Рогатый папа

В закулисье, как обычно, царила неразбериха. Осветители сновали туда-сюда, тянули какие-то кабели, рабочие таскали коробки, инструменты, спотыкались, грязно ругались и курили прямо под табличкой с перечёркнутой сигаретой.

Я всмотрелась в разметку, нашла свою позицию и поспешила туда. Мой партнёр, Костя уже стоял, раз за разом повторяя эпольман, за который неоднократно получал замечания. Небрежно махнув мне, он вернулся к делу.

Я задумчиво огляделась, нашарив взглядом Светку, которая пришла только что, и рассеянно махнула ей пару раз.

– Встали! – скомандовал балетмейстер.

Я встрепенулась и приняла нужную позу, поправив сползавшие гетры и заправив за ухо чуть вьющуюся прядь, выбившуюся из пучка.

Взгляд невольно метнулся в зрительный зал и тут же, словно зная, нашарил в одном из первых рядов Германа Игнатьевича.

Сердце тут же забилось, заметалось, будто я уже оттанцевала спектакль целиком.

И сразу же, несмотря на расстояние, безошибочно поняла, на кого направлен внимательный тёмный взгляд.

Он ведь сказал, что не придёт сегодня. Что-то изменилось? Попыталась отогнать мысль, забить её другими, сосредоточиться

на движениях и замечаниях.

Вдруг с меня будто сместился лазерный прицел. Герман, чуть склонив голову, перевёл взгляд на приму.

«В конце концов, ничего страшного не…»

Не успела мысль даже полностью сформироваться, как Галя, ойкнув, упала на середине фуэте и села, растерянно потирая коленку.

– Галя! – балетмейстер с раздражением хлопнул в ладоши, останавливая действие, – ты солистка или цапля колченогая?

– Началось… – напряжённо констатировал кто-то на задних рядах.

И действительно – началось.

Как по команде, труппа начала разваливаться на глазах. Тренированные артисты, танцевавшие не один год, путали ан деор и ан дедан, запинались о собственные ноги и начинали задыхаться после пары туров.

Я пока умудрилась ни разу не налажать, но когда Костя едва не уронил меня, неудачно сделав поддержку, забеспокоилась уже всерьез.

Балетмейстер разрывался, не успевая делать замечания, кричать и махать руками. Музыканты в яме недоумённо переглядывались, незадействованный в мизансцене кордебалет хихикал за кулисами.

Даже наверху, на лесах, что-то грохнуло, будто поддавшись атмосфере абсурда.

– На счёт «два»! – разорялся балетмейстер. Его полноватое лицо раскраснелось от гнева. – Раз, два! Что непонятного?! Раз, два,

открываешь руки и сразу делаешь!

Бедная Галка уже не знала, куда деваться от стыда и недоумения. Остальные даже не злорадствовали: настолько необъяснимым и одновременно привычным зрелищем они наслаждались каждый раз, когда…

Я бросила в зрительный зал косой взгляд. Так и есть – сидит с невозмутимым видом. В как всегда безупречном костюме и наверняка дико дорогих ботинках.

Рассмотреть лицо, разумеется, возможным не представлялось из-за расстояния и освещения, но отчего-то вдруг подумалось, что Герман всем этим… наслаждается.

– Эльтова! – услышать свою фамилию оказалось полной неожиданностью. Я недоумённо дёрнула головой. Балетмейстер жестом подозвал к себе и указал на Галино место. – Вставай на первую линию. С начала ещё раз!

Хлопнув, он отошёл на пару шагов. Вступила музыка, и я, ошарашенная перестановкой, едва-едва успела сориентироваться и встроиться в партию.

Я содрогалась внутренне каждый раз, когда делала тур, сисон увэрт или жете, но всё вроде бы шло гладко… для меня. Кордебалет спотыкался, всхлипывала обиженная Галя, кто-то то и дело ойкал, ахал и резко выдыхал.

«Так меня скоро ведьмой посчитают, – пронеслась в голове весёлая мысль, – скажут, я порчу на всех навожу, а сама…»

В этот момент наверху послышался шум. На краю поля зрения мелькнуло что-то большое и тёмное.

Стоящая сразу позади Светка вдруг резко рванула меня на себя. Мы обе повалились на пол, и в ту же секунду на то место, где я только что танцевала, с грохотом упал огромный прожектор, брызнув в разные стороны осколками и мелкими деталями.

Костя, который был ближе всех, бросился к нам, узнать, все ли в порядке.

