он — Тот, Кто сотворил небеса и землю за шесть дней, и Его Трон был над водой» — он приводит сообщение, восходящее к Ибн Аббасу, согласно которому Трон Аллаха был над водой, и ничего не было сотворено прежде воды. В другом сообщении говорится, что когда Аллах пожелал сотворить творение, Он вывел из воды дым, и дым поднялся, и из него были сотворены небеса, а вода была сделана землёй, которая затем была разделена на семь земель. Эти сообщения ат-Табари приводит как предания, а не как собственную реконструкцию; он не выстраивает из них последовательную космогонию, но фиксирует их как часть того наследия, которое он считает необходимым сохранить. В его труде космологические предания соседствуют с аятами, и их отношение друг к другу не всегда определено; иногда предание разъясняет аят, иногда — только иллюстрирует его, а иногда оставляет вопрос открытым.

Такая манера может показаться современному читателю недостаточно системной. Но именно в ней раскрывается природа раннего исламского толкования как дисциплины, которая не стремится заменить Откровение человеческой конструкцией. Ат-Табари собирает мнения, проверяет цепочки передатчиков, указывает на разногласия и лишь в редких случаях выносит окончательное суждение. Его труд — не космология в смысле связной теории, объясняющей происхождение и устройство Вселенной, а свод пониманий, каждое из которых укоренено в признанном авторитете. Для исследователя это означает, что исламская космология в том виде, в каком она предстаёт у ат-Табари, является не застывшей доктриной, а живой традицией толкования, в которой единство источника сочетается с многообразием путей его осмысления. Это многообразие не подрывает авторитет Корана; оно показывает, что Коран допускает различные степени проникновения в смысл, и что признанная традиция признаёт это разнообразие в тех пределах, где оно не ведёт к отрицанию самого текста.

Ат-Табари также решительно отвергает астрологические притязания, хотя и не посвящает им отдельного трактата. Комментируя аяты о звёздах, он подчёркивает, что звёзды сотворены как украшение неба и как указатели пути, а не как источники знания о будущем. В его тафсире знание сокровенного последовательно приписывается только Аллаху, и любые попытки вывести из положения светил предсказания о судьбах людей не имеют основания в Коране. Это важно для космологической темы: астрономия в исламской традиции отделена от астрологии не в силу внешнего запрета, а в силу самого коранического учения о том, что сокровенное принадлежит Богу и не передаётся творению. Звёзды могут служить ориентирами в темноте, но они не управляют волей человека и не раскрывают грядущего.

Из всего сказанного становится ясно, что «Джами‘ аль-байан» ат-Табари представляет собой незаменимый источник для понимания ранней исламской космологии. Он не даёт готовых ответов на вопросы, которые волнуют современного человека, но он даёт нечто более важное: он показывает, как эти вопросы ставились и как на них отвечали те, кто стоял у истоков традиции. Его труд учит осторожности в суждениях о сокровенном, уважению к разногласиям среди признанных авторитетов и признанию границ человеческого знания. Для книги, которая ставит своей целью познакомить читателя с космологической составляющей ислама, это урок, который невозможно переоценить. Ат-Табари не строит башню из предположений; он собирает камни предания и складывает их так, чтобы читатель мог увидеть, на чём стоит здание веры, и где заканчивается человеческое знание и начинается то, что принадлежит только Аллаху.

Глава 3. «Тафсир аль-Куртуби»: систематизация космологических аятов

Абу Абдуллах Мухаммад ибн Ахмад аль-Куртуби, умерший в 671 году по хиджре, принадлежит к той плеяде андалусских учёных, чьи труды определили облик суннитской экзегезы на столетия вперёд. Его главный труд, «Аль-Джами‘ ли-ахкам аль-Кур’ан», известный обычно как «Тафсир аль-Куртуби», занимает в истории исламской мысли особое место. Если ат-Табари собирал и классифицировал предания ранних авторитетов, то аль-Куртуби систематизировал материал, придал ему структуру, свойственную юридическому и богословскому анализу, и выстроил из разрозненных мнений связное изложение, в котором каждый космологический аят получает своё место в общей картине. Для исследователя космологической составляющей ислама его труд ценен именно этой систематизацией: он показывает, как коранические высказывания о небесах, Земле, светилах и человеке складываются в упорядоченное целое, не утрачивая при этом своей связи с признанными толкованиями.

Метод аль-Куртуби отличается от метода ат-Табари не столько источником материала, сколько способом его организации. Он также приводит цепочки передатчиков и мнения ранних авторитетов, но чаще, чем ат-Табари, высказывает собственное предпочтение и группирует разногласия по темам. Его тафсир строится по сурам и аятам, и внутри каждого аята он выделяет вопросы, которые обозначает как «маса’ил» — «вопросы». Эта юридическая манера изложения распространяется и на космологические аяты: аль-Куртуби разбирает их не как отвлечённый богослов, а как учёный, привыкший взвешивать доводы, проверять их состоятельность и приходить к выводу, который можно обосновать. При этом он остаётся в пределах признанной традиции и не позволяет себе выходить за границы того, что подтверждено Кораном и преданием. Его систематизация не является философской конструкцией; она есть упорядочение того наследия, которое он считает достоверным.

Одной из центральных космологических тем в тафсире аль-Куртуби является устроение семи небес и семи земель. Комментируя аят «Аллах — Тот, Кто сотворил семь небес и из Земли — столько же» (сура «ат-Талак», аят 12), он приводит мнение большинства учёных, согласно которому Земли расположены одна над другой, и расстояние между одной землёй и другой подобно расстоянию между небом и землёй. В каждом из этих уровней, согласно преданиям, есть свои обитатели и свои дела, но аль-Куртуби не превращает эти сообщения в подробную карту; он фиксирует их как часть наследия и указывает на то, что подлинное знание об этом принадлежит Аллаху. Он также приводит мнение, согласно которому Земли не расположены слоями, а простёрты вширь и разделены морями, и хотя сам он склоняется к первому пониманию, сам факт наличия второго мнения в его труде показывает, что систематизация не означает устранения разногласий. Аль-Куртуби упорядочивает мнения, но не отменяет их; он выстраивает иерархию предпочтений, но сохраняет память о тех, кто думал иначе.