– Спасибо… – ошарашенно произнесла я, все еще цепляясь за руку Светки.

Та, тяжело дыша, просто кивнула. Было видно, что ей сейчас сложно говорить.

Перевела взгляд на прожектор. Пол сцены проломился под его тяжестью, кругом лежали крупные осколки стекла. Если бы меня им накрыло, то я бы уже…

– Все нормально? Не ранены? – балетмейстер оказался тут как тут, помогая подняться. Лицо бледное, взволнованное, на лбу вздулась синяя жилка. Поняв, что с нами все хорошо, он осмотрелся кругом. – Остальные как? Вот черт….

Я обернулась, проследив за его взглядом, и еще сильнее вцепилась в Светку.

Позади нас стояла бледная Галя, а из шеи у нее торчал огромный осколок стекла. Она пыталась дрожащей рукой дотронуться до окровавленного горла, но так и застыла на месте.

– Скорую! Срочно! – суматоха. Крики. Чей-то плач.

Ноги солистки подкосились, и если бы ее не поддержали, она просто рухнула бы на пол.

В голове начала крутиться какая-то абсурдно весёлая мелодия.

На мгновение показалось, что, вместо трагедии на сцене разворачивается немое кино. Испуганная труппа жалась к стенам, видимо, опасаясь, что с лесов упадёт ещё что-нибудь. Балетмейстер срывающимся голосом орал на растерянно переглядывающихся осветителей.

Песенка вышла на новый круг.

В надежде хоть как-то помочь солистке, обернулась в зал, на то место, где должен был сидеть единственный зритель. Пусто. Когда он успел уйти?

– Он же врач… – то ли подумала, то ли прошептала я.

Я толком не уловила момента, когда границы зоны отчуждения вокруг Галки и прибежавшей из медпункта медсестры бесцеремонно нарушили. Движение воздуха подсказало, что кто-то подошел ко мне со спины, я нервно обернулась.

Герман выглядел собранным, напряжённым, но на удивление спокойным. Бегло просканировав меня взглядом, он протянул руку и коснулся щеки кончиками пальцев.

Я поморщилась – кажется, скулу действительно чем-то зацепило, и кожу саднило. Возможно, тоже осколком.

Холодное прикосновение принесло неожиданное облегчение, и сразу же Нагицкий двинулся мимо, в сторону раненой Галки.

Решительным жестом отстранив медсестру, Герман наклонился и присел на корточки, закрывая труппе обзор.

– Ушли все со сцены. Живо, – его голос был властным и строгим. Никто не посмел ослушаться.

Даже балетмейстер не рискнул спорить, побежав за телефоном. На репетициях мобильники всегда были под запретом, и сейчас

это сыграло злую шутку.

– Эльтова, вам надо отдельное обращение?! – рыкнул Герман, грозно посмотрев на меня.

Внутри все затрепетало, я послушно сделала несколько шагов назад.

Отошла вместе со всеми, нервно покусывая губы. Но все равно машинально вставала на пуанты, пытаясь разглядеть, что происходит.

«Только бы жива была», – пронеслась в голове паническая мысль при виде абсолютно неподвижных миниатюрных ножек Галки.

Ужас удушливой волной сжимался вокруг собственной шеи, мешая дышать. Близость чужой смерти приводила в ступор.

«Пусть с ней все будет в порядке…» Галя ведь такая молодая, такая талантливая… а на ее месте сейчас легко могла быть я, если бы не Светка.

Все дрязги, интриги, зависть – мгновенно отошли на второй план. Речь уже не о постановке, не о партиях, а о настоящей человеческой жизни.

Герман продолжал что-то делать, судя по движениям плеч и спины, и я стиснула кулачки.

Он же врач, может, есть ещё надежда? Может, не всё так страшно? Блеснул осколок стекла.

Я скрестила пальцы, как в детстве, когда давала себе какие-нибудь зароки и обещания, надеясь, что это поможет сбыться желаемому. Высшие силы услышат, оценят и обязательно помогут…

– Пожалуйста, пусть будет жива, ну пусть жива. Пусть он её спасёт, – шептала про себя, даже не осознавая толком, что проговариваю все вслух, – я его обниму… поцелую… да всё, что угодно сделаю, пусть только спасёт.

Спина Германа неожиданно напряглась, и он на мгновение обернулся, окинув меня странным потемневшим взглядом.

Его глаза сузились и даже, кажется, потемнели. Лицо приняло самое коварное выражение.

Я что, это вслух сказала? Вот черт… Но ведь не мог же он слышать с такого расстояния. Ну не мог!

Он странно облизнулся.

Сквозь привычный облик мужчины средних лет на долю секунды проглянуло нечто другое, чуждое, с рогами и показавшимся из-за губ длинным раздвоенным языком. Проглянуло – и пропало в тот же миг.

Я оцепенела.

Это длилось всего сотую долю секунды. Наверняка просто показалось от нервов.

А Нагицкий уже вновь склонился над Галей.

Я сделала еще несколько шагов назад, где меня подхватил Костя. Парень беспокоился, не попали ли на меня осколки, так как у еще

нескольких танцоров оказались незначительные царапины от стекла. Кто-то вспорол себе ногу.

Минут через пять прибыла Скорая. Одетые в белое люди с белыми чемоданчиками вбежали в зал, через боковые двери для зрителей.

Балетмейстер был вместе с ними, махая руками в сторону сцены, туда, где в дыре в полу все еще лежал огромный разбитый прожектор, а за ним…

Галя. Все еще очень бледная, она слегка покачивалась, опираясь руками, чтобы даже просто ровно сидеть. Но вполне живая.

Сердце пропустило удар. Германа нигде не было видно.

– Просто царапина, даже удивительно, что столько крови вытекло, – констатировал врач после того, как осмотрел девушку. – Должно быть, у вас просто плохая свёртываемость… нужно будет сдать анализы.

После прихода врачей и известия, что с Галкой все в порядке, атмосфера как-то сама собой разрядилась. А потому новость о том, что следующие два дня будут объявлены выходными, все встретили шумно и позитивно.

Подумать только, в кои-то веки суббота и воскресенье, как и у всех остальных, у нас нерабочие!

И только я не могла отделаться от ощущения, что все не так, как кажется.

Я же сама видела, что Галю ранило серьезно. Я видела, как кровь толчками вытекала из шеи, как она была буквально на грани жизни и смерти… и он спас ее. Но как?

Неспокойно озиралась, надеясь еще увидеть высокую худую фигуру, ощутить на себе его темный взгляд.

И ведь я пообещала ему поцелуй! После того, как сама же заявила, что не хочу иметь с ним ничего общего. После того, как он вторгся в мой дом, предложив родить и отдать ему детей.

А эти его рога? Только ли это игры сознания из-за стресса и нервов? Или и в самом деле?..

– Уже придумала планы на выходные? – Светка подхватила меня под руку по пути в раздевалку, так и не дав додумать мысль до конца.

Я покачала головой.

– Свет, спасибо еще раз. Если бы не ты…

– Да ладно, – легкомысленно отмахнулась та. – Мы же подруги.

И от этих слов на душе потеплело. Все-таки она и правда моя лучшая подруга.

Глава 6

– Свет, ты уверена, что куда-то хочешь идти? – вздохнула я. – В кои-то веки у нас нет постановок и выходные, как у всех, в субботу и воскресенье. Хочется же просто посидеть дома! Не знаю, там… В ванной полежать, маникюр сделать…

Я как раз только и успела набрать ванну, насыпать в воду соль, когда подруга позвонила.

– Вот именно. Единственный выходной, как у всех. Надо пользоваться. Сегодня в «Алисе» кавер-группа играет. Кому-кому, а уж тебе точно надо развеяться.

– Там, наверное, народу будет… – протянула я. – А мне даже шампанского нельзя.

– Ванну тебе принимать тоже нельзя. Так что собирайся. Встречаемся через сорок минут у памятника Пушкину.

– Почему это нельзя? – удивилась я, тоскливо поглядывая на блестящую в воде соль.

– Понятия не имею, но когда я… в смысле, тетя мне говорила как-то, что беременным принимать горячую ванну нельзя – может быть выкидыш. Хотя в твоем случае… Хм… Ну, в общем, через сорок минут. Не опаздывай.

Света отключилась.

Постояв с полминуты, взвешивая все «за» и «против», я вздохнула и решительно выдернула пробку, сливая всю набранную воду. Пока я не готова принимать никакие решения. А вчерашнее событие в театре оставило в душе такой раздрай, что совсем ни о чем думать не хотелось.

«Ты обещала его поцеловать», – напомнил внутренний голос, но я поспешила от него отмахнуться. В конце концов, он ведь ничего не слышал, да? Так что вряд ли захочет стребовать «должок».

Может, и правда сходить куда-нибудь… Снова взяв в руки телефон, нашла в интернете страничку местного клуба, чтобы посмотреть, что же такое у них сегодня в программе. Каверы на современных зарубежных исполнителей, начало в девятнадцать ноль-ноль, вход свободный.

«А почему бы и нет? Или боишься, что Герман узнает, что ты куда-то без него собралась?» – внутренний голос подталкивал на безумства.

Эта мысль вызвала раздражение. Совсем я его не боюсь! Плевать мне, что он подумает. Мы расстались, и я не обязана пред ним отчитываться. Тем более что он, судя по сплетням Анжелки с Маринкой, вполне успешно без меня развлекается!

С таким настроем побежала одеваться. Распахнув шкаф, выудила из него любимые джинсы, футболку с эмблемой известной рок-группы. Нацепила на себя, улыбнувшись отражению в зеркале.

«Правильно, не нужно привлекать к себе лишнее внимание», – на этот раз у внутреннего голоса прорезались интонации самого Германа.

Вспомнилось, как он встал передо мной там, на сцене. Собранный, напряжённый.

Сейчас почему-то тот его взгляд казался собственническим, хозяйским. Хотя я понимала, что он просто проверял, все ли в порядке.

Я вспомнила, как он дотронулся до моей щеки. Прикрыла глаза, вызывая вчерашние ощущения. Коснулась лица кончиками пальцев, точно так же, как он это сделал.

По телу пробежала волна дрожи, а внутри что-то предательски сжалось. И этот его странный взгляд, когда я шептала о том, чтобы он спас Галку…

Резко распахнула веки, ошарашенная собственными эмоциями. На меня из зеркала смотрело испуганное отражение.

Разозлившись, снова открыла шкаф, перебрала вещи и достала обтягивающее красное платье, длинное, но зато с разрезом сбоку.

Не знаю, насколько оно подходит для клуба, но назло Герману захотелось нарядиться именно в него. При чем тут вообще Герман и как мое платье может хоть как-то быть «назло», я особенно не понимала, но уже через полчаса в назначенном месте, у памятника Пушкину, стояла именно в нем.

Светка опоздала минут на пять.

– Отлично выглядишь! – вздёрнув брови, оглядела меня она. – Пошли      быстрее,      пока      все      столики      не      заняли.      Я      пыталась забронировать, но сказали «на сегодня не бронируем, приходите так». Ах, да. Пока не забыла!

Она полезла в маленькую дамскую сумочку, вытащила какую-то коробочку, по виду из-под лекарств, и протянула мне ее.

– Положи сразу к себе.

– Это что? – я нахмурилась, вчитываясь в название.

– Таблетки. Ты же сама сказала принести. Там внутри инструкция. Просто делай как написано.

Я уже думать забыла про эти чертовы таблетки, они буквально жгли руки. Хотелось выбросить прямо здесь и прямо сейчас. Но ведь я действительно сама попросила, Светка старалась, обращалась к своей тетке. Кивнув, я убрала их к себе в сумку.

– Спасибо. Ты потом скажи, сколько я тебе денег должна, – я постаралась улыбнуться непринужденно.

Светка на это лишь отмахнулась и потянула меня вперед. – Пойдем скорее.

От памятника до клуба пара минут пути. Всего-то и надо – перейти через небольшую площадь и обойти два невысоких здания.

Открытую веранду использовали как курилку. Я поморщилась от неприятного запаха. Поймала несколько заинтересованных взглядов тех, кто стоял у входа.

«Зря я так вырядилась», – поругала себя, вот только деваться было уже некуда.

Стоило зайти, как мы сразу окунулись в звуки тяжелой гитарной музыки. Она забиралась внутрь, проникала в самое сердце. Настроение моментально улучшилось.

Я так давно нигде не была…

– Смотри! – зашептала мне Светка, показывая на мужчину, попавшегося на встречу. Черная рубашка, джинсы. Вроде ничего особенного, но выглядел довольно стильно. – Это Руслан Галавиц. Владелец Клуба.

И вот откуда она всех знает?

Зал был длинным. С одной стороны стояли столики, над ними нависал еще один этаж – вип-ложи. Сцена располагалась напротив, а посередине танцпол.

Зал еще не был полным, но народу собралось достаточно, чтобы музыканты начали играть первые песни. Кто-то прыгал на танцполе под ударные мелодии.

– Смотри. Свободный столик, – Светка потянула меня в угол. – Закажем что-нибудь покрепче?

Сцену отсюда видно не было, зато вип-ложу, перед которой стояли несколько шестов с извивающимися на них девушками – отлично.

– Мне же нельзя, – покачала головой я.

На столике остались неубранные бутылки из-под алкоголя и было разлито что-то липкое.

– Сиди тут. Сторожи, а я схожу, позову кого-нибудь, чтобы прибрали.

Светка скрылась в толпе, а я уселась за столик, смотря, как танцуют девушки. Играл кавер на песню «In bloom» группы «Nirvana». Гитарист не попадал в ноты, вокалист отчаянно фальшивил, барабанщик не попадал в такт.

Судя по всему, никого в зале это особенно не напрягало, люди продолжали веселиться. Да и чего можно ждать от бесплатного концерта?

Когда вокалист в очередной раз взял не ту ноту, я поморщилась. Сверху раздался какой-то шум. Одна из танцовщиц чуть не свалилась с шеста.

Внутри словно прозвенел тревожный звонок. Что-то мне все это очень сильно напоминало.

Не до конца понимая, что я хочу увидеть, начала озираться, всматриваясь то в толпу на танцполе, то в сидящих за столиками, то на вип-ложу, но никого знакомого не увидела.

«Напридумывала себе Бог знает что». Светка выплыла словно из ниоткуда:

– Пойдем со мной! Тут наши, оказывается, сидят! – Что? Куда? Я же место занимала!

Но подруга уже тянула меня за собой, лавируя между танцующими, в противоположную сторону зала. Там действительно за большим столом на диванчиках обнаружились Анжела с Мариной, Костя и даже пострадавшая вчера Галя.

Увидев меня, девчонки отсалютовали большими пивными кружками, а Костя поднял бутылку.

– Идемте танцевать? – позвала Галя, с завистью посматривая на тех, кто прыгал перед сценой.

Я смотрела на нее и не узнавала. Сложно было представить для обычно тихой и молчаливой примы более странное место.

– Не натанцевалась еще? – ехидно заметил кто-то из коллег. Но Гала простодушно ответила:

– Ой, не говорите… Как вспомню. Я же всерьез думала, что все! Умираю. Что больше ни одну «Жизель» не станцую!

– Кто о чем… – все засмеялись и вновь подняли кружки.

– Будешь? – Костя подсел поближе, протягивая мне полную бутылку пива.

– Мне нельзя, я… – в то, что я убежденный трезвенник, вряд ли кто-то поверит. На Новый Год после финального выступления пила со всеми шампанское, – я таблетки пью… от аллергии.

– Оу, сочувствую, – покивал парень. – Может, тебе тогда что-нибудь принести?

И, не дожидаясь, пока соглашусь, он вскочил и отправился в бар. – И мне еще одну порцию! – крикнула ему вслед Галка.

– Тебя сегодня прям не узнать, – беззлобно поддразнила ее Светка.

– А я смотрю на то, как эти лажают, – пьяно мотнула головой в сторону сцены Анжела, – и мне даже совсем не стыдно за вчерашнее. Подумаешь, пару раз споткнулась. А Владимир Витальевич так орал, словно я совсем фуэте делать разучилась.

– Да ладно, будто не привыкли, что Владимир Витальевич всегда орет, когда Нагицкий в зале, – икнув после очередного глотка, доверительно сообщила Марина, наклоняясь чуть ближе, – хорошо хоть тот на представления не ходит…

– Вот задница… – выругалась я.

– Да, действительно, была бы полная задница, – захихикала Анжела, допивая все, что было в кружке. – Марина, пошли в туалет! А потом за еще одной.

Девчонки поднялись, вот только мне было уже не до них. Потому что из-за столика на вип-ложе на меня немигающим взглядом смотрел Герман.

Я шумно сглотнула. Нагицкий медленно кивнул, давая понять, что тоже меня заметил.

– Держи, это тебе, – Костя поставил передо мной стакан с чем-то голубоватым со множеством пузырьков.

В этот момент мелодия в зале сменилась, стала медленной и плавной. На середину танцпола одна за другой выплывали парочки.

– Может быть, потанцуем? – с надеждой спросил парень. Герман встал и направился к выходу из ложи.

– Что? О, давай… – я ухватилась за предложение парня как за соломинку.

Наверное, лучшим вариантом было бы просто сразу уйти из клуба, но правильные мысли редко приходят сразу.

Он втянул меня в самую гущу танцующих и несмело прижал к себе. Несмотря на то, что я сама согласилась на медленный танец, оказаться в его объятиях стало неожиданностью. Вздрогнула, не понимая, что меня так смутило. На сцене он тысячу раз страстно сжимал меня в объятиях, изображая нужные эмоции, ставя поддержку, но это все было частью представления. И как только стихала музыка, Костя мгновенно становился скучающим и отстранённым. Откуда же сейчас этот робкий взгляд, эта несмелая улыбка?

Или я просто все это время была слепа и не видела на репетициях никого, кроме одиноко сидящего человека в зрительном зале? Темный хищный взор, прожигающий до самых костей, чуть вьющиеся волосы, в которые так хочется зарыться руками, высокая худощавая фигура и длинные артистичные пальцы, при взгляде на которые приходят самые порочные мысли.

– Ира… – Костя сжал меня чуть крепче, чем следовало, и наклонился к уху. От него пахло каким-то едким парфюмом и сигаретным дымом, – я давно хотел спросить… Ты не хотела бы?..

Он повернулся, выдыхая прямо на меня: – Ну… со мной…

Табачный запах ударил в нос, и желудок резко скрутило. Я отстранилась, зажимая рот ладошкой.

– Извини, – с трудом пробормотала, чувствуя, что меня вот-вот вырвет. – Мне срочно надо в туалет.

И пока Костя пытался понять, что к чему, я бросилась в сторону заветной вывески, лавируя между парочками на танцполе.

Кто-то наступил мне на ногу, кто-то случайно задел локтем. Туалет располагался уровнем ниже, туда вела широкая лестница. К этой самой лестнице я добралась сильно потрепанная, но зато тошнить перестало.

Немного постояла. Нужно все-таки спуститься и хотя бы умыться, затем забрать сумочку и уходить отсюда. Все-таки клубы – это не мое. Глупая была затея.

В конце лестницы располагалось большое помещение с десятком раковин и зеркалом во всю стену, напротив которого были двери со схематичными изображениями мужчины и женщины.

У стены стояла парочка, самозабвенно целующаяся и не замечающая ничего вокруг.

«Маринка!» – пронеслась у меня мысль, когда девушка в экстазе запрокинула назад голову.

Похоже, моя коллега времени даром не теряла. Или она просто перепила и упала в объятия первого встречного? Пока вроде ничего криминального не происходило, но все же следовало предупредить девчонок, чтобы не оставляли ее одну.

Рыжий парень целовал ее в шею, беззастенчиво лапая за все округлые места, а она лишь тихонько постанывала от удовольствия.

Первым порывом было уйти и не мешать им, но все же желание освежиться взяло верх. Да и хотелось все-таки убедиться, что с Мариной все точно в порядке.

Пару раз туда-сюда проходили люди, но у раковин никто не задерживался.

Стараясь не смотреть на Маринку и рыжего, я открыла кран и, набрав воду в ладони, брызнула себе в лицо. Облегченно выдохнула, ощущая свежесть. Приоткрыла глаза, посмотрела на себя в зеркало и… замерла, пораженная, округлив в немом крике рот: парочка неуловимо изменилась. Вернее, Марина осталась прежней, разве что была очень бледной, а вот парень… Его огромные зубы впивались в шею девушки, раздирая ее до крови, красные тягучие капли текли из раны, но не успевали даже испачкать одежду.

Потому что рыжее чудовище – разве можно его назвать иначе?! – тут же слизывало их нечеловечески длинным языком.

Внутри все замерло, как при встрече с диким зверем. Когда вроде понимаешь, что надо бежать, вот только боишься, что любое неверное движение будет стоить тебе жизни.

Нельзя было смотреть. Нельзя. Надо было отвернуться. Но оторваться от ужасающей сцены оказалось выше моих сил. Через зеркало      я      наблюдала,      как      рыжий      медленно-медленно      поднял

окровавленное лицо. Радужка его глаз была ярко-красной, совсем как тягучие капли на шее Марины.

Поняв, что я его вижу, чудовище тихо-тихо утробно зарычало.

Это послужило спусковым крючком, я истошно крикнула и бросилась прочь. Вот только сделала всего пару шагов и попала в чьи-то крепкие руки. Меня скрутили, прижали к себе спиной, и мой рот оказался зажат холодной ладонью.

– Тихо, тихо… – я не сразу узнала, кому принадлежит этот успокаивающий шепот. – Это я. Все хорошо. Я никому не дам тебя обидеть.